Потеря

Цинцю тихонько повернул дверную ручку. Он не собирался совершать что-то слишком рискованное, но был уверен в необходимости своих действий. С такой установкой он, задерживая дыхание, выскользнул из пустой комнаты и остановился в коридоре, осматриваясь. Направо, в конце коридора, до которого было только пару шагов, находилась дверь в соседнюю комнату — скорее всего, спальня Бинхе. А вот по левую руку была арка в гостиную, и, по всей видимости, проход на кухню — оттуда звучала музыка. Шэнь скользил взглядом по обстановке квартиры, но все его внимание попусту распылялось в воздух; отвлекал набат сердца и вздрагивание липких ладоней. Он глубоко вдохнул и сделал пару скользящих, на пробу, шагов в сторону гостиной. Пол оказался совсем не скрипучим и шаги парня оказались вполне тихими. Добравший до арки, он осторожно оглядел пространство внутри, стараясь находиться вне зоны видимости, и только после этого осторожно шагнул внутрь. Проход на кухню действительно был тут, как и думал Шэнь. С его стороны вполне было видно спину Ло, отчего сердце Цинцю болезненно пропустило удар и гулко ухнуло в пятки, однако тот в ответ лишь задержал дыхание, намереваясь сделать шаг вперед.. Когда боковым зрением он заметил, как что-то блеснуло в свете люстры. Повернув голову в эту сторону, он встретился взглядом с наручниками. Старый враг заманчиво блестел, словно нужный предмет в игре, и Шэнь справедливо решил, что они могут сослужить добрую службу и ему самому, хоть у предполагаемого нового товарища мнением и не поинтересовался. Не сводя взгляда со спины готовящего «соседа», он осторожно подобрался к оковам, сложил их браслетом к браслету и сунул в карман, прикрыв тот краем немного длинноватой толстовки. Почувствовав себя от этого немного увереннее, он глубоко вздохнул и неспешно приблизился к Бинхе, встав под боком и с почти натуральным интересом уставившись на процесс приготовления лапши. Дать человеку то, что он хочет, да? Да без проблем, сладкий. Бинхе даже немного вздрогнул, когда понял, что кто-то стоит рядом с ним. А поняв, кто это, так вообще не смог стереть с лица удивленного выражения, которое, однако, сразу после этого стало аж до рези в глазах счастливым. — Соскучился? Какая прелесть. Увы, не могу тебя обнять, у меня все руки в муке, — улыбнулся он, поднимая и показывая ладони, который действительно были абсолютно белыми — парень только закончил месить тесто. Он убрал его под миску, после чего прищурил глаза в ухмылке. — Но если ты настаиваешь, то я вполне могу это сделать. Он сделал шаг по направлению к Шэню, однако тот не выказал и намека на страх и назад не отступил, вместо этого подняв глаза на парня и улыбнувшись. Ну а кто говорил, что если игра Ло совершенно неубедительна, то и у Цинцю она будет точно так же хрома на обе ноги? Лицо сталкера на какое-то время застыло, словно плохо сидящая на лице маска. Кажется, он внутренне разрывался между чувством радости от того, что объект воздыхания его не игнорирует и чувством горечи от желания заставить его показывать совершенно иные эмоции. — Однако ты вышел слишком рано. Еще нужно двадцать минут до того, как я начну ее нарезать. Кстати, ты ведь рад, что я готовлю тебе то, что ты любишь? — елейным голоском произнес Ло, впиливаясь в Шэня бездонно-темным взглядом, на что тот лишь кивнул. — Вот как. Конечно, я надеюсь, что, почувствовав мое отношение к тебе, ты сможешь сравнить его с тем, как к тебе относится этот мудак.. Уверен, он просто запудрил тебе мозги своей псевдо-заботой. Ты не понимаешь, но тебе самому не нравится общаться с этим ублюдком, не так ли? Ты просто наивный и еще этого не понял. Но я люблю тебя даже таким, разве ты не благодарен?! — с каждым последующим предложением атмосфера становилась все мрачнее, а Ло — все менее и менее вменяемым. — Конечно, — Шэнь немного наклонил голову, мучительно пытаясь восстановить спокойный ритм сердца. Однако, кажется, Бинхе его уже не слышал вовсе. — Только я люблю тебя по настоящему, — на этих словах он схватил его за руку, сильно стискивая пальцами. Цинцю поморщился, однако не стал даже ничего говорить, уже зная, что это совершенно бесполезно. И