Потеря

Лю Цинге слегка прищурился из-за легкой вспышки молнии, озарившей небосвод, продолжая придерживать входную дверь одной рукой. В следующую же секунду в его прихожую ввалилось нечто мокрое и взъерошенное. Не без удивления узнав в этом Цинцю, он закрыл дверь и хотел уже в своем привычном насмешливом тоне уточнить в чем дело; но не успел. Незваный гость рухнул на колени. Цинге удивленно моргнул. На мгновение в коридоре повисла тишина — было слышно только тяжелое дыхание Цинцю и как с него на пол капает вода. Лишь спустя какое-то время он смог заметить, как тряслись плечи друга в темноте. Лю медленно и неловко осел рядом с ним. Нерешительно подняв руку, чтобы прикоснуться, он вдруг замер и отвел взгляд, раздумывая над тем, что можно сказать. Подобное поведение его настораживало и несколько пугало, но куда больше он боялся спугнуть самого Шэня, который пришел к нему в таком состоянии.. за помощью? Его мысли прервал настолько тихий, что Цинге даже подумал, а не показалось ли ему, всхлип. Всхлип? Цинге нахмурился и осторожно отвел руки Цинцю от его же лица. Брови того были болезненно насуплены, а губа закушена, в то время как.. Это же капли дождя, а не слезы, верно? — Что такое? — прошептал он неожиданно севшим, к удивлению самого Лю, голосом. Вместо ответа на него подняли потерянные и остекленевшие глаза. Плечи Шэня затряслись еще сильнее, а по подбородку с губы стекла капелька крови. Перед тем, как понять, что происходит с человеком, сидящим напротив, и что он сам делает, Лю резко потянул его на себя и стиснул в руках — назвать это нежными объятьями было сложно. Он попросту побоялся того, что сейчас тот, кого он так крепко прижимал к себе, рассыплется на множество кусочков, разлетится рваными осколками и никогда не воссоединится вновь. Весь его облик, сломленный и нервный, причинял сердцу такую невыносимую, щемящую боль, что Цинге попросту не желал этого видеть. Зато явно пожелал перенести эту же боль, но уже не метафорическую, на тех, кто заставил Цинцю впасть в это состояние. Все это не помешало Лю зажмурить глаза, ярко представляя (почти физически ощущая) то, как эти тонкие руки сейчас его оттолкнут, а ясные глаза уставятся с пронзительным недовольством. Поэтому он был совсем не готов к тому, что чужие подрагивающие руки до побелевших костяшек сожмут его одежду, а голова уткнется в грудь. Шэнь Цинцю бился в безмолвной агонии. *** В тишине, установившейся на кухне, раздался легкий стук о стол: перед Шэнем поставили чашку с горячим чаем, который он незамедлительно взял в руки, ощущая успокаивающее тепло. — Так.. Может, расскажешь, что именно случилось? — Произнес Цинге тихим голосом. Шэнь отвел все еще красные глаза, слегка насупив брови. — Ну.. это оказался не милый дух, — горько усмехнулся Цинцю, стараясь придать своему тону больше насмешливости. Может, у него бы и вышло, если бы голос не был бы таким болезненно-хриплым. Честно говоря, вспоминать о подобном не очень-то и хотелось, но он почти физически ощущал волны беспокойства, издаваемые Лю. — Он следит, — короткий, судорожный вздох. — Если не задумываться об этом, это не так страшно. Сталкер и сталкер. Сколько подобных клишированных историй можно прочесть? На этих словах лицо Шэня болезненно скривилось. Цинге слушал, не перебивая, лишь немного нервно теребил в руках край футболки под столом. — Но если немного об этом задуматься.. Я ведь никогда не остаюсь один? Он каким-то образом проникает ко мне домой и забирает то, что мне дорого. Я не знаю, как много знает он. А я не знаю ничего. — Но как именно ты понял..? — Я.. — слышно, как в гостинной тикают часы. — Он.. На болезненно-бледном лице проступила неловкость и смущение. Лю был готов ждать, и ничего бы не сказал против сбивчивых и невнятных объяснений, но Цинцю был определенно не таким человеком. Он глубоко вдохнул и выдохнул, словно перед прыжком с высоты. — Пока я был в душе, этот мудила забрал одежду, которую я должен был надеть после выхода. Включая нижнее белье, — прошипел он на одном дыхании. В ответ на это признание глаза Цинге яростно сузились. Стараясь успокоиться, он глубоко вдохнул, но это не особо помогло. Он чертыхнулся сквозь плотно сжатые зубы. — Как ты думаешь, когда ты вышел, он