Мои раны — твои шрамы

Глава 26       — Хочешь есть?       — Ты же понимаешь, что нам придётся об этом поговорить?       Не нужно было уточнять, о чём именно — Сайк понял с полуслова, и налёт улыбки исчез с его лица.       — Мы не можем притвориться, что вчерашней ночи не было? — без особой надежды спросил он, но под категоричным взглядом Вейро сдался и вздохнул. — Что ты хочешь знать?       — Ты принимал… ту штуку? — вопрос, вертевшийся на языке всю ночь, наконец прозвучал, но облегчения это не принесло. Сайк опустил взгляд на истерзанные шрамами руки и слабо кивнул. Неуютная тишина заполнила комнату.       — И это всё, что ты хочешь сказать по этому поводу?       — Сложный период.       Вейро не узнавал Сайка, который мог трепаться часами напролёт.       — А подробнее?       — Мы можем не говорить об этом?       Вейро тяжело вздохнул. Он не хотел насильно выпытывать правду. Если Сайк всё ещё был не готов, незачем на него давить — ему и без того было очевидно плохо.       — Твоё право. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь мне это доверить.       Сайк вздрогнул.       — Дело не в доверии, правда… Просто мы в «Обливиуме», и ты понимаешь, что здесь нет хороших людей, но я не хочу падать в твоих глазах сильнее, чем сейчас. Не хочу, чтобы ты знал эту часть моего прошлого.       — Ты… — Вейро смущённо откашлялся и заставил себя произнести фразу до конца, — никогда не падал в моих глазах.       — Даже когда ты узнал о моём тупом задании?       — Ладно, один раз.       Сайк чуть улыбнулся, несмотря на ситуацию, и протянул Вейро руку, переплетая их пальцы.       — Я расскажу, если тебе важно это знать.       Вейро кивнул, пытаясь не слишком явно демонстрировать облегчение, которое испытал.       — Помнишь, я говорил, откуда у меня шрам на лице? Теперь могу сделать уточнение: отец работал на «Обливиум», давно, ещё до моего рождения. И, когда я вырос, Катрайона мной заинтересовалась — её политика всегда основывалась на детях. Я имею в виду, что она отдавала им предпочтение при выборе новых членов для организации. Это затратно, но более эффективно, потому что в детстве навыки усваивается лучше. Плюс ребёнка можно воспитать под себя, если знать, как воздействовать на его гибкую психику. Многие дети, выращенные здесь, испытывают благодарность к Катрайоне. Например, Пира и Уайш — их подобрали буквально с улицы. Не знаю, почему Кэт прицепилась именно ко мне, возможно, это был вопрос принципа или причина в том, что у неё нет своих детей, а ей хочется когда-нибудь отойти от дел и оставить всё наследнику. Она слишком брезглива, чтобы отдавать всё тому, кого подобрала, как щенка, а в моем случае можно было бы даже сказать, что я — член «Обливиума» во втором поколении. Это лишь мои догадки: мы пришли к такому выводу, потому что детей с такой же, как у меня, ситуацией четверо, и все они являются приближёнными Катрайоны.       — Разве она не знает, что ты её ненавидишь?       — Знает. Я этого не скрываю. Но она так же знает, что у меня нет выбора, кроме как работать на неё. Что я могу сделать? Сбежать из страны? Пира и Уайш будут в опасности — Кэт ясно дала мне это понять. Теперь ещё и ты.       Вейро начинал всё больше понимать, откуда растут ноги огромного чувства вины Сайка, и высказал догадку:       — Катрайона потребовала, чтобы отец привёл тебя, но он отказался? И она убила его за это?       — Она отправила его на смертельное задание. Смерть отца должна была послужить маме предупреждением, но она всё равно отказалась отдавать меня. Я ничего об этом не знал и вёл себя…       — Я помню, — осторожно прервал Вейро, чтобы не заставлять Сайка вспоминать ещё и это.       — Однажды вечером к нам пришли несколько мужчин и забрали меня силой. Мама пыталась их остановить, и один из них убил её на моих глазах.       Вейро сжал руку Сайка, не зная, как ещё может показать поддержку. Тот неровно выдохнул.       — В этом нет твоей вины, — сказал Вейро, вспомнив слова Сайка этой ночью. — Вини тех, кто это сделал.       — Их больше нет, — губы Сайка дёрнулись в слабой улыбке, но в глазах промелькнуло нечто холодное, жестокое. Промелькнуло — и тут же вновь скрылось в глубине его души. У Вейро побежали мурашки. Что значит «их больше нет»? Он не был уверен, что готов услышать полную правду от Сайка, поэтому так и не озвучил вопрос.       — Что было потом?       — Потом, — Сайк впервые за разговор посмотрел на Вейро прямым взглядом, — меня сломали. Я был напуганным и оставшимся без семьи и друзей. Вещи, которые меня заставляли делать во время обучения, усугубляли моё состояние, и в итоге я подсел на наркотики. Я не пытаюсь оправдываться и уж тем более не горжусь этим периодом своей жизни. Это была… слабость и грязь. Пира и Уайш с огромным трудом помогли мне выбраться из этого дерьма, и с тех пор я стараюсь держаться от этой штуки подальше. Поэтому, когда я увидел, что Мео ступает на ту же дорожку, я пытался остановить её, пока она не опустилась на то же дно. Как видишь, я сделал недостаточно.       — Ты не обязан спасать всех и каждого, если сам однажды наступил в дерьмо.       — Я не пытаюсь спасти всех — только тех, кто этого хочет.       Голос Сайка прозвучал резко, и Вейро замолчал, обдумывая ситуацию. Ему хотелось снять части вины с Сайка, чтобы избежать повторений его приступов самобичевания, но он не понимал, что должен сказать, чтобы донести свою мысль, не встретив сопротивления.       Честно? Ему было почти плевать на Мео. Да, её было жаль, но если выбирать между её благополучием и благополучием своего парня, Вейро без раздумий выбрал бы второе. Сайк наверняка считал помощь нуждающимся чем-то вроде искупления, но Вейро не страдал этим — он всю жизнь игнорировал чувства окружающих, чтобы сберечь свои, и сейчас с чистой совестью готов был сделать то же для Сайка.       — Уайш и Пира тоже наверняка не с первого раза вытащили тебя из этого состояния. Тебе не за что себя винить — ты был рядом с ней чаще, чем требовалось…       Прозвучало с оттенком ревности, и Вейро приготовился к подколам на эту тему, но их не последовало.       — Недостаточно.       — Может, ты и в туалет с ней ходить будешь?       Сайк устало вздохнул, расцепляя их переплетённые пальцы, чтобы потереть уставшее и слегка опухшее от бессонной ночи лицо.       — Не язви. Это не та ситуация.       — Ну а вдруг ей станет грустно от сидения в кабинке в одиночестве? Ты не можешь заполнять все пробелы в её жизни собой, лишь бы она не употребляла, иначе однажды ты сам станешь причиной этого. Если она попросит тебя потрахаться с ней, ты тоже согласишься, чтобы она не расстроилась? Что? Она влюблена в тебя, и ты это знаешь!       — Ты перегибаешь палку…       — А если нет?       — И что ты предлагаешь? Бросить её разбираться со своими проблемами одну?       Именно это и предлагал Вейро, но Сайк никогда не пошёл бы на это. В итоге они вновь приходили к тому, с чего начали: Вейро начинал соперничать за внимание с Мео, что только усиливало чувство вины Сайка. Нет, нужно было придумать что-то новое, если они хотели сдвинуться с мёртвой точки.       — Решай проблемы, а не лечи симптомы, — Вейро и сам не верил, что предлагал это. Он вспомнил синяки на теле Мео. — У неё же проблемы, верно? Что, если попробовать помочь ей разобраться с ними вместо того, чтобы бесконечно разбираться с последствиями?       — Я пытался… У неё проблемы с отчимом. Этот ублюдок бьёт её. Я предлагал ей разобраться с ним, но она отказалась принимать помощь.       Вейро опешил на пару мгновений, а затем издал нервный смешок.       — Ты предлагал ей «разобраться с отчимом»… — повторил он, ощущая странную смесь недоумения и скрытого восторга от открытия неизвестных ранее сторон Сайка. Похоже, в нём в самом деле была мазохистская жилка, если подобные новости приводили его в восторг. — Удивительно, почему же она отказалась? Такое заманчивое предложение. И ты все проблемы решаешь таким образом?       