Мои раны — твои шрамы

Уайшу пришлось вернуться за Вейро, чтобы отвезти его в здание, где сейчас базировался «Обливиум». Он был за рулём чёрного непримечательного автомобиля и оказался на удивление аккуратным водителем. Салон наполняла неуютная тишина, и на этот раз она вовсе не радовала ─ слишком уж это было не похоже на характер всегда активного Уайша. ─ Как он? ─ не выдержал первым Вейро. ─ Как обычно, ─ тон был ровным, однако можно было заметить, как пальцы Уайша крепче сжали руль. ─ Как обычно, когда он в таком состоянии, я имею в виду. Я отвёз его в его комнату и больше не трогал, он не позволил обработать его раны. ─ Это нормально? Бросать его в таком состоянии? ─ Вейро долго молчал, полагая, что друзьям Сайка лучше знать, как действовать в той или иной ситуации, но этот вопрос не оставлял его в покое. Поймав на себе раздражённый взгляд, он поспешил пояснить. ─ Без осуждения. Просто пытаюсь понять. ─ Иногда лучшее, что ты можешь сделать, ─ это оставить человека в покое. Если есть другой способ, я его не знаю, мы многое перепробовали. Вейро промолчал. Он размышлял о том, что этот способ совсем не подходит тому Сайку, которого он знал, но, как выяснилось сегодня, знал он не так уж много. Заехав внутрь внешне заброшенного тёмного здания, они прошли уже ставшим привычным путём до комнаты Сайка. Уайш кивнул вперёд с видом, будто провожал товарища в логово зверя. ─ Удачи. Вейро кивнул в ответ, почему-то начав нервничать сильнее, и решительно открыл дверь, но на пороге застыл. В комнате был включен только слабый ночник, Сайк с отрешённым лицом сидел на кровати, футболка была снята, и на обнажённом теле в полумраке комнаты темнели росчерки свежих ран: на руках, груди, животе с десяток кровоточащих порезов, от вида которых становилось жутко. Эффект саморазрушения? Тогда что творилось у него на душе? Вейро помнил, какие эмоции испытывал в тот единственный раз, когда его мысли, его чувство вины воплотились в ране на его собственном теле. Но сейчас перед ним был совсем иной уровень ─ глубже, интенсивнее ─ старая травма крепко переплеталась с новыми ошибками, создавая эффект терновой лозы, оплетающей тело, где каждое движение-мысль приводило к новым порезам. Если до этого у Вейро было море вопросов, то все они испарились, когда он увидел Сайка в таком состоянии. Всё на свете могло подождать более подходящего момента. Всё неважно и глупо, кроме того факта, что его любимый человек сейчас страдал. Вейро закрыл дверь, словно запечатал внешний мир, и ступил в покои внутреннего мира Сайка. Он подошёл ближе ─ решительные шаги замедлялись по мере приближения. Что мог сделать он, тот, кто всю жизнь отталкивал людей, кто не знал, как построить нормальные отношения? Неважно. Важно лишь то, что он здесь, несмотря на заверения остальных о том, что он не должен здесь присутствовать. Это его выбор. Его желание. — Твои раны нужно обработать, — тихо сказал Вейро, не зная, как подобрать правильные слова, но желая сделать хоть что-то. — Зачем? Может, и правда незачем ─ сначала нужно было стабилизировать психическое состояние, чтобы избежать появления новых ран, иначе остальное бессмысленно, но Вейро не знал, как это сделать. Он разозлился ─ на собственную беспомощность, на самого себя, на проклятую зависимость тела и души, но тут же подавил порыв, не позволяя себе вспылить в этот раз. ─ Я спрошу у Уайша, где аптечка. Не надо было тебе прогонять его… Однако Вейро не успел сделать и пары шагов, когда слова Сайка нагнали его. — Тебе тоже лучше уйти. Пира всё же была права, говоря, что его лучше оставить одного в такие моменты? Слышать это напрямую было неприятнее, чем Вейро предполагал: боль, смешанная с опостылевшим одиночеством, всколыхнулась в душе и отразилась жгучим покалыванием на запястье. Вейро не взглянул на новую рану. Даже если Пира была права, нельзя оставлять Сайка вот так, с кровоточащими порезами по всему телу. Когда в прошлый раз Вейро было плохо