еще оставался в квартире? Шэнь пожал плечами с напускным безразличием. Цинге задумался над тем, мог ли быть этим сталкером кто-то из их окружения? Кто-то, кого он знал, с кем общался и шутил? Злость заново волной поднялась в его груди, как вдруг он понял, что что-то не так. Поморщился. Снова повисла тишина. Лю задумчиво пилил взглядом собеседника, сидящего напротив. — Хочешь что-то спросить? — кивок в ответ. — Ну, вперед. Можно сказать, ты берешь интервью. Сказав это, Цинцю подбоченился и отхлебнул чая: к нему медленно возвращалось спокойствие, а вместе с этим и самоуверенная колкость. — Если ты не знаешь, кто это.. — задумчиво протянул Цинге, все более и более уверенный в собственных словах по мере продолжения. — Почему ты пришел ко мне? Шэнь поднял на друга взгляд. — Разве я не подозрительный? Конечно, ему было приятно такое доверие со стороны, но все-таки это немного смутило Лю. В конце концов, он является потенциальным маньяком, если смотреть со стороны Цинцю. Казалось, что сейчас последний отодвинется или напряжется, но тот только ухмыльнулся. — Помнишь мой звонок? Цинге кивнул. Незадолго до того, как Шэнь оказался у него, он позвонил — это длилось где-то секунд 20-25, не больше, к тому же Цинцю ничего не говорил. Сначала Лю ничего не понял и разволновался, к тому же, после того как Шэнь скинул трубку, на звонки он больше не отвечал; но позже, когда произошла та сцена в коридоре, понял, что друг, скорее всего, просто пытался успокоиться подобным образом. — Я сделал это сразу же по выходу из душа. Дело не только в том, что я.. — начавший было говорить Цинцю стушевался и кашлянул. Признавать свои слабости было для него очень неприятно, особенно признавать то, что ему было настолько страшно, что он просто хотел услышать чей-то голос. — Если бы ты был тем человеком, я бы услышал звук рингтона или твои ответы. Звучало логично. В конце концов, Цинге, разволновавшись от того, что с противоположного конца провода не раздавалось никаких слов, а только тихое и прерывистое дыхание, довольно скоро повысил голос, разволновавшись. — А если я просто был далеко? — он наклонил голову на бок, глотнув чая из своей кружки. — Ты бы не успел отойти за то время, — передернул плечами Шэнь. — А почему ты потом не отвечал? — Лю уже сам начинал уставать от количества вопросов, что он задавал, но ничего не мог поделать со своим непониманием и любопытством. — Оставил свой телефон дома, — равнодушно отрезал Цинцю, но, столкнувшись с взглядом собеседника, вздохнул и смягчился, — думаю, на нем прослушка. Я как-то с Цинхуа болтал по поводу того, что заныкал ароматическую свечу в жопу квартиры, так она на следующий день и пропала. Ну или на нем локатор. Или все вместе. Да и вообще, к черту. Цинге медленно кивнул. Даже если там не было ничего подобного, все равно не было лишним перестраховаться. Он потянулся было за еще одним глотком чая, но осознал, что кружки уже опустели. Заваривать напитки по новой было лень, и вообще. — Шэнь, ты же понимаешь, что уже поздно идти домой, да и к тому же опасно.. — Вообще, это я должен был спрашивать, в попытках навязаться на ночлег, — осклабился гость. — Не ночлег, а проживание до момента разрешения ситуации, — спокойно поправил Лю, прикрыв глаза. Он немного переживал, что Цинцю, со свойственной ему гордостью, начнет отпираться, но все прошло намного более гладко, чем парень вообще мог себе представить. Он встал со стула и поставил кружки в раковину, решив, что помоет завтра. — Кровать в твоей власти, я пойду на диван. — А если злодей прокрадется в квартиру и украдет принцессу? — приподнял бровь Цинцю, усиленно намекая на себя. Выглядело шутливо, но что-то подсказывало, что руки у друга мелко подрагивали. — Ты предлагаешь мне спать на коврике в своей же комнате? — скопировав жест Цинцю, ответил Лю. И не поспоришь. — У тебя кровать большая, можем посередине положить подушку, — протянул новоиспеченный сожитель, стрельнув глазами в направлении хозяина квартиры. — Ведешь себя, как девица, вынужденная жить с мужланом-зверем в одной комнате. Тяжело вздохнув, Цинге прошествовал в комнату. *** Дни проходили довольно быстро, и, на удивление, комфортно. Прижиться к соседу оказалось не так уж и сложно, как Лю