Мои раны — твои шрамы

      Дорога до больницы показалась ужасающим испытанием. Людей в поезде было мало, но те, кто присутствовал, одаривали Вейро странными взглядами. Наверное, он выглядел так, словно не в себе.       Так оно и было.       Его бросало из гнева в обиду, затем в злость на собственную доверчивость, опять в гнев, который скатывался в апатию и ненависть к себе.       Ощутив во рту металлический привкус, Вейро заметил, что до крови искусал костяшки пальцев.       Сайк…       Одно только его имя вызывало волну негодования.       Стоило сказать Ширики «спасибо» за то, что открыл на него глаза, но язык не поворачивался поставить этого парня рядом со словами благодарности. Что вообще связывало его с Сайком, кроме единой организации?       Вейро в ярости замотал головой, стремясь выкинуть из головы обоих. Он не будет думать о Сайке. Не будет. Не будет. Но его лицо против воли всплывало перед глазами, потому что всё так и напоминало о нём: следы на запястье, на шее. И в голове.       Поднимаясь на нужный этаж больницы, Вейро безуспешно пытался привести волосы в порядок. Из зеркала лифта на него смотрел кто-то потерянный и до тошноты жалкий.       Отец сидел в кресле у окна с ноутбуком на коленях. Снова работал. Умом Вейро понимал, что это необходимо — им нужны деньги, чтобы оплачивать долги и будущие затраты, даже счёт за текущее нахождение отца в больнице, но другая часть была в бешенстве. Именно из-за работы отец был сейчас здесь.       Ладно, не только из-за неё. Но по большей части именно она отнимала нервы, силы и покой. Отцу нужно было просто отдохнуть, однако Вейро был уверен: отец чувствует себя виноватым, сидя без дела. И это тоже раздражало, потому что отчаянно хотелось помочь. Вейро брал на себя все домашние дела, стремясь разгрузить заработавшегося родителя, чтобы тот мог отдохнуть, но вместо отдыха он продолжал работать — слишком много дел. Постоянная занятость превратилась в плохую привычку.       И всё же больше всего на свете Вейро ненавидел в себе страх, таящийся в глубине души и пробуждающийся каждый раз при виде отца — страх его смерти. Он холодил душу, выплескивался злостью на всё, что могло причинить отцу вред.       Возможно, все дети, вырастая, становятся ярыми защитниками своих родителей в благодарность за хорошее детство?       — Привет.       Завидев Вейро на пороге палаты, отец улыбнулся. Он выглядел лучше, чем в день, когда его сюда положили. Это не могло не радовать.       Вейро попытался улыбнуться в ответ, но вышло из рук вон плохо.       — Ты разве не должен быть на учёбе в это время? — спросил отец и отложил ноутбук в сторону. Всегда так делал, и Вейро ценил, что ему никогда не приходилось бороться с работой за внимание.       Он подошёл и присел на край больничной кушетки:       — Да, но мне показалось, что это важно, иначе врач не стала бы меня вызывать.       — У тебя всё в порядке? — спросил вдруг отец. — Выглядишь расстроенным. И эти синяки на твоей шее… Тебя кто-то обидел?       Вейро залился краской, прикрывая шею рукой.       — Нет, нет, это… другие синяки. Всё нормально.       — А с животом тогда что?       Вейро опустил глаза и заметил тёмное пятно, немного выделяющееся на рубашке.       — Я просто… забыл обработать, — запинаясь, признался Вейро, боясь, что отец начнёт расспрашивать. — Ничего серьёзного.       Отцу категорически не нужно было знать ни о встрече с Ширики, ни о Сайке. О первом — особенно. В прошлый раз пострадал не только Вейро: предательство было одновременно со стороны и матери, и жены. Вполне возможно, что реакция отца на Ширики будет точно такой же, как у Вейро. Не просто так они ни разу за семь лет не поднимали эту тему. И уж тем более Вейро не хотел рассказывать никому о Сайке. Рана до сих пор кровоточила, обида душила, гнев разливался по венам.       — Нужно обязательно обработать. Покажи, что там у тебя.       — Да всё нормально. Не суетись — тебе вредно.       Однако на лице отца уже отражалась тревога.       — Что произошло? Это из-за твоего друга, да? Вы поссорились?       — Всё в порядке, не волнуйся, — голос дрогнул, и Вейро прикусил губу. Боль помогала собраться.       — Хорошо, хорошо, тебе не нужно ничего говорить, если не хочешь, просто иди сюда, — отец приглашающе раскрыл объятия. Вейро послушно уткнулся ему в плечо, чувствуя, как мягкий голос и доброта разъедают плотную пелену горечи и злости. В глазах защипало, и он прикрыл веки, растворяясь в тёплых руках, поглаживающих его по голове, как в далёком детстве.       — Близкие люди иногда ругаются, в этом нет ничего страшного, — успокаивающим тоном говорил отец. — Иногда ты — самый счастливый человек на свете, а иногда тебе больно. Эти два состояния неотделимы. Чувствовать обиду друг на друга, злость — нормально, ты ведь живой. Ничего страшного, всё наладится, вы помиритесь.       — А если я не хочу? — приглушённо спросил Вейро.       — Значит, не надо.       Когда пришла лечащий врач, первым делом отец попросил заняться раной Вейро. И, пока медсестра обрабатывала её, доктор вводила остальных в курс дела.       Она начала издалека — уже это говорило о серьёзной проблеме. После событий семилетней давности отцу сложно было привести жизнь в порядок, его тело словно потеряло стремление к жизни, поэтому несколько лет назад ему выписали дорогостоящие препараты, которые были направлены на активацию спящих сил организма. И вот теперь эти лекарства стали бесполезны: скрытые резервы организма оказались истощены. Отцу требовалась подпитка из внешних источников, и чем быстрее, тем лучше.       Доктор долго рассказывала о причинах и возможных последствиях, сыпала пугающими терминами, пока не подвела к неотвратимой сути: отцу нужна госпитализация, иначе в течение года он умрёт от сердечно-сосудистой недостаточности. Он был не первым с такими симптомами, но лечение требовало много времени и материальных затрат.       Озвученная сумма надолго вогнала Вейро в ступор. За эти деньги можно было купить хорошую квартиру на окраине столицы.       Доктор любезно предложила вариант с больничным кредитом — услуга постепенной выплаты счетов пользовалась в клиниках большим успехом. Вот только финансовый отдел больницы ещё не видел банковских выписок семьи Пирс, иначе тут же забрал бы своё щедрое предложение обратно.       И Вейро, и его отец это понимали. Им срочно нужны была круглая сумма, но не существовало ни единого банка, который выдал бы её семье с таким количеством долгов. Отец попросил пару дней на раздумья, но что они могли дать? Отсрочить неизбежное? Дать надежду на чудо? Здесь нечего было обсуждать и нечего ждать.       Вейро возвращался в Элефтер в ещё более скверном настроении, чем покинул его. У него было два дня, чтобы что-то придумать, но они с отцом знали, что способа найти столько денег за короткий срок просто не существует.       Это был смертный приговор, но осознание этого пока не доходило до мозга. Вейро надеялся, что врачи преувеличивают и даже без лечения отец найдёт в себе силы на восстановление. Он не может умереть и оставить его одного.       Смартфон едва слышно пискнул, Вейро достал его из кармана и шумно втянул воздух, увидев кучу сообщений от Сайка.       «Прости»       «Я бы очень хотел, чтобы всё сложилось по-другому»       «В день тайфуна ты перестал быть моим заданием. Всё остальное было по-настоящему»       «Согласен, это не отменяет того факта, что изначально я собирался продать тебя, но мне эта работа тоже не доставляет удовольствия. Не хочу, чтобы ты думал, что я с ними по своей воле»       «Да, это меня не оправдывает, прости»       «Вейро, пожалуйста, поговори со мной»       «Ага, я бы тоже не ответил себе»       Вейро едва не улыбнулся, на секунду забыв о ситуации, и лишь сильнее нахмурился.       «Знаю, что не заслужил этого»       Вейро прочитал все сообщения, но не ответил ни на одно. Палец замер над кнопкой «заблокировать контакт», но так и не опустился. К чему эти меры, если они оба живут в одной комнате? Осознание этого заставило Вейро остановиться так резко, что идущая сзади женщина с ребёнком врезалась в него и принялась ворчать.       Нет, он не был готов столкнуться с Сайком лицом к лицу, не знал, как отреагирует: вмажет ему или загнётся от ещё одной раны. С появлением этого раздражающего парня в жизни стали слишком часто появляться новые шрамы.       Вейро свернул в сторону крытого парка. Мелькнула мысль поехать домой и переночевать сегодня там, но трястись ещё пару часов в поезде, после того как только-только из него вышел, было лень. Лучше он просто остынет и будет игнорировать присутствие Сайка, как это было в самом начале учебного года.       