Мои раны — твои шрамы

      Когда они вошли в Элефтер, пришлось разделиться. Сайк исчез практически сразу, сославшись на кое-какие срочные дела, так что Вейро не оставалось ничего иного, кроме как в одиночестве пойти на занятия. До пар оставалось ещё минут двадцать, отчего аудитория была пуста. Он спокойно занял своё место и достал смартфон, проверяя популярные соцсети на предмет чего-нибудь интересного. В списке друзей, где до этого было не больше десяти человек, больше половины из которых — боты, уже несколько дней красовался профиль Сайка, но сейчас он был оффлайн. Вейро даже стало любопытно, что за срочные дела у него появились. Бывало, он и раньше внезапно пропадал на несколько часов, но Вейро мало волновало, где он бывал.       Минут через десять, когда студенты понемногу начинали собираться в аудитории, над головой раздался знакомый женский голос.       — Где Сайк? — требовательно и без приветствий спросила Мео. Выглядела она ещё более болезненно, чем обычно: худое лицо, всклоченные волосы, как будто она забыла причесаться после сна.       Вейро оторвался от телефона, чтобы бросить привычное в таких случаях:       — В душе не…       — Ой, фу, заткнись, — прервала его Мео и спустилась на два ряда вниз, где она обычно сидела, когда Сайка по каким-то причинам не было. Она всегда уходила, одаривая Вейро неприязненным взглядом, будто само его присутствие для неё оскорбительно.       Вейро тоже не горел желанием с ней общаться, а потому вернулся к просмотру ленты.       В перерыве после первой пары появился Сайк.       — Ты не против, если я здесь сяду? — услышав от него подобный вопрос, Вейро онемел. С ним определённо было что-то не так, потому что это был первый раз, когда Сайк спрашивал чьего-то разрешения. Обычно он просто приходил и садился, даже если сам Вейро высказывал своё категоричное «нет».       — Садись, — ответил Вейро после долгого молчания, которое, казалось, ничуть не смутило самого Сайка.       Через минуту прискакала и Мео, пристраиваясь рядом.       Пара началась, и Вейро успел успокоиться под обыкновенную непрекращающуюся болтовню под боком, когда всё снова пошло не так.       Шла физкультура, и поток студентов разбился на группы для игр с мячом. Вейро уже привычным маршрутом направился в раздевалку, чтобы не мозолить глаза преподавателю. Там в тишине и покое можно было заняться чем-то более увлекательным, чем беготня за мячом, однако его одиночество быстро нарушили.       Тихий стук закрывшейся двери заставил Вейро поднять голову от планшета. У входа стояла Мео, посматривая в его сторону будто бы нерешительно. Он ответил ей молчаливым взглядом, не собираясь облегчать задачу девочке, зачем-то ворвавшейся в мужскую раздевалку.       Она молчала так долго, что это даже стало надоедать. Не дождавшись с её стороны какой-либо реакции, Вейро снова обратил всё внимание на планшет, и, похоже, это совсем не понравилось Мео.       — Можешь не делать вид, что меня здесь нет? — от прежней нерешительности не осталось и следа.       Сдержав порыв раздражения, Вейро поставил фильм на паузу и окинул подружку Сайка терпеливым взглядом.       — Тогда не притворяйся, что тебя здесь нет.       Мео насупилась, но её лицо тут же вновь приобрело жалкое нерешительное выражение. Она подскочила ближе, потопталась на месте и порывисто села на скамью рядом с Вейро.       — Послушай, — Мео взглянула на Вейро и тут же опустила глаза, — можешь честно ответить мне на один вопрос?       Видя подобную нервозность, Вейро даже заинтересовался.       — Судя по всему, это будет личный вопрос.       Мео покраснела и принялась дёргать прядь высветленных волос, прикрытых капюшоном толстовки. В какой-то момент её даже стало жалко. Пока она не задала свой вопрос.       — Между тобой и Сайком что-то было?       Кровь отлила от лица Вейро. В голове пронеслись десятки мыслей, основными из которых были: «Он проболтался?» и «Убью!»       