себе это представлял, хотя, возможно, дело было в конкретной личности, а не в его уровне адаптации (скорее всего, именно так дело и обстояло). На самом деле, он думал, что было довольно-таки весело. Взять, к примеру, случай, когда они устроили драку подушками из-за того, что кто-то опять съехал со своей стороны кровати (узнать, кто именно был нарушителем, так и не удалось, поскольку оба продолжали настаивать на своем), или как они воевали за оставшуюся в холодильнике еду, ленясь выйти в магазин, или как выгоняли друг друга из ванной, или.. Цинге кашлянул, прерывая поток мыслей и сосредотачиваясь на яичнице. Однако, сегодня все сговорилось против него и его тщетных попыток не отвлекаться. Он услышал какой-то грохот и обернулся к дверному проему. Спустя пару секунд на кухню влетел Шэнь. Цинцю резко затормозил перед Лю и открыл рот, пытаясь что-то сказать. Его руки тряслись, а лицо было бледным словно полотно, что заставило самого Цинге перепугаться не на шутку, отчего он сразу же отвлекся от своего занятия и развернулся к другу. — Что-то произошло? Шэнь упрямо сжал губы, пытаясь, кажется, придать себе холодный и высокомерный вид, но выходило не очень. — Пропала, — надрывным шепотом прошелестел парень, сцепив руки в замок. — Что? — Она пропала! — крикнул Цинцю, покачнувшись. Его глаза увлажнились, а плечи тряслись, словно в лихорадке. — Я хотел расчесать волосы, но расчески нет, и.. Дальше он перешел на быстрое и почти бессвязное бормотание, отчего Лю впал в небольшой ступор. С каждой секундой друг впадал все в большую и большую истерику, но от волнения у Цинге голова совершенно опустела: он не только не мог придумать, как успокоить друга, он вообще перестал что-либо соображать. Но решать проблему надо было, поэтому он, не думая, сделал первое, что пришло в голову. Обнял Шэня. Ведь если сработало один раз, значит, сработает и второй? — Все в порядке. Его тут нет. Мы найдем расческу, — когда человек в объятии перестал дергаться, как можно более спокойным тоном постарался произнести Цинге. Дело не в том, что он был неуверен в своих словах; в конце концов, сигнализация в квартире была хорошая и прилежно работающая, а ключом от нее обладал только он, однако дело было в том, что он слишком переживал за друга. Спустя какое-то время уговоры и поглаживания по голове помогли, и Цинцю успокоился, испустив судорожный вздох. Лю позволил ему еще какое-то время прятать лицо в объятьях, понимая, что парню наверняка слишком стыдно от того, какую реакцию у него вызвала такая несущественная ситуация. Осознавая это, Цинге сжал зубы, про себя поклявшись устроить этому нерадивому умнику настоящий ад на земле. Когда они, все же несколько неловко, отошли друг от друга, Лю почувствовал не особо приятный запах и перевел взгляд в направлении его источника, с горечью и каким-то смирением осознавая наличие сгоревшей яичницы. — Ну, видимо, сегодня на завтрак обойдемся фруктами. *** — Слушай, а сколько вещей он у тебя упер-то? — спросил Цинхуа, облокачиваясь спиной о стену: кажется, Цинге в магазине надолго. — Давай я лучше просто перечислю, а ты сам посчитаешь. Ложка, резинка, закладка для книг, йогурт, карманное зеркальце, ручка, ластик, ароматическая свеча, леденец с кармана куртки, ракушку, магнит, и.. — И? Кстати, не знал, что ты с собой карманное зеркальце таскаешь. Таскал. — Это подарок, — поморщился Цинцю. Они стояли на улице, у книжного магазина; день был в самом разгаре и было немного пасмурно, что, тем не менее, не способствовало уменьшению толкучки. Шэнь пялился куда-то вдаль, думая о чем-то своем, непременно высоком и недостижимом. — Как счита— продолжить мысль Шан не смог, так как толпа резко возросла и кто-то пихнул его в плечо, отчего парень потерял равновесие и в кого-то вписался. Поток людей оттолкнул его еще дальше от друга, отчего он искренне возмутился — слишком уж наигранным это казалось. Увы, когда кто-то прописал ему локтем в бок, а кто-то заворчал под ухом, сомневаться в достоверности происходящего больше не пришлось. Зато пришлось прокладывать себе путь назад к магазину, ведь пока Цинхуа раздумывал об эфемерности этого стада, его довольно далеко унесло. Правда, когда он вернулся, у магазина уже никого не было.