настолько, что он начал ранить самого себя, Сайк сделал всё, чтобы помочь ему. — Совсем, — тихо добавил Сайк, и на его груди, чуть выше солнечного сплетения, буквально на глазах растянулась очередная алая полоса. — Что «совсем»? — Тебе лучше уйти совсем. Расстаться со мной. Вейро вздрогнул. Внутри что-то оборвалось. Он знал, что всё этим закончится, с самого начала, но всё равно оказался не готов услышать это сейчас. Горло словно сжала чья-то ледяная хватка, и сделать короткий вдох удалось с большим трудом. Не помогала дышать и жгучая боль, тянущаяся от шеи к ключицам. Вейро не сомневался, что он ужасен в романтических отношениях, но ведь они только-только начали встречаться… ─ Стоило так добиваться моего согласия, если понимал, что я тебе не нужен? ─ Вейро пытался говорить сдержанно, но обида так и сквозила в дрожащем голосе, и он ненавидел эту предательскую дрожь. ─ Я, конечно, не сомневался, что ты меня бросишь, но не в тот же день… Сайк лишь подавленно взглянул на него и всё так же безжизненно тихо отозвался: — Ты тут не при чём. Вейро взвился, всё же не сдержав очередной виток гнева. ─ Знаешь что? Иди нахуй. Я никуда не пойду. Я отказываю тебе в расставании! Думаешь, можешь при каждом своём депрессивном заскоке меня бросать, а потом приползать обратно? ─ Вейро цеплялся за мысль, что это было спонтанное глупое решение Сайка, о котором он потом пожалеет, потому что альтернатива разрывала его сердце. Он гнал из головы мысли, что Сайк мог предать его доверие снова, что он мог быть не лучше Ширики, которому было весело поиграться чужими чувствами и бросить. Старый шрам на спине напомнил о себе новой порцией боли. Или это был новый? Уже не важно. По спине скатилась тёплая капля. Затем ключицы вновь обожгло болью. Вейро уже не обращал внимания, лишь в первое мгновение отмечая вспышку боли. Он не сводил с Сайка гневного, пытливого и в то же время умоляющего взгляда. Он ненавидел чувствовать себя таким жалким, но не мог перестать ждать ответа ─ чего угодно, что дало бы ему подсказку, что он прав и на самом деле нужен. Сайк протянул руку и медленно коснулся шеи Вейро, его пальцы прочертили дорожку до краёв новообразованной раны. — Почему тебе больно? — Потому что ты… ─ Вейро вспыхнул, но тут же замолчал, не желая вешать на Сайка дополнительный груз вины, однако этого и не требовалось ─ он задал вопрос, на который уже знал ответ. — Вот именно, — Сайк опустил руку. — Я всё время причиняю боль. «Обливиум» забирает всех, кого я люблю: папу, маму, а теперь и ты здесь. Тебе нужно держаться от меня подальше. Вейро начинал понимать, что сейчас крутилось в голове Сайка. Сначала убили его отца, затем мать, которая пыталась его защитить, а через несколько лет в той же ненавистной организации оказывается парень, который ему нравится. Вейро помнил, с каким отчаянием Сайк не хотел пускать его сюда. И вот теперь последней каплей стала Мео, которая находилась на грани смерти из-за того же «Обливиума». Он будто пожирал жизни тех, кто оказывался слишком близко к Сайку. Можно было начать твердить, что в происходящем нет ни капли его вины, вот только Вейро был уверен, что смысл этих слов не дошёл бы до Сайка — слишком глубоко он погрузился в чувство вины и уверенности в собственном проклятии. В горле встал ком, и вместе с тем обруч, стискивающий грудь, будто лопнул, позволяя дышать, боль ─ его собственная боль ─ отступила. — Пожалуйста, просто уйди, — отчаянно прошептал Сайк. Вейро мог рассмотреть в полутьме его тело — не меньше десятка ран, темнеющих на светлой коже. За каждой раной — отдельная мысль, причиняющая вполне реальную боль. Сколько из них открывались раз за разом, когда Сайк протаскивал их за собой по жизни? Какие из бесчисленных шрамов он нанёс себе сам — случайно или в попытке искупить мнимую вину? ─ Не могу. Чувствуя чужую боль как свою, Вейро теперь с отстранённым любопытством взглянул на расцветающие на его теле раны — зеркальное отражение ран