Ни один мускул ни дрогнул, когда он спросил:       — С чего ты взяла?       — Он ведёт себя очень странно! — тут же выпалила Мео, как будто только и ждала этого вопроса. — Ты, может, и не замечаешь, но я же вижу, что он… совершенно другой сегодня. Знаешь, что произошло утром? Сайк куда-то шёл, и Рамс с дружками, как обычно, решили до него докопаться. Сайк одним ударом сломал ему нос, даже не дослушав! Я знаю, потому что помогала отвести Рамса в медпункт. Он, конечно, тот ещё придурок, но ломать нос… Рамс не собирается оставлять это без внимания. Сайка просто выкинут из Элефтера! Что на него нашло? Он обычно так себя не ведет. Он даже в ответ никогда никого не бил. Я хотела поговорить с ним об этом, но он… сам не свой, и мне страшно. Это из-за тебя, да? Между вами что-то произошло? Что ты ему сказал?       Тяжёло дыша, Мео замолчала. Она так сильно дёргала себя за прядку, что было удивительно, как ещё не вырвала волосы с корнем. В её глазах горел огонь из смеси беспомощности, слепой паники и неприязни на грани с ненавистью. И, тем не менее, этот поток предположений позволил Вейро отставить свои собственные переживания касательно слишком длинного языка Сайка. Всё это было бредом двинутой влюблённой девчонки, чьи представления о едва знакомом человеке немного пошатнулись.       — Закончила с обвинениями? — Вейро бросил на Мео взгляд из-под чёлки, и девушка поджала губы. — Наберись храбрости и признайся ему. И лечите свои «странности» вместе, подальше от меня.       Мео покраснела до корней волос, вскочила на ноги и подлетела к двери, но у самого выхода остановилась и выкрикнула:       — Полнейший придурок! И что он в тебе нашёл?       Она выскочила за дверь.       Вейро устало вздохнул.       А казалась нормальной… Хотя кто сейчас без тараканов?       После их разговора на душе было паршиво, так что фильм пришлось отложить до лучших времен.       Значит, Мео тоже заметила, что с Сайком что-то не так. И, что более важно, считала, что в его изменениях виноват Вейро.       Если подумать, всё началось либо с ситуации со шрамом, либо с поцелуя. Эти два события шли так близко, что сложно было сказать, в каком из них дело. При условии, что всё это действительно случилось из-за Вейро. Доводы Мео нельзя было назвать объективными — она готова была свалить на Вейро катастрофы вселенского масштаба, если бы в них пострадал Сайк. Но можно ли было её за это судить? Она считала, что Сайк имеет к Вейро какие-то чувства. И как с этим спорить, вспоминая опять же вчерашнее?       И, что более важно, во что ввязался Сайк? Неужели его теперь исключат? В Элефтере было строго с нарушением правил.       От количества внезапно навалившихся проблем раскалывалась голова. Нужно было поговорить с самим Сайком, а не мучиться здесь вопросами.       Вейро переоделся из спортивной одежды в повседневную и выскользнул из зала, однако по пути вся его решимость растерялась: имеет ли он право вмешиваться в дела… кого? Соседа по комнате? Он ведь сам только что дал Мео понять, что между ним и Сайком ничего нет. Друзьями их тоже было сложно назвать. По крайней мере, Вейро его другом не считал. И он терпеть не мог, когда кто-то влазил в чужие проблемы. Тогда что он сам собирался сделать сейчас?       Обдумывая это, он зашёл в кафетерий, давая себе больше времени, но даже после того, как Вейро вернулся в общежитие, прийти к окончательному решению он не мог, и это злило.       Сайк, как ни в чём не бывало, сидел на своей кровати в виртуальных очках и искал что-то в Сети.       — Привет, — первым поздоровался Вейро, хотя вообще-то обычно старательно делал вид, что проживает в комнате один.       — Привет, — коротко ответил Сайк, на мгновение взглянув на вошедшего сквозь прозрачные голубые стекла очков, и вновь вернулся к своим делам.       Надежды Вейро на то, что всё само собой рассосётся, а Сайк станет привычным придурковатым соседом, рассыпались прахом.       