Сайку потребовалось несколько секунд, чтобы уловить сарказм Вейро, а затем ещё десяток на то, чтобы осознать, в чём проблема.       — Я… — на его щеках появился смущённый румянец, который не могли вызвать прежде ни откровенные разговоры, ни секс. — Профессиональная деформация, я думаю…       — Ты можешь просто помочь ей сократить встречи с отчимом до минимума. Почему она не живёт в общежитии?       — Квартира её семьи недалеко от универа — ей не одобрили, и у неё нет денег на то, чтобы арендовать отдельное жильё. Я могу предложить ей оплачивать квартиру…       Вейро бросил на него выразительный взгляд, вспомнив себя в похожей ситуации.       — У тебя какой-то фетиш на то, чтобы впаривать свои деньги окружающим? Нет, не можешь. Никто с каплей гордости не согласится на это. Ну, если ты конечно не хочешь переложить на Мео комплексы и чувство вины.       — Но я…       — Просто соври, Сайк! Скажи ей, что у тебя есть свободная квартира от тётушки по маминой линии, и в ней никто не живёт. Почему ты всегда прёшь напролом?       Сайк удивлённо моргнул, затем улыбнулся, прежнее напряжение ушло из его тела.       — Может быть, мне просто не хватало тебя с твоими манипулятивными идеями?       — Слишком слащаво, — отрезал Вейро, но всё же ощутил приливающий к щекам жар.       — Итак, повторю вопрос: хочешь есть?              ***       Около восьми утра Вейро и Сайк зашли во вчерашний клуб. Утром он выглядел совсем иначе: сухо, безжизненно и без ярких красок в естественном освещении.       На подходе к комнате, где вчера оставили Мео, они услышали негромкие девичьи голоса и смех. Парни недоумённо переглянулись и открыли дверь.       Мео по-прежнему лежала на диване, выглядела она едва лучше, чем вчера, но уже не была такой бледной. Под её глазами красовались тяжёлые тени, лицо осунулось, однако глаза были открыты, и она разговаривала, пусть и слабым голосом. Рядом сидела Пира и тихо смеялась чему-то, что сказала Мео. Вейро не помнил, чтобы видел её смеющейся прежде, так что удивлённо уставился на обеих девушек, застыв в дверном проёме. Сайк, словно и не заметив ничего странного, прошёл внутрь и сел на свободный стул рядом с диваном.       — Привет, — его голос звучал всё ещё виновато, но увереннее, чем вчера. Вейро надеялся, что это не напускное, и Сайк в самом деле чувствовал себя лучше после разговора. — Как ты себя чувствуешь?       Глаза Мео радостно вспыхнули, несмотря на усталость.       — Как будто по мне проехался грузовик. Наверное, так и бывает, когда тебя вытаскивают с того света. Извини за… это всё. И спасибо, — она бросила быстрый взгляд на Вейро, и в нём не было прежней неприязни.       Сайк резко качнул головой.       — Тебе следует благодарить Пиру, а не меня. И, раз уж мы заговорили о вчерашнем…       — Только не ещё одна лекция, — устало выдохнула Мео, показавшись бледнее обычного. Сайк перевёл взгляд на Пиру, и та невозмутимо пожала плечами.       — Нет, я… Я подумал, что ты можешь пожить в моей квартире, чтобы не возвращаться к отчиму. Она всё равно пустует…       — Если у тебя проблемы с жильём, ты можешь пожить у меня, — перебила Пира. На её всегда безэмоциональном лице появилось что-то вроде дружелюбного выражения. — Вдвоём веселее.       Мео удивлённо посмотрела на них двоих, а затем вдруг расплакалась. Вейро отвернулся.              ***       К сожалению или к счастью, но жизнь продолжалась, и по-прежнему нужно было ходить на лекции. Возвращение в привычный мир без запрещённых веществ, похищений и угроз принесло ощущение долгожданного успокоения Вейро, как тишина утром после урагана. Ему казалось, что с момента вчерашнего вечера прошёл не один месяц — настолько уставшим он себя чувствовал. Но в то же время эта усталость была приятной: они с Сайком наконец разобрались в себе и разрушили главную стену между ними. Оставалось ещё множество проблем — особенно в головах, — и всё же что-то между ними безвозвратно изменилось.       — Как твои раны? — тихо спросил Вейро, когда они поднимались на лифте в кафетерий. Его пальцы отогнули край ядовито-жёлтой футболки Сайка, открывая затягивающиеся порезы от ночного приступа самобичевания. Открыто проявлять заботу, прикасаться без повода было непривычно, но приятно. Вейро ощущал лёгкую нервозность из-за этого, словно его закостенелые привычки отказывались принимать новое положение вещей. Приходилось напоминать себе, что вчера были и более смущающие вещи, чем… забота. Это даже звучало глупо — почему он стеснялся быть нормальным? Просто потому что не привык к этому?       — Ничего необычного. Затянутся завтра-послезавтра, — спокойно ответил Сайк. Вейро был благодарен ему, что тот не акцентирует внимание на том, что он стал более расслабленным. Если бы начались подкалывания, Вейро не был уверен, что снова не закрылся бы. Однако Сайк просто перехватил руку Вейро у своего воротника и опустил её вниз, продолжая удерживать так, словно это было в порядке вещей.       Щёки вновь стали заливаться жаром. В этот момент смартфон в кармане завибрировал, и Вейро поспешил переключить внимание на него. Это было сообщение от отца — он всегда писал смс-ки так, словно составлял официальное письмо: длинный подробный текст за один раз. Возможно, это был отпечаток его работы, за которой проходила вся его жизнь. Не было сомнений, что даже в больнице он отдыхал не больше необходимого.       Сообщение гласило о том, что доктора начали усиленный курс лечения, и его состояние уже стабилизировалось. Ожидаются дальнейшие улучшения, так что отец просил не беспокоиться за него и учиться прилежно.       — Займи стол, я принесу нам еду, — Сайк мягко направил уткнувшегося в смартфон Вейро к одному из немногих свободных столов, и ушёл. Вейро написал ответное сообщение, в котором обещал вскоре приехать в больницу. Ему хотелось самому пообщаться с докторами — отец явно был склонен преуменьшать проблемы и преувеличивать положительные события.       — И как же Сайктрес оставил своё сокровище без охраны? — голос, задавший этот вопрос, заставил Вейро напрячься, но лишь на несколько первых мгновений. Самому не верилось, что недавно Ширики казался катастрофой и почти что главной проблемой в жизни.       Вейро поднял голову — лицо старого знакомого и правда не вызывало больше того резонанса, что прежде. Впервые за последние годы он чувствовал, что почти готов отпустить детскую травму: боль отступила, ситуация из далёкого прошлого уже не имела такого значения, как прежде. Возможно, теперь, когда настоящая жизнь стала насыщенной, у него больше не оставалось время на то, чтобы бесконечно и мучительно пережевывать прошлые проблемы. Это был топорный метод, но он сработал.       — Привет, — немного рассеянно ответил Вейро, обдумывая новое положение вещей и словно бы опасаясь, что боль может вернуться в любой момент. На лице Ширики мелькнуло что-то вроде недоумения, но он мастерски скрыл реакцию. Затем его улыбка и вовсе перестала казаться такой уж зловещей, и сложно было сказать, было ли дело в восприятии Вейро или Ширики понял, что запугивать здесь больше некого.       — Могу я задать один вопрос? — Вейро тут же пожалел, что собирался вновь поднять эту тему. Вопрос сорвался с губ случайно, из-за того, что он слишком глубоко зарылся в анализ своего душевного равновесия. Может, не стоило ковырять едва залечившуюся рану? Однако Ширики выглядел удивлённым и заинтригованным, отступать было некуда. — Тебе на самом деле нравилась моя мать?       Собственный вопрос обжёг щёки Вейро: из всего, что он мог спросить, он выбрал такой эгоистичный вопрос. Какое это теперь имело значение? Наверное, с объективной точки зрения никакого. Но Вейро прожил годы, размышляя, в самом ли деле он проиграл собственной матери в негласной битве за его первую любовь, в самом ли деле он был использован этими двумя для прикрытия их романа?       