зная, что на коже уже расплывается красное пятно, которое вскоре станет налитым синяком. — И этому есть много доказательств. Я покажу их тебе — ты должен запомнить. На губах у парня расплывается мечтательная улыбка, и он резко разворачивается, рывком утягивая Шэня за собой. Тот почти спотыкается, но так же беспрекословно следует за ним, стараясь поспевать под размашистые шаги «спутника». Они скорее влетают, нежели входят, в спальню Ло, и тот буквально тащит его к стеллажу. На полке находятся самые разнообразные предметы, но Бинхе свободной рукой хватает пачку каких-то бумаг, и они ворохом рассыпаются по полу. Шэнь краем уха слышит довольный смешок, опускает глаза.. И замирает. Мнимое спокойствие дает треск, и плечи ощутимо вздрагивают. По полу рассыпаны его фотографии. — Смотри, — Ло опускается на колени, отчего Шэнь приходится поступить так же. — Тут ты идешь со школы, тут ешь мороженое, тут… Цинцю не слушает — он смотрит. Скользит взглядом по изображениям с самим собой, в самых разных позах, в разное время, в разных местах.. Какие-то из них распечатаны на обычном принтере, какие-то сделаны на фотобумаге, какие-то заламинированы, какие-то нет, на всех неизбежно запечатлен один и тот же человек. Пока Бинхе любовно гладит лицо Шэня на бумаге, он сам тянет трясущуюся руку в гущу снимков и вытаскивает несколько.. особо интересного содержания. — О, тут ты болел. А тут ты моешься. Просто очаровательные фото, не правда ли? — парень забирает фотокарточки и собирает их в стопку со всеми остальными, вновь поднимая взгляд на полку. — Вот это твоя жвачка. Еще тут есть.. ну, неважно. Шэнь смотрит сам — на полке стоит какой-то контейнер, внутри которого.. что-то невразумительное, на одну половину сгнившее, а на вторую — поросшее плесенью. Кажется, что-то из еды. Его еды. — Ты можешь подумать, что это — нарушение личного пространства, — промурлыкал Ло, поглаживая в руках ложку, — но для истинной любви не существует «личного пространства». Тебе ведь нечего от меня скрывать? С этими словами он поднял ложку к лицу и засунул в рот, перекатив ее пару раз на языке, словно пробуя на вкус какое-то изысканное лакомство. Веко Цинцю дернулось, и он немигающим взглядом уставился на свою экс-любимую ложку. Потом снова развернулся к полке, отметив про себя наличие всех украденных здесь предметов. В таком случае всплывает закономерный вопрос. А где, собственно, его нижнее белье? Пока Бинхе целенаправленно развлекался с ложкой, Шэнь отупелым от количества испытываемых эмоций взором шарил по комнате. В итоге, нечто похожее на его трусы нашлось сложенным на прикроватной тумбе. Однако предмет гардероба был больше похож на какую-то грязную тряпку из-за своего внешнего вида — он целиком был в белесоватых разводах. Погоди-ка. Он что. Дрочил его бельем? В голове у Цинцю что-то пронзительно щелкнуло — возможно, так попросту переполнилась чаша его ангельского терпения? Парень не стал об этом даже задумываться, лишь со всей дури врезал отвлекшемуся сталкеру в живот, после чего вскочил на ноги, и, пока тот не успел разогнуться и опомнится, вынул из заднего кармана наручники, застегнув их на руках Ло, схватил первый попавшийся на глаза увесистый предмет со стеллажа и от души шандарахнул им по голове маньяка. Там все равно пусто, так какая разница?! Шэнь развернулся и припустил с места, вылетел в коридор и со всей дури захлопнул за собой дверь, после чего чуть не влетел носом в пол, однако схватился за какой-то предмет, стоящий у стены, повалил его заместо себя и понесся дальше, не сбавляя скорости и сбивая по пути предметы. — Вернись, — раздался звериный рык сзади, после чего послышался звук распахиваемой двери. — ВЕРНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ! От парализующего страха Шэнь зажмурился, однако почти тут же впечатался плечом в дверь и распахнул глаза, нервно принявшись дергать за ручку. Конечно, заперто. А что ты еще хотел от входной двери??? Парень рывком прокручивается вокруг своей оси и, словно загнанный зверь, смотрит на приближающегося. Глубокий вдох, резкий шаг навстречу — время еще есть, пара секунд, пожалуйста, пожалуйста.. С замиранием сердца Цинцю