Он прошёл к своему месту и сбросил рюкзак на пол.       Почему это имело для него значение? Потому что разбивало ставший привычным ход вещей и приносило дискомфорт в его и без того напряжённую жизнь.       Вейро искоса взглянул на соседа по комнате. Он в первый раз видел, чтобы Сайк погружался в Сеть: он вообще не выглядел как человек, имеющий подобную зависимость, в отличие от большинства современных людей, но виртуальные очки ему невероятно шли. На какое-то время Вейро даже засмотрелся, хотя до этого раз за разом приходил к выводу, что Сайка сложно назвать привлекательным, и многочисленные шрамы это только усугубляют. Как его не особенно украшала и глупая улыбка, которую Мео так боготворила. Вот только если раньше эта улыбка не сходила с его лица, то за последние сутки подобные моменты можно было по пальцам пересчитать.       Сейчас как будто вместо прежнего человека теперь был кто-то другой, и Вейро не знал, чего от него можно было ожидать. Это немного нервировало, не позволяло достигнуть прежнего состояния покоя, в котором привык жить Вейро, выстроив глухие стены вокруг своего маленького мирка.       Он пытался восстановить этот покой с самого начала сентября, когда в его жизни появился Сайк.       — Если хочешь что-то сказать, то говори, — не отрывая глаз от планшета, на котором что-то увлеченно печатал, сказал Сайк.       Вейро усмехнулся. Не так давно у них была обратная ситуация. Похоже, жизнь играла с ним в игры, и оставалось лишь надеяться, что в этот раз обойдётся без полугода в больнице.       Он не стал ходить вокруг да около и прямо спросил:       — Что с тобой происходит?       Сайк отложил планшет в сторону.       — Поведение?       Вейро кивнул — гораздо удобнее было разговаривать с человеком, который не переводил каждый разговор в шутку.       — Я больше не дурачусь, разве тебе не нравится? — Сайк с полуулыбкой на губах взял с подоконника кружку и сделал маленький глоток.       Вейро не удивился такому ответу. Он давно начал замечать странности в поведении Сайка, и было лишь вопросом времени, когда ему надоест кривляться. Оставался лишь один вопрос.       — И зачем ты притворялся?       Сайк наконец оторвался от планшета и заглянул Вейро в глаза, как утром в поезде.       — Не знаю. Развлекался? Пытался войти в доверие? Может, это мой способ искать друзей? А, может, я хочу тебе нравиться?       Казалось бы легкомысленная фраза была произнесена таким серьёзным тоном, что Вейро ощутил волну мурашек, пробежавших по спине. Судя по всему, Сайк видел во вчерашнем вечере куда больший смысл, и Вейро не мог просто игнорировать это, хотя и пытался сопротивляться словам, против воли вонзившимся в сердце.       Он планировал забыть тот поцелуй, и, если бы не этот чертов вопрос, перевернувший всё внутри вверх дном, у него бы получилось. Но разве мог он отвернуться теперь, когда знал, что имеет значение в чужой жизни? Вейро по себе знал, к каким последствиям могло привести любое неосторожное слово. Выходить из чужой жизни нужно было куда более осторожно, чем входить в неё.       Да и так ли уж сильно Вейро хотел вычеркнуть из памяти вчерашний вечер?       Ответом служили неровные удары в груди.       Вопрос Сайка определённо был риторическим, и Вейро молчал, просто глядя ему в глаза. В этом было что-то бесконечно увлекательное.       Отъехавшая в сторону дверь оповестила о пришедшем третьем соседе.       — Ну как, скачал? — с порога спросил Зери.       — Почти, — криво улыбнулся Сайк и вопросительно взглянул на всё ещё стоящего рядом Вейро.       Тот покачал головой:       — Потом.       Пока было свободное время, нужно было навестить отца в больнице и отдать ему вещи. Собираясь и выходя, Вейро не переставал чувствовать на себе взгляд Сайка.       