Мои раны — твои шрамы

      ― Пойдём осуществлять план мести, ― позвал Сайк следующим утром. ― Хотя сложно назвать это планом, потому что у него всего один пункт: вломиться.       ― Не уверен, что мне это нравится, ― отозвался Вейро, вышагивая за ним по коридору. ― Ты мне объяснишь, что происходит?       Сайк шкодливо улыбнулся:       ― Собираюсь раздобыть нам завтрак. С едой в этом штабе вообще сложно, но есть у меня один способ, ― с этими словами он остановился у одной из дверей и открыл её с ноги. ― Привет, Пира! Её менее сообразительной половине тоже привет и хорош уже дрыхнуть.       Похоже, вламываться в комнаты друг друга для этих троих было нормой. Вейро неуверенно прошёл следом за Сайком и оказался в просторной комнате, визуально поделённой пополам: на первой половине царил абсолютный бардак, в то время как вторая была в относительном порядке.       ― И хватает у тебя наглости вваливаться в чужую комнату без стука, ― послышался голос Уайша с захламлённой части. ― А если бы Пира была здесь голой?       ― Тогда я бы спросил тебя, какого хрена ты тут делаешь с голой сестрой, ― скривился Сайк. ― И вообще я уже видел её голой.       Вейро ощутил прилив раздражения, но не успел это как-то прокомментировать, потому что Уайш отозвался первым:       ― Ладно, ты видел, а твой парень ― нет.       ― А хочешь тоже увидеть? ― с добродушной улыбкой предложила Пира, точно речь шла о её коллекции фигурок, а не обнажённом теле. Вейро с удивлением успел заметить, что сегодня на ней не было куртки, и её левая рука ниже локтя была заменена бионическим протезом. А затем его глаза закрыла ладонь Сайка.       ― Не хочет! — в один голос ответили Уайш и Сайк.       ― Вас не спросил, ― Вейро вывернулся из его захвата и отошёл подальше.       ― Вообще-то мы пришли в надежде, что нас покормят, а не обсуждать чьё-то голое тело, ― напомнил Сайк.       ― Мне понравилось для разнообразия быть в центре внимания, но надеюсь, что в следующий раз вы найдёте более приемлемую тему для разговора, ― с прежней полуулыбкой ответила Пира и направилась в закуток, который с натяжкой можно было бы назвать кухней. ― У меня много всего есть. Заварные каши в пакетиках, печенье, йогурты, растворимый кофе… О, даже лапша быстрого приготовления осталась. Кто-то хочет?       ― Я хочу! ― воскликнул Уайш, вскакивая с кровати.       ― Тебе не дам. У тебя скоро гастрит будет от этой дряни.       Слушая их активную утреннюю перебранку, Вейро позавтракал. Он так и не решился спросить, что случилось с рукой Пиры, уверенный, что это как-то связано с «Обливиумом».       — О, кстати, — спохватилась девушка, когда Сайк уже закончил с завтраком, — мне кое-что передали по поводу Дельрика.       — Быстро они, — Сайк перестал улыбаться и отвёл Пиру в сторону, где они принялись шушукаться.       Даже сейчас у него оставались какие-то тайны.       Вейро заметил, как Уайш с открытым любопытством его рассматривает.       — Значит, вот ради кого Сайк получил на орехи.       Вейро растерялся.       — Ты о чём?       — О том, как Сайк растягивал сроки.       Вейро продолжал с непониманием смотреть на парня, и тот догадался:       — Так ты не знаешь? О, наш Сайк — скромняга. Ну хоть про его задание ты в курсе?       — Про задание в курсе, — сквозь зубы ответил Вейро. Одно только упоминание этого заставляло злиться.       Уайш с хищной улыбкой почуявшего наживу сплетника перебрался на сторону Вейро и закинул руку ему на плечо.       — Короче говоря, наш скромняга должен был управиться с тобой за неделю. Отвести в какой-нибудь из наших клубов, и дело с концом. Проще простого, халявное поручение за хорошие деньги. Но вот срок выходит, а результата всё нет. Ладно, ерунда, подумали мы. Он же босс нашей группы — наверняка у него в приоритете более важные задачи, заняться каким-то парнем просто некогда. Но вот проходит вторая неделя, начинается третья — ноль прогресса. Мама Кэт в бешенстве — Сайк не самый преданный член Семьи, и любое отклонение вызывает у неё худшие опасения. Она зовёт Сайка на разговор, и всё идёт как-то не по плану, потому что той ночью Пире пришлось зашивать его, — Уайш отстранился и похлопал Вейро по плечу. — Хорошо, что ты оказался обычным. Нам бы не хотелось нового босса группы. Не подставляй его больше, договорились?       