Переизбыток

От новенького пахнет корицей и имбирным печеньем, а еще жженым сахаром и крепким кофе. Ароматы смешиваются, дополняя друг друга, манят за собой. Есан невольно каждый раз поворачивается на запах, сталкиваясь взглядом с темными глазами цвета горького шоколада. В этих глазах утонуть бы, потеряться навеки, но Кан чудом заставляет себя отвиснуть, когда слышит легкое покашливание. Подростку неловко до такой степени, что ночами он кричит в подушку и изнывает от боли в груди, поскольку школу не пропустить, а новенький оказался паинькой — без дела не прогуливает. Чонхо неприступен, подобно скале, и суров до невозможности. Он предпочитает сидеть за партой в одиночку и не болтать попусту. Есан прекрасно знает, что шансов у него ноль, и от этого только больнее становится. Сам же Кан даже слова сказать Чхве не может: подходит, раскрывает рот да уматывает поскорее спустя несколько секунд. Чонхо провожает долгим безразличным взглядом, подмечая покрасневшие кончики ушей, и возвращается к своим делам. Дни все быстрее подводят учеников к каникулам, на улице выпадает снег. Есан же продолжает изнывать, чирикая в тетрадках до банальности влюбленные записки. Где-то в кармане брюк хранится вчетверо сложенный листочек с привычками парня, что так в голове засел прочно. Родители думают, что их сын обленился донельзя. Учителя шутят, что он влюбился в кого-то. Кану плевать на это все с высокой башни. Его уже не огорчают плохие результаты в школе или то, что одноклассники напрочь о нем забывают. Его огорчает лишь холодное молчание со стороны краша. Забавно. За столько лет школьной жизни влюбиться впервые, сойти с ума, потерять голову. Есан даже не знает, как вести себя надо в таких ситуациях, и это превращается в очередной повод поныть в подушку от безысходности. В какой-то момент пропадают аппетит и желание вставать с кровати. Кан врет родителям, что он плохо себя чувствует, и благополучно лежит целый день под одеялом, иногда проваливаясь в сон. Все повторяется на следующие сутки. И на следующие. Мама проводит беседу. Есан возвращается в школу неохотно, заставляет себя учиться. Он старается не смотреть на Чонхо, но запах имбирного печенья и кофе просто кружит голову, хоть он и слабый, мимолетный. Тетради, учебники, карандаши. В классе пересадка. Чхве остается на своем месте, а Кана перемещают на средний ряд, чтоб сидел в полном одиночестве. Ему не привыкать, однако пугает его не пустой стул рядом, а близость Чонхо — сидит на соседнем ряду, разве что парта чуть позади. Изливать свою любовь на листах приходится аккуратнее, потому что возникают опасения. Простые записки превращаются в длинные письма, каждое из которых заканчивается извинением. На физкультуре их ставят в пару. Есан чувствует давление со стороны одноклассника, хотя тот даже не смотрит в его сторону, продолжая держаться особняком. Один из ребят вскользь упоминает, что Кан ни на что в спорте не годен и их команда займет последнее место, однако Чонхо лишь соглашается с этим. Есан слышит, как падает его сердце, разбиваясь об пол. — Доверишься мне? — без интереса спрашивает Чхве, глядя на собрата по несчастью. — Просто следи за движениями, окей? Следи и повторяй. Кан разочарованно кивает, но доверяет, следуя указаниям. Они занимают второе место. Есан для чего-то записывается в спортзал. На самом деле, он хочет стать лучше для Него, хоть и пытается себе доказать, что это не так. Мышцы болят до невозможности, вставать с кровати бывает трудно, но Кан проявляет упорство и продолжает тренировки, хрипя от натуги. Близится Новый год. На улицах загораются праздничные гирлянды, создавая особый уют. Есан часто замирает, заворожено рассматривая огоньки, что над головой сияют ярче звезд. Все спешат за подарками, толпятся в магазинах. Кан думает, что подарить Чхве. Идей нет никаких, и вскоре эта мысль вообще из головы стирается: глупо дарить подарок тому, с кем и не общаешься вовсе. В школе все суетятся. По углам только и слышны разговоры о планах на будущий год да о вещах, которые хотят получить от других. Кан не хочет ничего, кроме простой прогулки с Чхве. Этому не сбыться уж точно. — Я присяду? — чужой голос вырывает из размышлений. Есан оборачивается и вздрагивает, шире раскрывая глаза. Любые слова вылетают из головы, будто их ураганом сметает, и Кан по-глупому смотрит на одноклассника. Со стороны он чертовски похож на мышонка, который только-только на свет выбрался. Чонхо тяжко вздыхает, немного закатывая глаза, и, немного пододвигая стул, садится напротив Есана. Он