Сайка. Значит, вот что бывает, когда подпускаешь кого-то так близко? Когда страдаешь от того, что страдает дорогой тебе человек? Когда… влюблён? С рваным вздохом Вейро сел на кровать и притянул Сайка к себе. Слова никогда не были его сильной стороной, но тело не лгало. Один удар сердца ─ и Сайк крепко обвил руками его талию. Он спрятал лицо в основании его шеи, тёплое дыхание щекотало кожу, когда раздался приглушённый шёпот. — Почему ты не уходишь? Тело нещадно саднило от множества свежих порезов, но Вейро улыбнулся, чувствуя ненормальное в такой ситуации умиротворение, пробивающееся через сопереживание и боль. — Потому что ты этого не хочешь. Сайк шумно выдохнул, сомкнув объятия сильнее ─ то ли в подтверждение, то ли в нечаянном жесте внутренней борьбы. — Прости. Я всё время вынуждаю тебя быть рядом со мной. Я… не могу заставить себя отпустить тебя, даже когда… Вейро ошеломленно замер. Вот, значит, как видел их отношения Сайк? Как одностороннюю зависимость? Навязчивость? Сердце сжалось в груди, каждый удар отзывался болью. Он же несерьёзно? Он говорил так, только потому что был сейчас слишком расстроен? Вейро надеялся, что он не настолько плох в выражении чувств, что так и не смог донести главного. — Ты не можешь вынудить меня делать что-либо, если я этого не хочу, придурок, ─ несмотря на грубость, его голос можно было назвать ласковым. ─ Почему ты всегда прощаешь меня? Снова и снова. ─ Всё… не так, ─ Вейро прикрыл глаза, пытаясь сформулировать в мысли то, что он чувствовал. Почему произносить вслух важные мысли всегда так сложно? ─ Мы оба не идеальные. Сломанные. Ты закрываешь глаза на мои недочёты, я прощаю твои ошибки. У тебя хотя бы хватает смелости извиняться, ─ его чуть подрагивающие пальцы коснулись волос Сайка, нежно перебирая тёмно-русые пряди. ─ Прости, что заставил тебя взять на себя всю ответственность за нас. Я хотел этих отношений не меньше твоего. Знаю, что по мне не всегда это видно. Тебе приходилось снова и снова делать шаги, даже когда я отступал. Но ты с самого начала был прав: я просто боялся. Прости за это. Сайк шелохнулся, с удивлением пытаясь посмотреть Вейро в лицо, но тот смущённо закрыл его глаза ладонью. Сказать нечто подобное вслух было уже подвигом, ещё и посмотреть в эти глаза цвета шторма было бы уже перебором. — Что ты делаешь? — уголки губ Сайка чуть дрогнули в улыбке. — Не пялься на меня. ─ Ты не можешь сказать такую речь после всего и ожидать, что я просто отвечу: «Ага, ладно». ─ Могу и буду. — Ну ты и чудик… — Ты сам меня выбрал. Понятия не имею, что ты во мне нашёл. — Ты невоспитанный грубиян, — согласился Сайк, однако неожиданно начал отвечать на риторический вопрос. — Но меня поразило, насколько сильно ты привязан к отцу. В тот момент я подумал: «Сможет ли кто-нибудь когда-нибудь полюбить меня так же?» Вейро думал, что смутиться сильнее у него не выйдет, но после этих слов он был готов взорваться от стыда. Кто бы мог подумать, что Сайк ответит так честно и вдумчиво? — Заткнись. Мы опять говорим обо мне, — резко перевёл тему Вейро. — А я хочу знать больше о тебе. Намёк на улыбку ушёл с лица Сайка. Он вновь прильнул к Вейро и повалил его на кровать. — Не хочу. Заметив эту очевидную перемену, Вейро не стал наседать. У него было ещё множество вопросов, но все они могли подождать. Он находился здесь не ради ответов, а чтобы помочь Сайку пережить то, что причиняло ему боль, а их короткий разговор, казалось, вытащил его из приступа самобичевания. — Ладно, — Вейро успокаивающе гладил его по голове, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Если это могло помочь, он готов был лежать так хоть целую вечность. — Знаешь, у тебя тоже помойка в голове. Сайк издал короткий смешок. — Меня радует это твоё «тоже». Они ещё долго лежали, иногда перебрасывались тихими ничего не значащими фразами, но больше молчали, пока Сайк не заснул. *** Вейро не спал всю ночь, не выпуская Сайка из объятий. Он будто защищал его