Вейро ненавидел больницы ещё с того раза, когда получил шрам. Ему было одиннадцать, и предательство оставило глубокий след как на детской психике, так и на спине. Потеря крови, рассеченные мышцы, депрессия — всё это закончилось несколькими месяцами в больничной палате. Едва уловимый запах стерильности и сейчас вызывал тошноту.       Однако на кону стояла жизнь отца и его душевное спокойствие, а, значит, все личные неприязни нужно было отбросить в сторону. Отец был единственным, в ком не приходилось сомневаться.       Вейро вошёл в палату, и осунувшееся лицо отца засветилось радостью. Невозможно было не улыбнуться в ответ, и он не стал себя сдерживать.       — Как самочувствие? — спросил он, присаживаясь на край кровати.       — Уже намного лучше.       Вейро ни на миг ему не поверил — отец всегда говорил, что чувствует себя хорошо, чтобы не заставлять окружающих беспокоиться. Гораздо больше об истинном состоянии говорила внешность: нездоровый цвет кожи, мешки под глазами, морщины. Отец выглядел старше своих лет из-за расшатанной нервной системы — тогда, семь лет назад, пострадал не один Вейро, но о том, что пережил отец, он знал крайне мало. В их небольшой семье не принято было поднимать эту тему.       Кроме того, сам Вейро считал, что отец принимает всё слишком близко к сердцу — в их времена это была опасная черта характера. Неудивительно, что он однажды сломался.       — А как ты сам? — спросил отец, возвращая сына из раздумий. — Выглядишь уставшим.       — Нет, всё хорошо, — Вейро и сам постоянно приукрашивал рассказы о своей жизни. Наверное, эта черта была их семейной. — Просто вчера остался на ночь дома, и пришлось встать пораньше, чтобы успеть вовремя.       — Я и не сомневался, что ты справишься, — отец с улыбкой пригладил седоватые волосы, но Вейро видел, как мелко подрагивает его рука, точно даже на простейшие действия требуются определенные усилия. Беспокойство за здоровье отца и без того не отпускало в последние годы, но сейчас оно недовольно урчало внутри, готовясь в любой момент сорваться, как дикий зверь. Надежду давало лишь то, что врач вчера говорила вполне спокойно. Быть может, отцу действительно будет достаточно хорошо отдохнуть и укрепить нервы.       — Твой друг сегодня тоже с тобой?       Услышав этот вопрос, Вейро вскинул на отца удивлённый взгляд, но вовремя вспомнил, как они с Сайком виделись в коридоре. За прошедшие сутки произошло слишком много вещей, которые выбивали Вейро из колеи, и почти все они были связаны с Сайком.       В одно мгновение перед глазами пронёсся их поцелуй, раскрытая тайна шрама, двусмысленный разговор в метро и общежитии, собственные неоднозначные мысли относительно Сайка. Вейро стыдился их, и казалось, будто отец может видеть его насквозь.       Интересно, что он сказал бы? Скорее всего, ничего плохого. Вейро не помнил, когда слышал бы от отца что-либо негативное.       От этой мысли дышать стало легче.       — Нет, он… — действительно, почему он не пошёл? Вчера лип всеми силами, наплевав на отказ, а сегодня даже не спросил. Сегодня это был другой человек. — Он занят.       Вейро улыбнулся, показывая, что всё хорошо.       — У него… — хотел сказать что-то отец, но осёкся. Затем, немного подумав, начал заново. — Он в порядке?       В порядке ли Сайк?       Возможно, отец хотел спросить про его шрам? Человек со шрамом на лице априори не может быть в порядке. Это как трещина на стекле — целостность сохраняется, но что-то меняется навсегда.       Шрамы, в конце концов, — отражение души.       Вейро удивился, как не подумал об этом раньше. Впрочем, в этом всегда была разница между ним и отцом: он не был склонен к сочувствию. Сочувствие порождает боль, а боль — раны и новую боль. И, кроме прочего, для отца Сайк, вероятно, был просто ещё одним «ребёнком с разбитым сердцем».       Вейро вздохнул:       — Всё с ним в порядке. Если ты будешь так переживать за каждого встречного, то ещё не скоро выпишешься из больницы.       Отец ярко улыбнулся:       — Разве он может быть просто встречным, если он пришёл с тобой?