Хотя голос Уайша звучал весело, Вейро почудилась скрытая угроза в этой фразе, однако даже она не вызывала столько эмоций, сколько предыдущее откровение. Значит, Сайк пытался всё исправить и спасти его от мерзкой участи? Настолько, что готов был рискнуть собой? Почему он сразу не рассказал об этом? Или хотя бы вчера? Почему этот придурок так часто несёт чушь, но молчит о чём-то важном?       Вейро встретился взглядом с Сайком, и тот нахмурился.       — Уайш, что ты ему втираешь? Отвали.       — Мы сплетничаем о тебе, — радостно признался Уайш.       — Сплетни разрушают коллектив, — высказала своё «фи» Пира.       — Хрень. Наоборот. Мы уже лучшие друзья, да? — Уайш обнял Вейро, прижимая к себе в разы крепче, чем во время разговора.       — Руки убрал, — приказал Сайк, вытаскивая Вейро из хватки друга и ведя к выходу. — Мы уже уходим.       Уайш пригрозил ему пальцем вслед:       — Маленький ревнивец.       — Я старше тебя на год.       Дверь закрылась, отрезая их от комнаты.       После завтрака вдвоём с Сайком Вейро посетил каждый этаж. Они мало задерживались: там были свои подразделения и свои порядки ― соваться туда без дела было не только бесполезно, но ещё и опасно.       На четвёртом этаже Сайк представил Вейро нескольким людям, которые могли быть ему полезны: местная медсестра, пара таких же, как он сам, «курьеров» и надёжный старожил «Обливиума», к которому можно было обратиться в случае, если Сайка по какой-то причине не будет. Вейро предпочёл не уточнять, как понимать такую формулировку.       Он пытался запомнить все услышанное и одновременно учился ориентироваться хотя бы по четвёртому этажу. Периодически пиликающий смартфон Сайка довольно быстро начал раздражать.       — Кто тебе постоянно написывает? — не выдержал Вейро, когда они уже в пятый раз остановились, чтобы Сайк мог ответить на сообщение.       — Мео. Уговаривает сходить куда-нибудь, ей скучно. Я сказал, что занят сейчас, но мы давно никуда не выбирались, и уже неудобно ей отказывать.       Ну конечно. Кто ещё это мог быть?       — Зачем ты вообще с ней связался, если тебе нужен был я?       — Ревнуешь? — расплылся в улыбке Сайк.       — Нет! Насрать мне и на тебя, и на Мео.       — Даже если я пересплю с ней?       Вейро закатил глаза от такой явной провокации, уже даже не злясь. Хотя думать о таком раскладе было неприятно, он не подал виду:       — Свечку подержать или сами справитесь?       — Не надо.       После экскурсии они вернулись в комнату. Глядя на мерцающие мониторы, Вейро вспомнил слова Катрайоны о деньгах на операцию. Здоровье отца тревожило его каждую минуту, но тут, в Обливиуме, всё так завертелось, что Вейро забыл об изначальной цели. За такую промашку было стыдно.       Когда он заговорил об отце с Сайком, тот спохватился:       — Точно! Прости, надо было ещё вчера этим заняться. Куда нужно перевести деньги?       Было приятно видеть, с каким участием он отзывался обо всем, что касалось отца. Сам Вейро знал о семье Сайка жалкие крупицы.       — Перевод будет зашифрован? — уточнил он.       — Естественно.       — Тогда переведи на мой счет.       Вейро размышлял о том, как лучше всё провернуть. Отец точно заинтересуется, откуда появились деньги, поэтому нужно было действовать осторожно. Вейро планировал сам оформить договор с больницей и оплатить — всегда можно было попросить персонал не озвучивать отцу источник оплаты. А в идеале — придумать легенду о благотворительной организации или подобную чушь. Отец обожал байки о неожиданной помощи в распоследний момент, которые иногда крутили по телевидению. Нужно было только оформить всё по правилам.       ― Я хочу съездить к отцу, ― сказал Вейро. ― У врача сегодня выходной, но, может, получится решить всё с больничным юристом. Правда, пока не знаю, что придумать.       ― Может, я смогу помочь?       Вейро приподнял брови, и Сайк объяснил:       ― У них не возникнет вопросов, если я скажу, что хочу втайне помочь, например, старому знакомому. Моя банковская история без пятен, им будет всё равно, откуда у меня деньги и на кого я решил их потратить.       Звучало довольно убедительно. Вейро задумчиво кивнул.       ― Значит, мне можно с тобой? ― спросил Сайк.       ― Конечно, — согласился Вейро, отмечая насколько изменился его ответ за несколько дней.       По пути Сайк болтал обо всякой ерунде — Вейро не слишком прислушивался. Он думал о том, что рассказал Уайш. Если он сказал правду, делает ли это Сайка менее виноватым? Вся эта ситуация была невозможно мерзкой. Продажа людей — немыслимо. Разве могло нечто подобное сохраниться до современности? Безумие.       Но где гарантии, что однажды самого Вейро не заставят заниматься чем-то подобным? Дадут поручение, назначат «чистого» человека, которого нужно привести в клуб.       Холодок побежал по коже. Вейро только сейчас начинал в полной мере понимать, на что себя обрёк. Он будет делать всё, что от него потребуется, или умрёт и скорее всего утянет отца за собой.       Сайк ведь пытался достучаться до него, но в тот момент Вейро был не в состоянии мыслить здраво: боль от предательства, страх за отца, страх остаться одному… Он никогда не умел справляться с сильными эмоциями.       Двери наземного метро противно запищали, предупреждая о закрытии, и захлопнулись, открывая взору рекламные панели ― полуголая девушка со шрамами стояла напротив зеркала, в котором она же имела идеальную кожу. Пластическая хирургия была достаточно популярна для тех, кто мечтал избавиться от напоминаний о боли.       — Ты… — Вейро начал озвучивать свою мысль быстрее, чем успел подумать, что она может задеть Сайка, но тот уже вопросительно смотрел, ожидая продолжения. Ладно, он же не нежная фиалка, в конце концов. — Ты никогда не думал о пластической операции, если тебя так смущают твои шрамы?       — «Смущают»? — Сайк нервно рассмеялся. — Скорее меня напрягает, что они привлекают столько внимания. Сами по себе шрамы не мешают. Ну, по крайней мере, если они не мешают тебе.       — Мне ― ничуть. А должны?       Сайк ответил вопросом на вопрос:       — А почему ты не убрал свой шрам на спине?       — Цены заоблачные.       ― А если предположить, что теперь ты сможешь себе это позволить?       ― Не знаю, ― Вейро на самом деле задумался. ― Тогда, возможно, уберу.       От разговоров о шрамах разболелась спина. Сложно было распознать, когда боль была настоящей, а когда фантомной, но Вейро нащупал в кармане упаковку с обезболивающими и сжал. Проблема мутации была в том, что таблетки могли заглушить настоящую боль и успокоить рану, но ничего не спасало от боли душевной, и это вело за собой рецидивы физических ран.       Поезд начал замедляться, и Вейро этому даже обрадовался — кондиционеры в вагоне работали исправно, и в лёгкой одежде, предназначенной для жары, становилось холодно. Приятный голос объявил название станции, двери раскрылись, и в лицо ударила волна жара ― Вейро в ту же секунду пожалел, что только что сетовал на холод, но пришлось выходить, пока нетерпеливо ждущая толпа пассажиров не смела его в обратном направлении.       Солнце палило, несмотря на то, что спускалось к горизонту. Оно словно из последних сил стремилось отдать накопленные градусы тепла. Однако приближалась осень, и воздух становился суше — так переносить высокую температуру было гораздо проще. Запах пыли и ветер в лицо нравились Вейро больше, чем влага и удушье.       Вдвоём они направились в сторону больницы. Теперь спешить было некуда, и можно было пройтись пешком. Что-то умиротворяющее витало в воздухе — быть может, так действовал закат, окрашивающий небо в насыщенный золотой. Или дело в уменьшенном потоке людей, которые не пытались сбить тебя с ног. Сайк молчал, о чём-то задумавшись, и Вейро на минуту забыл о нём и всём, что он принёс в жизнь. Так или иначе, было в кои-то веке спокойно до тех пор, пока не прозвучал вопрос:       — Что случилось с твоей мамой после той истории?       В Вейро словно вонзилась тысяча тонких игл.       Налёт умиротворения смыло ледяной волной чёрного океана. Навалился шум оживлённого города — электромобили, голоса, звуки рекламных панелей. Вейро кинул в сторону Сайка недовольный взгляд.       — Я имею в виду, ты иногда упоминаешь отца, но не её, — попытался сгладить ситуацию Сайк.       ― Кажется, она тогда села, но сейчас уже должна быть на свободе. Знаю только то, что ситуацию со мной суд признал несчастным случаем, а за отца всё же назначили срок и выплату ущерба, но никаких выплат мы, конечно, не дождались. Зато остались долги и… ― Вейро понял, что слишком разговорился, и быстро закончил. ― Не важно.       ― Она не пыталась выйти на контакт после всего? ― Сайк словно не заметил нежелание Вейро продолжать этот разговор.       ― Сомневаюсь, что она хоть раз вспоминала про меня.       ― Но она вызвала тебе скорую, разве нет? Ты мог умереть от потери крови, но она рискнула тем, что её обвинят в нанесении психофизических травм, и позвонила врачам.       ― Наверное, ― пробормотал Вейро. Для него образ матери был настолько ненавистен, что любое доброе дело рядом с её именем невольно окрашивалось в чёрный цвет. Но скорее всего так и было, хотя сам Вейро не помнил. Больше некому ― отец узнал о произошедшем только через несколько часов. Зря они никогда об этом не говорили…       Больница встретила знакомым запахом стерильности. Минуя стойку регистрации, Вейро пошёл к лифтам. Пальцы отточенным жестом взлетели к кнопке этажа, двери закрылись. В заполненном лифте стояла мёртвая тишина. Вейро замечал, что в больницах всегда тихо, за исключением особых случаев. Как будто что-то угнетало в самом воздухе — частички, заставляющие вести себя как можно незаметнее. Словно так можно было защититься от болезней, переполняющих стены больницы.       Вейро остановился около палаты отца.       — Подождёшь?       — Решу пока вопрос с юристами.       Сайк ушёл, и Вейро некоторое время смотрел ему вслед. Слишком послушный. Чувствует вину? Правильно делает. Пусть они и вели себя, как будто ничего не произошло, это не означало, что Вейро не злился. Что было бы, не увидь Сайк шрамы на спине?       «Но увидел же», — прошептал неуверенный внутренний голос. Ничего плохого не произошло и, если бы не Ширики, Вейро никогда бы не узнал об изначальном намерении Сайка, их отношения бы развивались и, возможно, переросли в нечто серьёзное. Вейро прикрыл глаза. Неужели он правда хотел бы не знать правду?       Рана на животе снова начала ныть, отражая смятение души.       Нет, конечно нет. Есть ли ещё более плохая идея, чем отношения, построенные на лжи?       Вейро просто хотелось, чтобы хоть иногда в его жизни случалось что-то хорошее.       Он отбросил мысли о Сайке и вошёл в палату. Отец полусидел на больничной койке, перед ним неизменно лежал ноутбук.       — Я же просил тебя работать поменьше, — принялся ворчать Вейро. — Хотя бы в больнице и после того, что сказала доктор.       Иногда ему хотелось ещё побыть ребёнком, но всё чаще приходилось принимать на себя роль взрослого. Возможно, Айно и сам это запоздало понял, потому что виновато улыбнулся и спросил:       — Как дела? Что нового в университете?       Спину на секунду свела фантомная судорога, и Вейро дернулся, но сразу же замаскировал это движение за желание пройтись по палате.       — Хорошо. Нас часто мучают проверочными, но это они правильно — отсеивают бездельников, — Вейро улыбнулся камню в огород Сайка.       — Ещё не жалеешь о выборе будущей профессии?       Социология, на первый взгляд, казалась неожиданным направлением, но изучать людей со стороны давно было неосознанным хобби Вейро.       — Нет, мне нравится исследовать общество. Как тебе здесь?       Вейро по своему опыту помнил, как не любил больничную еду, а после пробы кофе в местных автоматах стал ненавидеть его в общем и целом.       — Интернет здесь не самый быстрый, — отец похлопал по крышке ноутбука. — А больше мне ничего и не нужно.       Вейро закатил глаза: на уме одна работа. Хотя стоило брать пример: в Элефтере ждало два неоконченных реферата и еще тест — программа действительно была насыщенной, и у студентов оставалось не так много времени на личную жизнь.       Вейро невольно бросил взгляд на дверь, за которой расстался с Сайком. У всех, кроме этого парня, конечно. Сайк прогуливал занятия, нарушал правила и успевал строить планы по продаже людей — не жизнь, а сказка.       — Ты пришёл не один? — прозвучал вопрос отца с нескрываемым любопытством.       — Да, я… с другом, — Вейро выдавил из себя последнее слово усилием воли. С другом. Конечно. Осталось только достать радугу и блёстки.       Возможно, что-то отразилось на его лице, потому что продолжать тему Айно не стал.