от тьмы — внешней и внутренней, и лишь на рассвете осторожно, пытаясь не разбудить, выбрался из постели. Часы показывали 3:49 утра. Тишину разрывали редкие далёкие звуки жителей этажа. Почему-то было тяжело дышать ─ от тяжести мыслей или комнату в самом деле давно не проветривали? Вейро, стараясь действовать как можно тише, поднял металлические жалюзи и открыл окно — прохладный воздух раннего утра приятно огладил кожу. В комнате было темно, и вряд ли одно открытое окно в заброшенном с виду здании могло привлечь ненужное внимание, поэтому Вейро без опаски сел на подоконник. На горизонте забрезжили первые лучи солнца, пока ещё не убийственно горячего. Вид медленно окрашивающегося неба приносил умиротворение в истерзанную длинной ночью душу. Вейро достал из рюкзака сигареты и медленно затянулся. Движения его были вялыми, веки пощипывало от недостатка сна, но количество мыслей в голове не позволяло отдаться сну. Сайк… В какой момент всё стало настолько серьёзно? Больше не имело значения. Вейро стоило прекратить всё ещё тогда, когда привязанность Сайка перестала тревожить и начала приносить удовольствие. Или даже раньше, но теперь это было уже не важно. Этой ночью наконец пришло осознание, насколько глубокой стала связь между ними, и покрытое ранами тело Вейро было тому доказательством. Он снял футболку и бегло осмотрел себя: кожа несильно болела, покрытая местами размазанной подсохшей кровью. Когда-то подобный вид как результат всего одной ночи привёл бы Вейро в ужас, но сейчас лишь вызвал тяжёлый вздох — это невысокая цена за остановку саморазрушения Сайка. Вейро отдал бы больше, если бы потребовалось. Если бы он только мог помочь Сайку справиться с прошлым… Вот только Вейро даже не знал, что именно с ним произошло — всего лишь ужасающие печальные обрывки из жизни. Тёплые руки обернулись вокруг шеи Вейро, обнимая его сзади. Он не слышал, как приблизился Сайк, и вздрогнул от неожиданности. — Что ты делаешь? — проворчал он. — Чего не спишь? — К тебе тот же вопрос. — Прости, — неожиданно выдал Сайк. Вейро растерялся внезапной смене темы. — За что? Рука Сайка почти неощутимо очертила самую крупную из новых ран — под ключицами. — Я сделал тебе больно. — Делай, — слово вырвалось со скоростью мысли, но в тот же момент, как оно прозвучало, Вейро осознал, что абсолютно искренен. Каждый шрам — это воспоминание, история, творящаяся между ними. Дыхание Сайка на секунду сбилось, а затем он перехватил Вейро поперёк груди и, прежде чем тот начал возмущаться, толкнул на кровать. — Всегда знал, что ты мазохист, — пробормотал он, усаживаясь на чужих бёдрах, и пригвоздил Вейро к постели своим телом, когда прижал его запястья по обе стороны от головы. Медленно, словно боясь, что в этот раз встретит настоящее сопротивление, Сайк склонился и поцеловал Вейро. Можно было лишь догадываться, что происходило в его голове теперь ─ после короткого сна он выглядел более осознанным и похожим на обычного себя, но его взгляд изменился, став более глубоким, будто стены, окружающие внутренний мир Сайка, немного отступили. Недостаточно, чтобы открыться полностью, но однозначно пуская Вейро глубже. По крайней мере, он на это надеялся. Он до сих пор чувствовал неловкость и стыд за недавний слишком откровенный разговор, но кому-то из них нужно было открыться первым, и Вейро решил, что должен сделать этот шаг первым, раз уж просит Сайка быть искренним. Он с трудом отбросил лишние мысли и беспокойства и сейчас просто принял их обоих ─ вместе и по отдельности, со всеми их ошибками, недомолвками и недочётами. Его тело расслабилось под Сайком и тот, ощутив это, стал более уверенным. Он прервал поцелуй, в глазах мелькнуло что-то игривое. ─ Доверяешь мне? Полуулыбка Сайка и его вызывающий взгляд заставили Вейро засомневаться, но, как бы то ни было, он ответил честно, хоть и не слишком уверенно ─ соврать при такой близости, когда чужое дыхание касалось губ, казалось чем-то невозможным. ─ Да. ─ У меня есть кое-что, что тебе понравится. Сайк приподнялся, потянулся к столику у кровати и мгновением позже вновь уселся на бёдрах, держа в руках чёрную шёлковую ленту. Вейро уставился на неё, усилием воли пытаясь не покраснеть. ─ И что заставило тебя думать, что мне понравится… связывание? Сайк рассмеялся ─ тихо и не так ярко, как прежде, но определённо с воодушевлением. ─ Хотя бы то, что тебе хватило секунды, чтобы понять, для чего она. Ну и, конечно, тот незначительный факт, что ты всегда возбуждаешься, когда я забираю у тебя контроль. Попытка не покраснеть провалилась. Вейро открыл рот, чтобы начать отрицать этот постыдный момент, но вспомнил, что сегодня ночью он говорил и более неловкие вещи, а потому уже поздно играть в невозмутимость. А кроме того, безжизненный взгляд Сайка до сих пор был свеж в памяти, потому, если ему хотелось немного смутить Вейро, пусть развлекается. ─ Допустим… ─ И тебе очень повезло, потому что тебе нравится отдавать контроль, а мне ─ держать ситуацию под контролем. Не хочу забегать вперёд, но звучит, как будто мы идеальная пара, тебе не кажется? ─ усмешка Сайка стала более самодовольной, и он многозначительно кивнул на руки Вейро. Тот протянул их вперёд, укладывая запястья на прохладный шёлк ленты и упорно делая вид, что его щёки не горят. ─ Хорошо, что не наоборот, ─ продолжал невозмутимо болтать Сайк, крепко связывая запястья, словно не делал сейчас что-то безумно горячее в глазах Вейро. ─ Я уверен, что, если дать тебе возможность связать меня, ты привяжешь меня к кровати и бросишь там на несколько часов, чтобы не путался под ногами. Вейро невольно рассмеялся, оторвав взгляд от гипнотических движений связывающих его рук. ─ Я бы ещё использовал кляп. Он тебе очень пойдёт, клянусь. Сайк улыбнулся и затянул узел, а затем привязал второй конец ленты к изголовью кровати. ─ Я рассмотрю твоё предложение, ─ он взглянул вниз, на Вейро, и тот почти физически ощутил перемену в этом взгляде. ─ Тебе тоже идёт. Вейро вновь вспыхнул. Он ощущал себя неоднозначно, лежа на кровати с привязанными над головой руками ─ уязвимо и беспомощно, но от того возбуждающе. Шёлковая лента мягко врезалась в запястье. Сердце учащённо стучало в груди, в низу живота разгоралось постыдное, но от этого не менее горячее желание, для которого хватило только взгляда и одной чёртовой ленты. Сайк провёл пальцами по его обнажённому предплечью, и Вейро вздрогнул — прикосновение было таким внимательным и неторопливым, будто тот изучал реакцию его тела. Будто видел его насквозь и наслаждался тем, что видит. Эта мысль прожгла сознание Вейро. Смущение смешивалось с возбуждением, создавая опьяняющий коктейль. Он ненавидел, как легко Сайк читал его каждый раз, но в то же время в этом было нечто освобождающее. Это было похоже на принятие. Больше не нужно было притворяться, не нужно было скрывать дрожь в голосе или предательски участившееся дыхание, когда пальцы с предплечья скользнули ниже, к плечу, затем пробежались по выпирающим рёбрам, избегая свежих ночных ран. Вейро неосознанно втянул живот, слегка напрягаясь от лёгких щекочущих прикосновений. Сайк напротив выглядел спокойно, однако можно было заметить, как расширились его зрачки, когда он проследил взглядом движение своей руки. Он наклонился, его губы коснулись шеи Вейро — лёгкое, почти невесомое прикосновение плавно перетекло в горячий поцелуй, заставивший дыхание сбиться. Вейро рвано вдохнул, чувствуя, как зубы Сайка слегка задели кожу, не причиняя боли, но действуя на грани. Нежное покусывание, за которым следовал успокаивающий влажный язык, и этот контраст сводил с ума. Вейро прикрыл глаза, слегка дёргаясь и натягивая ленту. Невозможность коснуться в ответ одновременно приводила его в исступление и обостряла обжигающее чувство контроля над ним. Сайк провёл ладонью вниз к его животу, задерживаясь на мгновение у рёбер, наверняка чувствуя, как под пальцами колотится сердце. Его губы