Потеря

Еще слегка сонный, Шэнь ощутил явное желание поморщиться — все его тело ужасно затекло от не слишком-то удобного сна, но для выполнения таких энергозатратных трюков парень был сли-ишком усталый. Все еще с закрытыми глазами, он медленно отходил от забытья, ленясь хоть как-либо двигаться. В какой-то момент он задумался, что не припоминает того момента, как ложился спать, и.. И в голове всплыли последние воспоминания. Составляющие из себя далеко не валяние на кровати с книгой и пихающего в полутьме подушку-перегородку Лю, которой потом обязательно получает по голове. По телу прокатилась волна страха и желание распахнуть глаза, дабы понять, где он, черт подери, вообще находится. Однако Цинцю разумно подавил неразумное желание и постарался прочувствовать окружающую обстановку. Он сидел на чем-то относительно мягком, в то время как руки были прочно закреплены на подлокотниках, а ноги свободно свисали, не чувствуя под собой твердой опоры. Супер. Он точно не находится в больнице по случаю неожиданного обморока, а даже если так — из такой больнички лучше бежать, сверкая пятками, по пути строча гневные отзывы. С осознанием простой истины похищения пришла и новая волна жгучего страха, смешанного с нервозностью и волнением. В животе скрутился тугой узел, а по спине забегало стадо мурашек. Просто блеск. Разобравшись с тем, в какой позе он находится, он около пяти минут напряженно вслушивался в звенящую тишину, стараясь уловить небрежно оброненный звук дыхания или шорох одежды от неосторожного движения; но ничего не выходит и Шэнь, собравшись с мыслями и решив для себя, что не сидеть же ему тут до скончания веков, приоткрывает глаза. В полутьме небольшой комнаты не виделось ничьей фигуры, так что, хотя бы ненадолго, но Шэнь мог выдохнуть спокойно, что он, собственно, и сделал. — Пиздец. Честно говоря, это было как-то не особо удивительно. В последнее время его жизнь была слишком уж спокойной и счастливой, так что, наверно, пришло время платить по счетам. Засранка-судьба пришла забирать свои проценты с кредита, ха-ха. Парень попробовал подергать руками — ничего. Они были привязаны очень крепко, так что от попыток вырваться только больно становилось. Силясь придумать какой-нибудь хоть немного дельный план по освобождению своей тушки из этой прекрасной ситуации, он тихо вздохнул и принялся вертеть головой по сторонам в желании рассмотреть окружение с новой силой, припоминая различные боевики. Волнения по какой-то причине больше не было, но Цинцю подозревал, что это временно. Он даже не думал о том, кто и зачем его упер, ведь ответом на первый вопрос неизменно оставался сталкер, а на второй — пустота. Попробуй еще придумать, кому нужен настолько вредный и проблемный парень, и голова задымится скорее, чем от попыток побега. Кстати, о птичках. Не заметив в комнате вообще ничего, кроме себя любимого, он решил пропустить вариант «попытаться достать что-то полезное ногами» и перешел сразу к «попробовать встать на ноги и топать на карачиках». Точнее, планировал перейти. Попробовать этот заманчивый способ не удалось из-за того, что Шэнь услышал звук приближающихся шагов, отчего поспешно свесил голову и закрыл глаза, принимая спящий вид и стараясь выровнять неожиданно участившееся дыхание. От одной мысли, что тот самый человек сейчас зайдет в эту комнату, Цинцю хотелось с усилием сжать зубы от подкатывающей злобы, однако он продолжал придавать себе максимально расслабленный вид. От звука открывшейся двери он чуть было не вздрогнул. Шаги были осторожные, но все же решительные, и постепенно приближались к сидящему на стуле, после чего остановились прямо напротив. Парень постарался не задерживать дыхание от резко навалившегося ужаса, чтобы не выдать то, что он уже находится в сознании и гадает о том, что же собирается сделать таинственный сталкер. В голове вновь начали пролетать кадры из эпик-фильмов, которые он смотрел с ребятами, и Цинцю чудом смог не поморщиться, припоминая некоторые высокорейтинговые сцены. Тишина угнетала, и было слышно только звук дыхания стоящего напротив человека, как показалось Шэню, немного учащенный... хотя, наверно, он что-то перепутал. Шэнь уже начал напрягаться, что его раскрыли, как вдруг тишина была прервана резким звуком. Звуком расстегивания ширинки. Он резко распахнул глаза, убеждаясь в правоте своих суждений — в зрачках Цинцю блеснула опасная