корпусом к нему поворачивается, выжидает пару секунд и усмехается, потирая затылок и ероша волосы. — Не смотри на меня, как на монстра. Я не кусаюсь без повода, — Чхве впервые улыбается, и в этот момент Кан перестает чувствовать хоть что-то, по самую макушку проваливаясь в омут. — Эй! Давай без обмороков, окей? — Чонхо щелкает пальцами перед чужим лицом, немного сдвигая брови. Есан судорожно сглатывает, не в силах оторвать взгляда от лица своего краша. Так близко он еще никогда его не рассматривал, и от этого вдвойне худо. Сердце бьется в груди с бешеной скоростью, и так горячо становится, что, если бы на подростка вылили холодную воду, он бы просто зашипел и задымился. — Планы на Новый год есть? — внутреннее волнение Чонхо выдает только то, что он крутит в руках какой-то кожаный браслет. Есан выдыхает, стараясь собраться с мыслями, но... Чхве так идет школьная форма! Кан моргает пару раз, ревностно трет глаза. — Н-нет... Планов нет. — Теперь есть, — Чонхо встает, задвигает стул и отходит под растерянным взглядом Есана. Какие планы? Почему они "теперь есть"? Все становится настолько запутанным, что Кан лбом стукается об парту и зарывается пальцами в волосы, прикрывая глаза. Сердце сбавляет свой темп, немного успокаивается. Руки дрожат. Есан не может собраться с мыслями уже который день: сначала думает, что Чхве позвал его на прогулку, потом думает, что его просто побьют за школой, потому что поведение выдает. От этого всего дурно, тяжело. Еще и довольно холодные слова Чонхо на перемене совсем подрывают самообладание. <<Встретимся у школы ровно в два>>. Дожить бы до этого... Кан нервничает, прикусывает губы и ругается сам на себя. В назначенный день ему хочется просто повеситься, чтоб не волноваться так сильно, но подросток не решается. Он покорно опускает голову и поддается судьбе. Что будет, то будет. Жизнь преподносит неожиданный сюрприз: Чонхо приходит один и в хорошем расположении духа. От его улыбки Есан просто тает, чувствуя, как может стать обычной лужицей, наполненной любовь к этому невероятному человеку. Разговоры не идут, — оба привыкли молчать, — но постепенно оживают. Подростки разговаривают о всяких глупостях, шутят, смеются искренне. Кан впервые за долгое время ощущает себя свободным. Это приятно очень, это здорово. Это незабываемо. Рядом с Чонхо легко, уютно, несмотря на несколько грозный вид парня. День близится к вечеру. Постепенно темнеет. Чхве затаскивает Есана в кофейню, замечая то, как он дрожит от холода. Внутри уютно, внутри тепло. Кан осматривается, стараясь руки согреть, кашляет в кулак. — Давай сюда руки, — Чонхо протягивает ладони и быстро обхватывает пальцы одноклассника. — Ого. Холодные. Есан умирает внутри от теплых прикосновений, а снаружи лишь смущенную улыбку натягивает, взгляд пряча. Положение неловкое, хоть Чхве ведет себя как обычно. Чай заканчивается быстро, на улице давно горят фонари. Прощаются скомканно, расходятся в разные стороны. Есан замирает через пару метров и оборачивается, упираясь взглядом в спину Чонхо. Тот неторопливо движется к дороге, и Кан провожает его, пока Чхве не исчезает. В груди ноет, в голове мысли роятся — Есан улыбается, опускает взгляд и спешит домой. Они встречаются через неделю. Чонхо, замечая одноклассника, ускоряет шаг и взволнованно оглядывает с ног до головы. — Ты когда успел? — он цокает языком, качает головой и смотрит на загипсованную руку. — А аккуратнее никак? — Бывает, — только и пожимает плечами Есан, лучезарно улыбаясь. — Гололед никого не щадит. Ему не скажешь, что так нельзя. Чхве отвешивает легкий подзатыльник и грозит пальцем. — Ты сказал, что эта встреча важна, — Чонхо приподнимает одну бровь. — Что-то случилось? — Случилось, — выдыхает Кан и собирает последние силы. — Я влюбился. В тебя. Молчание длиной в целую вечность. Добродушный смешок. — Ради этого? — Чхве проводит рукой по волосам. Кажется, что он разочарован, и от этого у Есана слезинки скапливаются в уголках глаз. — Не думаю, что это новость. Ну, я тоже влюблен в себя, хах. Ладно, шучу. Ты мне тоже не безразличен, — Чонхо отводит глаза в сторону, а в следующую секунду чуть не падает от того, как Кан крепко прижимается к нему. Его прорывает на смех, и подросток обнимает раскрасневшегося Есана, прижимаясь щекой и закрывая глаза. От Чонхо пахнет имбирным печеньем и жженым сахаром, а еще кофе и корицей. От Есана пахнет безграничной любовью и лилиями. Запахи смешиваются, запахи пропитывают кожу, запахи остаются навсегда. И наверное, любовь остается тоже навсегда.