Вейро прошёл под прозрачный купол и сел на скамейку в тени раскидистого дерева. Палящее солнце здесь выглядело почти безобидным: изумрудная трава сияла под его лучами, но система охлаждения парка не давала жаре превратить время на свежем воздухе в кошмар.       Вейро достал смартфон, планируя послушать музыку, но взгляд уткнулся в открытый диалог. Новых сообщений от Сайка не было.       Пальцы против воли открыли поисковик, а вовсе не плейлист. Что он там говорил? Есть люди, готовые отдавать огромные деньги за немутантов? Вейро было непонятно, зачем. Найти информацию об этом было довольно сложно, и только забредя на сомнительного вида форум, он понял, почему об этом не пишут статьи.       Вейро замутило.       Это была какая-то особая, низкая форма удовольствия. Оказалось, что у некоторых людей были особые сексуальные фантазии: нанести первый шрам на тело «чистого» человека как вершина наслаждения. Вейро считал, что примерно знает все виды извращений, но о подобном садизме слышал впервые. Кто-то из участников форума просто ловил кайф от вида нетронутых шрамами тел немутантов.       Вейро в гневе закрыл страничку.       Значит, вот какое будущее хотел для него Сайк? Сексуальное рабство? Игрушка для садиста? Он сколько угодно мог говорить, что делал это не по своей воле, но делал же. Остальное не имело значения.       Растеряв жалкие остатки душевного равновесия, Вейро вернулся в Элефтер.       Сайка в комнате не было, и это позволило вздохнуть с облегчением. Может быть, он ушёл на пары: сейчас как раз должна была подходить к концу последняя. Вейро отметил, что пропустил без уважительной причины почти весь день. Он подумал, что хорошо бы, если бы это не сказалось на результатах в конце семестра, но на самом деле ему было всё равно. Он слишком устал, чтобы волноваться ещё и по этому поводу.       ― Эй, как дела? ― поприветствовал его Зери.       ― Отлично, ― буркнул Вейро, упал на кровать и прикрыл глаза. Может быть, сон помог бы привести мысли в порядок?       Мелодия телефонного звонка раздалась, как дрелью по ушам. Вейро взглянул на экран ― «Сайк» ― и отбросил смартфон на кровать.       Почему бы ему просто не оставить в покое того, кто его явно игнорирует?       Мелодия не прекращалась.       ― Не хочешь взять трубку? ― поинтересовался Зери.       ― Нет.       ― Тогда хотя бы отключи звук, я вообще-то пытаюсь в высшую математику.       Вейро потянулся к смартфону и сбросил вызов.       ― Это Сайк, да? ― снова подал голос Зери.       Царапина на боку заныла от звука этого имени.       ― С чего ты взял?       ― Он выглядел очень подавленным, когда ты ушёл.       Вейро хмыкнул. Подавленным? С чего бы? Это не его хотели продать.       Он снова закрыл глаза. Нужно было выбросить Сайка из головы и подумать о том, как помочь отцу.       Интересно, если бы у Вейро действительно не было шрамов, он мог бы сам продать себя? Мысль показалась до горечи нелепой. Докатился же он до таких размышлений…       Но какие у него были варианты? Выиграть лотерею? Ограбить банк? Продать почку на чёрном рынке? Никакой из легальных способов не мог позволить ему быстро раздобыть большую сумму денег.       Вейро вздрогнул. Слово «нелегальный» сработало как триггер, напоминая о разговоре с Сайком. Да, теперь у него были знакомства в рядах мафии, вот только Вейро скорее удавился бы, чем обратился к Сайку за помощью. Жаль, что он знал слишком мало об «Обливиуме», чтобы попытаться добраться до них самостоятельно.       Искать информацию о подпольной организации в Сети? Вейро был не настолько глуп.       Был ещё Ширики, но этот вариант ещё хуже. Он будет злорадствовать и, вероятнее всего, заломит дополнительную цену за помощь. И это не говоря уже о том, что видеть его без боли в старом шраме было невозможно.       Лучше уж Сайк.       Готов ли был Вейро переступить через себя? Он отчаянно хотел найти другой способ, но его не было, а рисковать и надеяться, что прогнозы врачей не оправдаются, было слишком страшно. Что стояло выше: жизнь отца или собственные уязвлённые чувства?       ― Да чтоб тебя… ― обречённо застонал Вейро, ни на секунду не сомневаясь в правильном ответе.