Ширики прыснул от смеха и вдруг взъерошил волосы Вейро — это был жест из далёкого прошлого, вызвавший тупую боль в груди.       — А-ах, это даже по-своему мило: годы идут, а ты всё такой же ребёнок с идеализированной картинкой мира, — на лице Ширики появился налёт ностальгии и тут же растворился, вернув жестокость. — Может, хоть «Обливиум» вытравит из тебя эту дрянь.       Вейро не мог понять, ощутил он облегчение от этого ответа или наоборот разочарование.       — Тогда зачем?..       — Это уже второй вопрос. Но если тебе так интересно: меня жуть как бесила твоя идеальная семейка и ты как вишенка на тортике, — Ширики смаковал свой рассказ с жестокой улыбкой, как будто был рад высказаться о накипевшем. Или как будто гордился тем, что произошло. — Задумайся, почему кому-то приходится бороться за существование, а кому-то жизнь преподносит всё на блюдечке? Где справедливость? Меня бесили твои вечные восторги, твои любящие мамочка и папочка, вся эта идиллия как из какого-то ванильного фильма. Ты же вцепился в меня, как грёбаная заноза, заставлял изо дня в день смотреть на свою идеальную жизнь. В то время как моя мамаша сторчалась, у меня за стеной расположился целый, блять, рай! Я сначала думал, ты издеваешься надо мной, пока не осознал, что ты просто не понимаешь, что делаешь. Ты тупой избалованный ребёнок, которому и в голову не придёт, что в мире существуют мерзкие грязные чувства. Я помог тебе это понять. Надеюсь, ты оценил урок.       Ширики откровенно издевался. Однако Вейро наконец-то начал понимать, и это понимание вовсе не разозлило его — оно принесло покой. Вейро хорошо знал сферу тёмных эмоций: эгоизма, зависти, страха, неуверенности в себе. Они глубоко пропитали его личность, стали её основой. Он хорошо усвоил тот урок. И теперь, сталкиваясь с чем-то столь знакомым, Вейро успокаивался. Это не Сайк с его виной, желанием помочь и, казалось бы, безусловной любовью. Здесь всё было проще и логичнее.       — Значит, в этом был план? Заставить меня увидеть это?       — Ты же не думаешь, что я мог распланировать всё, даже твоё раннее возвращение из школы? Всё, что произошло, — всего лишь череда случайностей, — Ширики закатил глаза, выглядя уже раздражённым, а не самодовольным, будто его бесил тот факт, что он вынужден признавать, что его амбиции были меньше, чем итоговые события. — Хотя именно по этой причине наблюдать за всем было для меня особым удовольствием. Приятно осознавать, что твоя примерная мамаша поступила не лучше моей, когда почувствовала угрозу. Она умоляла меня не вызывать скорую: так сильно боялась, что её посадят на десяток лет за ребёнка с тяжёлыми ранами. Смешно.       Вейро издал смешок. Во всей этой истории действительно было кое-что смешное в некотором извращённом смысле.       — Ты вызвал скорую. Не мать. Я жив только благодаря тебе.       Звучало, как самая отвратительная шутка, но это было правдой.       Ширики скорчил лицо.       — Я сделал это не ради тебя, не льсти себе. В отличие от твоей тупой мамаши, я просто подумал, что расследование трупа — куда более серьёзное дело, и я стану соучастником.       Ширики развернулся и ушёл: этот разговор очевидно испортил ему настроение. Вейро посмотрел ему вслед и вдруг рассмеялся, невесело и немного опустошённо. Ему нужно было обдумать это.              Сайк вернулся через пару минут с подносом еды и хмурый. Сначала Вейро подумал, что тот видел его разговор с Ширики, но причина оказалась в другом.       — Катрайона зачем-то хочет тебя видеть сегодня ночью.       — Новое поручение?       — Сомневаюсь. Она не раздаёт поручения лично.       — Тот придурок с прошлого задания мог доставить неприятности? — по коже Вейро побежали мурашки от мысли, что первый же клиент нажаловался на него. Что будет с ним, если его сочтут непригодным для этой работы? Вариантов было так много, и ни один из них не был приятным.       — Я не знаю. Кэт была немногословна.       Сайк заметил, что Вейро начал нервничать, и согнал с лица встревоженное выражение.       — Всё будет в порядке. Даже если дело в том парне, я проверил его, и он не занимает настолько высокую должность, чтобы доставить неприятности.       Вейро задумчиво кивнул, но тревога не исчезла от этих слов. Он пытался сосредоточиться на учёбе и более приятных вещах, однако до позднего вечера так и не смог выкинуть эти мысли из головы.       Процедура подготовки ко встрече с Катрайоной была едва ли не более пугающей в этот раз из-за собственных домыслов Вейро. Когда последняя опора в виде тёплой руки Сайка исчезла, а двери захлопнулись за ним, отрезая от шумного коридора, он глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Путь до обитого бархатом дивана, где сидела босс, отпечатался в памяти ещё с прошлого раза. Тихая ненавязчивая музыка откуда-то из глубины делала тишину менее удушающей.       — Добрый вечер, — донёсся глубокий голос Катрайоны.       Вейро не решился смотреть на неё дольше пары мгновений и опустил глаза.       — Здравствуйте. Вы хотели меня видеть?       — Иначе тебя бы здесь не было.       В ответ на колкость последовала ожидаемая тишина. Катрайона тяжело вздохнула и неторопливо отложила планшет, который держала в руках, затем помолчала ещё немного, пристально разглядывая Вейро, чем заставила его немало понервничать. Каждая секунда молчания усиливала его тревогу. Когда он уже едва сдерживал дрожь в пальцах, босс наконец заговорила задумчивым тоном.       — Я слышала любопытные слухи про тебя и Сайка. Это правда?       — Зависит от конкретных слухов. Уверен, что у людей богатая фантазия.       Катрайона сделала ещё одну долгую паузу, постучала аккуратными пальцами по бедру, размышляя о чём-то своём.       — Когда-то давно я допустила ошибку: послала группу неотёсанных головорезов к маленькому мальчику, — её полуприкрытый взгляд был погружён внутрь себя, в воспоминания. — Я подумала, что их внешность напугает его и он будет послушным, но не учла тот фактор, что некоторые матери готовы защищать детей ценой своей жизни. Ну, это простительно: я вращаюсь кругах, далёких от подобного героизма, и уже успела отвыкнуть. В итоге я действительно получила послушного мальчика, вот только он глубоко, от всей души ненавидит меня. Он предаст меня при малейшей возможности. Мне стоило бы давно избавиться от такого неустойчивого элемента, не правда ли?       Вейро ощутил мурашки по коже, понимая, что Катрайона говорила про Сайка.       — Жаль, но этот мальчик очень нужен мне… Ты уже успел пообщаться с местным населением, Вейро? Как они тебе? Большинству из них едва хватает интеллекта, чтобы понять, в какую сторону открывается дверь. Другие слишком жадны, слишком изворотливы, слишком похотливы. Таких, как Сайк, у меня единицы. Мне нужны разумные зёрна в «Обливиуме», и я хочу знать, что Сайк полностью на моей стороне.       — Он на вашей стороне.       Катрайона издала смешок, её взгляд стал лукавым, когда она вновь взглянула на Вейро.       — Как мило. Ты пытаешься выгораживать его передо мной? Я знаю его с малых лет, я знаю, о чём он думает, знаю, что он говорит, когда считает, что никто не слышит. Дорогой мой, я даже знаю, что он ест на завтрак.       Новая волна мурашек пробежала по коже Вейро, когда он осознал, что Катрайона говорила не просто об осведомлённости из неаккуратно брошенных фраз, а о полноценной слежке. Возможно, в этом было зерно логики, если у неё были большие планы на Сайка и ему подобных. Интересно, догадывался ли он?       На этот раз Вейро решил ответить честно, помня о нелюбви босса ко лжи.       — Странно ждать преданности от человека, чью жизнь вы разрушили…       — Я знаю. Всё пошло не по плану. Именно об этом контингенте я и говорила… — усталое выражение лица Катрайоны сменяется хищной улыбкой. — Но теперь у меня есть ты. Обычно я не прошу своих ребят заниматься подобным, но у вас исключительная ситуация.       — О чём вы говорите?       — Я говорю о том, что я хочу, чтобы ты был с ним столько, сколько ему будет нужно. Ты будешь той силой, благодаря которой он невольно будет защищать «Обливиум» и видеть в нём дом по-настоящему. Потому что ты будешь частью этого дома.       Она замолчала, выжидающе глядя на Вейро и, не встретив энтузиазма, безэмоционально добавила:       — Ну или я могу просто шантажировать его твоей безопасностью.       — Я… не отказывался.       — Вот и славно, если мы друг друга поняли. Сайк, конечно, ни в коем случае не должен об этом знать. Зная его упрямство, не удивлюсь, если он потеряет к тебе интерес, если посчитает, что я навязываю ему тебя.       Вейро ощущал себя странно, выходя из комнаты Катрайоны. Она сказала это в попытке манипулировать или действительно так считала? Как бы то ни было, это было самое лёгкое задание в его жизни, хотя и ощущалось несколько неловко, словно он встречался с кем-то за деньги…       Сайк метнулся к Вейро, едва завидев его выходящим из дверей.       — Ты в порядке?       — Да…       — По тебе не скажешь.       — Просто странный разговор.       — Что она хотела?       Вейро покачал головой, помня об упомянутой слежке. Или это тоже была манипуляция, чтобы он боялся рассказать правду Сайку? Катрайона в самом деле умела поставить человека в тупик.       — Потом, — едва слышно ответил Вейро, направляясь к лифту. Он отказался ночевать в местной комнате Сайка и молчал, пока они поднимались и пока ехали на мотоцикле в город, окрашенный слабым ореолом рассвета. Они остановились на подземной парковке, но вместо того, чтобы подняться сразу в университет и отправиться спать, Вейро кивнул в сторону двери наружу.       Он редко бывал на улице в столь ранний час. Воздух был наполнен приятной прохладой, солнце ещё не успело превратиться в шар разрушительного жара и выглядело почти безобидно. На мощённом тротуаре после ночи сохранились крошечные капли росы, из-за которых за парнями оставались дорожки влажных следов. В воздухе плыл едва уловимый запах мокрого асфальта и прибитой пыли — тот самый аромат, который бывает только до того, как улицу заполнит людской гомон.       — Ты меня пугаешь… Что сказала Кэт?       Вейро пересказал весь диалог негромким голосом, не забыв упомянуть о своих догадках и размышлениях. Сайк не сильно удивился — Катрайона периодически выбирала эксцентричные методы влияния на подчинённых. Его лицо было немного рассеянным и сонным, с тенями под глазами, когда он смотрел себе под ноги, пока брёл рядом с Вейро. Наконец он поднял взгляд, чтобы озвучить свой вердикт:       — Она убьёт тебя, если узнает, что ты мне рассказал.       — Я знаю.       Вероятно, это было даже не образное выражение.       — Тогда зачем так рисковать? Не боишься? Мне, конечно, приятно, что ты настолько мне доверяешь…       — Это тебе пример того, как нужно поступать, когда дорогой тебе человек становится объектом задания: мы рассказываем правду, а не пытаемся выкрутиться, как уж на сковородке, когда тебя прижмут к стенке. Так понятнее?       Сайк споткнулся.       — Я тебе дорог?       — Это единственное, что ты услышал? — вздохнул Вейро, пытаясь сохранить лицо невозмутимым.       — Ну, ты редко это признаёшь. Не то чтобы я когда-то сомневался в своей ослепительности…       — Вчера.       — Не было никакого вчера. Ты слишком много выпил в клубе.       — И сегодня утром.       — «Сегодня утром» — это прямо сейчас.       Вейро снова вздохнул и решил не ввязываться в продолжение этого бессмысленного разговора. Вместо этого он вспомнил кое-что ещё.       — Катрайона сказала, что ты бросишь меня из чистого упрямства, если узнаешь, что она приказала нам встречаться.       Сайк хмыкнул, его губы медленно растянулись в улыбке.       — Тогда из чистого упрямства я буду с тобой вечность.