подбегает к висящей куртке и засовывает обе руки в карманы с разных сторон, истерически пытаясь нащупать ключи, и едва успевает отскочить в сторону, когда он оказывается рядом. Отступая, он шарит свободной рукой — во второй, к счастью, зажаты ключи! — по ближайшей поверхности, и хватает какой-то предмет, после чего наотмашь ударяет им по его лицу. Руки вздрагивают, понимая, что схватил с подставки тапок, и ключ выскальзывает на пол, уезжая дальше, к двери. От комичности ситуации хочется издать смешок, но Шэню сейчас не просто не до того, он еле держит себя в руках, чтобы не свалиться в истерику — его колотит, сердце бьется как сумасшедшее, дыхание давно сбито.. Однако он лишь шарахается в сторону, нагибается за ключами, не останавливаясь ни на миг, и снова наваливается на дверь, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Руки дрожат. С каждым мгновением становится лишь страшнее, руки трясутся только сильнее, но вот он слышит какой-то звук позади, и осознает, что у него получилось. Получилось. Два поворота ключа, он пихает дверь плечом, практически вываливаясь наружу — зрение расплывается, и ощущается лишь.. Дыхание в самый затылок. Чужая рука прямо перед глазами. Его тянут назад. Шэнь хочет закричать, но из горла доносится только слабое хрипение, он отбрыкивается, кажется, пару раз царапает, дергается в истерике, пытается вывернуться, отпихивает его от входной двери, но видит, как она стремительно закрывается. Из последних сил он отдирает чужую ладонь от своих глаз и впивается в нее зубами, когда понимает, что дверь не закрылась. Мазнув взглядом по оставшейся щели, он сначала ничего не замечает, но потом. Рука, застрявшая между дверью и рамой, резко отводит дверь назад, на прежнее место. В квартиру врывается Лю. Вцепившись рукой в его волосы, он отрывает его от Шэня и прикладывает головой об стену коридора. Он, несмотря на удар, все еще в сознании, хоть и мычит что-то несвязное, однако пытается оттолкнуть чужую руку и отпрянуть. Словно ему это кто-то позволит. Лю начинает безостановочно наносить удары по его телу, не останавливаясь ни на миг, а в глазах Цинге горит такая лютая ненависть, что можно бы было даже испугаться. Впрочем, Шэнь не уверен, что способен теперь испугаться чего-либо вообще. Останавливается Лю лишь когда он начинает медленно оседать по стенке, но лишь для того, чтобы пересчитать его позвоночником вешалки и толкнуть на пол. После чего он припечатывает его ногой к полу и щурится. Он в отключке. Цинцю все еще не очень осознает произошедшее, однако делает шаг к Лю. А потом, покачнувшись, идет прямо до него, не останавливаясь. Поднимает на него глаза и судорожно выдыхает. Простояв так пару секунд, поднимает все еще колотящуюся руку к чужому лицу и, пусть и неловко, но аккуратно вытирает кровь с губы. — Все-таки прилетело. В ответ на это Цинге лишь неопределенно пожимает плечами, стараясь перевести дыхание, и задерживается взглядом на Шэне чуть дольше, нежели того требует ситуация. — Где.. Куда его можно приковать? Цинцю какое-то время обрабатывает вопрос, после чего переводит взгляд на наручники, которые все еще находятся на его руках. — У меня свои, — словно поняв ход его мыслей, поясняет Лю. Шэнь кивает, и, подумав, направляется в пустую комнату. Цинге хватает его за волосы и тащит вслед за Шэнем, замечает батарею и приковывает одну его руку к трубе. — Не зря, все же, ты считаешься прославленным драчуном, — хмыкает Цинцю, медленно возвращая себе свое утерянное душевное равновесие. Лю издает нервный смешок, отряхивает руки и осторожно тянет Шэня к выходу из комнаты. Тот выходит и прикрывает дверь, а когда оборачивается к другу, оказывается пойман в объятья. Над ухом слышится вздох облегчения, похожий на протяжный вой. — Я вызвал полицию. Все хорошо. Он больше тебе не навредит, все закончилось. Теперь все хорошо, — раздается севший, встревоженный голос. Кажется, что Цинге успокаивает не только Шэня, но и себя самого. Впрочем, это не удивительно. Цинцю осторожно кивает и постепенно прикрывает глаза, расслабляясь. Поглаживания по спине приводят в чувство, а тепло успокаивает его уставшее тело и разум. Дрожь медленно уходит.