сталь, когда он толкнул ногой ошарашенного и не успевшего сориентироваться извращенца, из-за чего последний почти потерял равновесие, оказавшись на пару шагов дальше от того места, где находился раньше. Шэнь злобно нахмурил брови и оскалился. — Какого лешего ты себе вообще позволяешь?! Его глаза гневно вперились в.. одноклассника? Таинственным сталкером оказался Бинхе. *** — Если я сказал, что ты его найдешь, значит, ты его найдешь. Цинхуа исподлобья кинул взор на Лю, однако, увидев абсолютно холодное выражение лица парня, резко опустил взгляд вниз и вновь уставился себе под ноги. Очень интересный вид, правда-правда. Радовал только тот факт, что страшное лицо и звенящий металлом голос был обращен не к нему, а к человеку, с которым Цинге говорил по телефону. С другого конца снова зазвучали слова, однако собеседник еще не успел закончить, как услышал раздраженное цоканье. — Я же сказал. Мне все равно, как ты это сделаешь. Добудь изображение с видеокамер. Опроси свидетелей. Да хоть об стенку расшибись. Но — достань мне его. Тихий вздох, наполненный затаившимся гневом, пронесся по комнате. В обычной ситуации Шан бы бессознательно пододвинулся поближе к Мобэю для успокоения, вот только это был определенно не тот случай. Парень нервно поерзал, но остался на месте. Лю бросил трубку, после чего кинул телефон на диван. К чести Цинхуа, он даже не дернулся. — Ну как?.. — Пусть только осмелится не сделать то, что я сказал, — криво оскалился Цинге, немного безумно сверкнув глазами. — Лучше пока успокойся, — Цзюнь пододвинул чай к той стороне стола, к которой ближе всего стоял Лю. В ответ на эти слова Цинге приподнял одну бровь, уже готовясь сказать пару ласковых. — Только изведешь себя, и как тогда ты будешь вызволять Цинцю? Какое-то время насупленно попыхтев, раздумывая над словами друга, парень в конце-концов раздраженно плюхнулся на кресло и одним глотком осушил пол-кружки чая. Мобэй заботливо подлил еще. *** Шэнь сжался, стараясь максимально глубоко забиться в угол, но это ситуацию не спасло: раздался характерный лязг наручников, после чего парень, сидящий перед ним на корточках, раздосадованно прищелкнул языком и вытер кровь, что стекала с его разбитой губы. Он покачал головой, ловко пристегивая вторую руку Цинцю к батарее, несмотря на то, что он все еще рьяно выворачивался и выкручивал оставшуюся на недолгой свободе конечность до боли. — Ну вот. Смотри, к чему привели твои действия. Я же просил не дергаться, — произнес Ло Бинхе устало-обиженным тоном, потирая переносицу. Только вот расстроенным он не выглядел. Шэнь поднял на гребаного маньяка загнанный взгляд, но в ту же секунду вновь отвернулся. — И не надо на меня обижаться. Это я тут жертва, — Ло указал на уголок губ, но поняв, что на него не реагируют, вздохнул и опустил руку. — В прочем, ладно. Что важнее: ты не проголодался? Тишина. — Знаешь ли, обидно, когда тебя игнорируют, — Бинхе схватил Шэня за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. Цинцю замер, как перепуганный кролик перед удавом, всматриваясь в темные до боли глаза напротив. Тьма в них была настолько густой, что не отражалось ни единого блика. Шэня неосознанно бросило в дрожь, однако у него не оказалось даже сил попросту отвернуться или закрыть глаза. Страшно. Чем-то удовлетворившись, Ло хмыкнул и отпустил парня, в ту же секунду поднимаясь. Шень судорожно вдохнул, только сейчас осознавая, что все это время задерживал дыхание, всматриваясь в равнодушное лицо напротив. Перевести дыхание это, правда, не дало, так как вскоре сталкер вновь вернулся к парню, но на этот раз держа что-то в руках. — Открой ротик, солнышко, — Бинхе лучезарно улыбается. Шэнь сглатывает подступающий комок слез и старается не всхлипывать. Получая ту же реакцию, что и до этого, Ло вновь садится перед Цинцю и подносит ко рту ложку. На попытку отвернуться он снова хватает его за подбородок, и, продолжая ярко улыбаться, запихивает ложку в рот Шэня. У того на глазах выступают слезы, поскольку он давится, но Бинхе, не замечая этого, продолжает вливать в Цинцю овсяную кашу, пока тот лязгает наручником, пытаясь рукой прикрыть рот. Тело Шэня наклоняется вперед, и он заходится в истеричном кашле. Капли еды вперемешку со слюной капают на холодную плитку, а улыбка Ло ползет все выше и выше. — Знаешь, — счастливо шепчет Бинхе, осторожно приподнимая Цинцю и вновь приближая