двинулись вверх, к челюсти, затем к уголку рта, и Вейро повернул голову, чтобы поймать их своими, но тот с дразнящим смешком отстранился, оставив его в мучительном ожидании. Вейро приоткрыл глаза — Сайк смотрел на него с тем же глубоким, почти гипнотизирующим выражением, что и раньше, но теперь в его взгляде было что-то ещё — тёплое и нежное, несмотря на игривость. Наконец их губы соприкоснулись ─ не так, как прежде, не стремительно, не жадно, а медленно, глубоко, словно Сайк пробовал на вкус каждый вдох, каждый приглушённый звук, вырывающийся из горла Вейро. Принимая правила игры, тот отвечал с той же неторопливой страстью, теряясь в этом поцелуе, в языке, который скользил вдоль его собственного с почти неуловимым давлением, заставляя тело напрягаться в нетерпении. Ладонь Сайка скользнула вниз по бедру, мучительная медлительность его движений вызывала мелкую дрожь предвкушения. Вейро шумно выдохнул, чувствуя, как его тело отзывалось на каждое прикосновение — живот сжался, бёдра непроизвольно двинулись вверх. ─ Я начинаю думать, что ты связал меня, чтобы поиздеваться, ─ проворчал он в губы Сайка и услышал, как тот тихо усмехнулся. Вейро хотел возмутиться, но слова растворились в следующем поцелуе, наполненном несдержанной, нарастающей жаждой Сайка. Он вновь невольно дёрнулся, шёлк ленты болезненно впился в запястья, но Вейро уже почти не замечал этого — всё его внимание было приковано к ладоням, скользящим по его телу с неторопливостью. Каждое движение пальцев будто прожигало кожу, оставляя за собой тропу мурашек. Сайк оторвался от губ Вейро, оставив их приоткрытыми, жадно хватающими воздух. Он поцеловал под линией челюсти, затем за ухом, наверняка вновь оставляя темнеющие следы на загорелой коже. Вейро запрокинул голову ─ дыхание стало глубже, сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно даже в тишине комнаты. Ладонь Сайка медленно скользнула вниз по животу, пальцы зацепили край брюк, стягивая их и отбрасывая на пол. Не прерывая поцелуев, он слегка развёл ноги Вейро, удобнее устраиваясь между ними. Вейро выгнулся навстречу, потираясь твёрдым пахом о бёдра Сайка. Жар в животе пульсировал в такт учащённому сердцебиению. ─ Ты всегда такой нетерпеливый. Дай насладиться процессом, ─ пожаловался Сайк, но его голос был хриплым от сдерживаемого возбуждения. Вейро бросил на него раздражённый и осуждающий взгляд, решив, что это был первый и последний раз, когда он разрешил ограничить свои движения. ─ В следующий раз я свяжу тебя и наслаждайся процессом, сколько захочешь. ─ Дай угадаю: в одиночестве? ─ Какой догадливый. Сайк ответил ему тихим смехом и вновь поцеловал ─ Вейро был почти уверен, что это просто способ заткнуть его. Но Сайк перестал его дразнить, потянувшись за лубрикантом, и это было всё, что имело значение. Ощутив толчок, Вейро до крови прикусил губу. Мир сузился до этого мгновения, до медленного, глубокого движения внутри него. Больше не было стыда, не было тревожных мыслей — только прерывистые вздохи и задушенные звуки, смешивающиеся в тишине комнаты. Вейро пытался быть тише, опасаясь повторить ту же ошибку, что и в общежитии ─ он не хотел ловить на себе косые взгляды в «Обливиуме». Даже если никто и так не сомневался, что они с Сайком вместе, он собирался сохранить остатки гордости хотя бы здесь. И всё же предательские стоны вырывались из его горла, глухие и хриплые, сдержанные, когда пальцы Сайка впивались в его бёдра, а губы прижимались к его шее, оставляя алые следы. Вейро чувствовал, как с каждым толчком напряжение внутри него нарастает, становясь почти невыносимым, пока не взорвалось ярким падением в бездну. Мгновениями позже в комнате зазвенела тишина — только их дыхание и шелест простыни, когда Сайк развязывал ленту, освобождая запястья Вейро с покрасневшими следами. Останутся синяки? Вейро вздохнул и закрыл глаза, понимая, что ему всё равно. Впервые за долгое время ему не хотелось убегать - ни от Сайка, ни от себя.