ложку к его рту. Шэнь до боли сжимает челюсти. — Я так счастлив! Всегда мечтал покормить тебя с ложечки.. Ну, знаешь, парочки всегда так делают. Кормят друг друга. Пока что ты не можешь меня покормить, но это ничего, не переживай. У нас еще много времени. Шэня от последней фразы начинает трясти, и он уже не может сдерживать слезы: они катятся по щекам, смешиваясь с размазанной по лицу кашей. Он отворачивается от еды, и Ло наигранно вздыхает. — Ты такой милый, когда упрямишься, — он берет кашу в рот, и, вновь развернув пленника к себе, наклоняется и целует. Глаза Цинцю ошарашенно распахиваются, он протестующее мычит и пытается отстранится, но Бинхе кладет руку ему на затылок и прижимает к себе, углубляя поцелуй. Дерганье головой не помогает, и Шэнь кусает его за язык, в тот же момент дергая на себя. Бинхе отстраняется и пленник немного выдыхает, все еще дрожа всем телом. — Оказывается, ты такой страстный! Никогда бы не подумал, — пока он говорит, с уголка его рта стекает ручеек крови, перекрывая слой уже засохшей, из разбитой губы. Он улыбается все шире и шире, хотя кажется, что больше уже некуда. И нагибается к лицу Шэня. Он вздрагивает и лягает его ногами — сначала одной, а потом и второй. Сталкер обхватывает обе ноги руками и дергает на себя, раздвигая. Солнечная улыбка кажется Шэню хищным оскалом, а от жадного взгляда темных глаз голова кружится далеко не в романтическом смысле. Цинцю бросает в холодный пот. Он понимает, что сопротивление ему не поможет. — Пусти, — хрипит Шэнь. Реакции не следует, только уголки губ поднимаются выше. — Пусти, или я больше никогда с тобой не заговорю. Бинхе замирает и медленно отпускает Цинцю. Учащенное дыхание парня медленно приходит в норму с осознанием того, что ему удалось выкрутиться. Однако, сколько еще он сможет проворачивать подобные трюки? Ло кривится недовольно, но быстро берет себя в руки, восстанавливая равнодушное выражение лица. — Знаешь, — он нежно проводит рукой по щеке Шеня, стирая с нее следы каши и слез. — Когда я впервые тебя увидел, я влюбился без памяти. Каждый миг, когда я видел тебя, был наполнен радостью. Сказать честно, несмотря на то, что мне признаются почти каждую неделю, я никогда прежде не испытывал подобных чувств ни к кому. Его слова были сладкими, словно мед, но темные глаза на холодном лице светились безумием и какой-то больной страстью. Жуткий взгляд словно пригвоздил Цинцю к месту, нанизывая на иглу, пока голос строил воздушные башни. Шэня бьет дрожь. — Но ты всегда, — тон становится недовольным, обиженным, почти истеричным, — всегда с этим ублюдком Лю!! Стена около головы Цинцю сотрясается, и тот не сразу понимает, что произошло. Бинхе ударил ее настолько резко, что пленник даже не сумел отреагировать. Кулак рядом с его лицом медленно расслабляется, и Бинхе опускает руку. — Видеть это каждый раз так больно. Ты совсем не ценишь мои чувства. А я ведь так люблю тебя, я всегда так старался привлечь твое внимание! Я ведь на все ради тебя готов, почему же ты не замечаешь этого.. Ведь все желают такого, разве нет? Он снова смотрит на него в упор. В горле у Шеня пересыхает — даже если бы он хотел что-то ответить на эти слова, то при всем желании не смог бы. — Ну, это ничего. Я ведь не хочу на тебя давить. Но я так сильно за тебя переживаю.. — освободившейся рукой прикасается ко второй щеке Шэня, теперь держа его лицо целиком в своих руках, — Не стоит общаться тебе с этим ублюдком. Он вынашивает на твой счет какие-то коварные планы, я уверен. Ничего хорошего от таких людей ожидать нельзя. Я так волновался, когда ты начал жить с ним.. Было так тяжело не знать, что с тобой. Поэтому, для твоего же блага, мне пришлось забрать тебя из этого гадюшника. Ло слегка сжимает его лицо, целуя в лоб. Цинцю снова неосознанно замирает. А человек, сидящий перед ним, не спешит отстраняться — только сильнее прижимается губами и… Облизывает. Шэнь резко подается назад, дергаясь; звенит цепь наручника, когда парень пытается оттолкнуть человека от себя. Ло сильнее сжимает его руками, притягивая к себе, и начинает покрывать его лицо мелкими и нежными, похожими на прикосновение крыльев бабочек, поцелуями. Цинцю отпихивает его ногой, но Бинхе лишь до боли сжимает его лицо и начинает вылизывать его, словно собака. Глаза невольной жертвы проявления этой романтики увлажняются, а дрожь становится лишь сильнее. — Отпусти, — уже не обращая внимания на свой охриплый голос, который режет слух, словно наждачка, сипит он — мне больно, пожалуйста- Слеза скатывается по щеке, падая на чужую ладонь. Словно оглохший, парень игнорирует все его протесты, и лишь дыхание становится тяжелее по мере того, как движения языка становятся все быстрее и размашистее. Бинхе проводит им по линии подбородка, слизывает слезы с глаз, осторожно оглаживая щеки большими пальцами и в то же время причиняя теперь совсем уж невыносимую боль, сжимая лицо словно тисками. — Ло, больно, от.. отпусти, — всхлипывает Цинцю, совсем позабыв о любом сопротивлении. Однако боль лишь сильнее пронзает его, и глаза невольно выжимают новые слезы. Лишь спустя пару минут, когда голод в глазах Ло немного утихает, он ослабляет хватку и отстраняется от Шэня, медленно приводя свое дыхание в порядок. Окинув свою жертву взглядом, он самодовольно ухмыляется. — Как бы обидно нам обоим не было, но мне пора идти. Я к тебе скоро вернусь, а пока постарайся не заскучать тут без меня, — расплылся в невинно-детской улыбке Ло, вставая. Шэнь на секунду расслабился, но в следующее мгновение осознал плачевность ситуации. — Может быть, ты сначала отстегнешь меня от батареи? — предпринял он попытку по смягчению своего положении, не особо надеясь на положительный ответ и стараясь расслабить выражение своего лица, не выдавая внутреннее напряжение. Бинхе на секунду застыл с уже протянутой к ручке двери рукой, после чего развернулся и вперился в своего пленника взглядом. Он задумчиво оглядел окно, которое не открывалось в принципе, потом проскользил по совершенно пустой (за исключением валяющегося опрокинутым, после их недавней перебранки, стула) комнате взглядом; затем, видимо, принял решение и присел перед Цинцю, какое-то время просто разглядывая его, отчего-то не удержал горестный вздох и достал ключи от наручников. — Ты был хорошим мальчиком последние пару минут, так что ладно. Но только не балуйся, окей? — он уставился на Шэня, который после этих слов поспешно кивнул, а затем открыл сначала один, а потом второй браслет. Шэнь, подавляя желание прямо сейчас врезать этому придурку, проследил как тот взял в руку наручники, поднялся и вышел за дверь. Комнату наполнил тихий вздох удивленного облегчения. Цинцю прислушался: за дверью никаких звуков не раздавалось, но он был почти уверен, что Бинхе все еще стоит прямо за ней. Вместо того, чтобы сдуру натворить что-то, что только сделает лишь хуже, Шэнь потер ноющие следы на руках и размял их. Неприятные ощущения все еще беспокоили, но во всяком случае было уже лучше, чем когда он был почти не способен двигать конечностями. Парень закусил губу и подтянул к себе колени, борясь с желанием уткнуться в них носом и просидеть в таком положении целую вечность, раскачиваясь взад-вперед, как полоумный. Ну, почему как? С таким экспонатом за дверью вполне можно стать и законным жильцом апартаментов под названием дурка. Шэнь недоуменно вспомнил то, что этот маньяк его почти что радостно отстегнул от батареи, хотя, казалось бы, ему то с этого ни то что выгоды никакой, а вообще одни убытки. Может, он просто не считает Шэня способным учинить неприятности? Черт его знает. Цинцю еще немного поломал над этим голову, но вариантов ответа его забитый стрессом мозг так и не выдал, так что он решил просто забыть об этом на время. Он еще какое-то время подумал о чем-то, пытаясь разобрать свою ситуацию и пути выхода из нее, когда провалился в некое беспамятство и отключился. Пришел в себя Шэнь лишь в тот момент, когда раздался щелчок открываемой двери. Видимо, он действительно слишком распереживался за все это время. Когда Цинцю поднял глаза, то заметил недовольный вид Бинхе, отчего его сердце болезненно кольнуло страхом. Однако тот ничего говорить не стал и лишь натянул на лицо какой-то неприглядный оскал, который, по видимому, должен был быть милой улыбочкой. — Что будешь на ужин, ми-илый? — слащаво растягивая слова, протянул он, наклоняясь к сидящему на полу парню. Шэнь тупо моргнул. — В смысле? На парня упал снисходительно-любящий взгляд. — Если человеку дать то, что он хочет, то он расслабится, это очевидно. А ты слишком напряжен. Так что ты будешь на ужин: рис по-тайски, лапшу или куриное филе? Шэнь даже не слишком сокрушался от того, что этот парень знал все его любимые блюда — лишь по спине пробежал табун мурашек. — Лапшу.