Лагерь.

— Намджун, Джун, черт, Намджун, Джуни, ну Джуни, ну блин, Ким Намджун! — омега кричит над ухом парня, пытаясь того растормошить, но что-то явно шло не так, ибо альфа все так же тихо спит, удерживая подушку Чимина в своих крепких объятьях. — Ким, отец мой альфа, Намджун, немедленно вставай, альфья ты задница, мы проспали. Завтрак уже прошел, тренировка в самом разгаре, ну Джун, — хнычет омега, а тому хоть бы хны. Ни-че-го не помогает, совсем. — Если ты сейчас же не проснёшься, я... я отдам утренний поцелуй Сокджину, все, а ты тут спи, — Чимин выходит из комнаты, как можно громче хлопнув дверью. Пускай дальше спит. И минуты не прошло, как рассерженный альфа выскочил из комнаты Пака, весь красный от злости. — А ну повтори, кому ты утренний поцелуй отдашь? — хватает мальчишку, сильно припечатывая к стене, из-за чего от омеги послышался тихий писк, благо в коридоре никого не было. — Один день ничего не сделает. К тому же мне нужно в город. Один маленький омежка не хочет возвращать мне мою ветровку, поэтому я поеду покупать новую. — Да, отдам Джину, — дует свои губы, притягивая Кима за воротник его поло, впиваясь в губы сладким, но таким неумелым поцелуем. Есть все шансы, что именно сейчас их застукают, но кого это волнует, когда между ними такой пожар, такие эмоции. — Возьмешь меня с собой, — омежка улыбается как-то легко, прижимаясь всем телом к альфе. Вчера пол ночи они целовались, так и не затронув тему отношений, точнее: в каком они статусе отношений. А сейчас как-то не до этого, возможно, альфу уже ждут, но его это явно не ебет(он в своих мыслях другого ебет). — Я подумаю. Если будешь себя хорошо вести, то возьму. Беги на площадку. Мне нужно зайти к Сокджину и предупредить, что ты поедешь со мной. — Альфа целует омегу в ушко на прощание, а после идет в сторону комнаты друга. Странный омега. Намджун от него без ума.

* * *

— У нас четыре часа. Пойдем на остановку. Надо ждать автобус. — Джун, а я тебе нравлюсь? Ну, как омега, — Чимин дурак, или же омега просто хочет услышать признание и наконец разъяснить, кто они друг другу. Прилипнув к чужой руке, омежка щипает старшего за бок, широко улыбаясь, а позже смущается, когда видит странные взгляды старших на себе. Немного страшновато, а еще очень неловко, но, собственно, кого это волнует. — Джун, — дует свои губки, уже думая, как можно было обидеться. Чимин такой: что ни слово — обида. — Если бы ты мне не нравился, я бы тебя ни за что с собой в город не взял. Да, Чимин. Ты мне нравишься. — Альфа глупо улыбается мальчишке и берет его за руку, тянет ближе к себе. На остальных Джуну как-то поебать, если честно. Да и кому какое дело до них с Чимином? — Ты хочешь себе что-нибудь купить? Я могу добавить тебе денег, если надо. — Нет, мне нужно кое-что, но тебе пока что знать про это не нужно, — тыкает старшего в лоб, как раз подходя именно в тот момент, когда автобус остановился у остановки. До ближайшего метро где-то минут десять езды, поэтому есть немного времени, чтобы попробовать кое-что сделать. Омега тянет альфу на самые последние места после покупки билета. Сейчас тут почти никого, а их отгораживает огромное зеркало. Младший даже не ждет, когда тронется машина, сразу дергая Кима на себя. Ему так хочется почувствовать этот вкус сладких губ, этот запах ментола, эти жаркие касания. Пак даже не стесняется того, что их могут увидеть в окно, он смело лезет к парню, целуя, как умалишенный. Ким полностью поддерживает прихоть омеги, поэтому уже через пару секунд Пак был плотно прижат крепкой грудью к окну транспорта. — Что это? Что ты хочешь купить? Почему я не должен знать? — возмущается, недовольно хмуря брови. Забавно смотрится со стороны вся эта картина. Словно альфа со стеной разговаривает, ведь омежку ни капли не видно за широкими плечами. — Если это что-то запрещенное, то в лагерь ты не вернешься, а останешься в том же магазине. Понятно? — ведёт влажную дорожку коротких поцелуев по его шее, приближается к губам и замирает в паре сантиметров от них. — Глупый, это по омежьим делам, так что, я не могу тебе сказать, пока что... — задумчиво тянет омега, не теряя ни секунды, снова воссоединяя поцелуй. Ему слишком мало альфы, слишком. Маленькие ладошки скользят по широкой груди, пока их языки творят что-то неисправимое. Чимин только вошел в раж, когда объявили их остановку. Парни еле успели выбежать, пока на них смотрели люди пожилого возраста с каким-то укором. Около метро, да и в самой подземке народу столько, что потеряться очень просто. Взяв Кима за руку, омега переплел их пальцы, довольно шагая вперед. Время маленькой мести за утро. — Ты меня с ума когда-нибудь сведешь, маленький лис. Или же меня посадят. — Альфа заводит мальчишку в поезд, купив перед этим два билета до центральной станции. Чимина он усадил на кресло, а сам встал напротив, тем самым отгораживая омегу от других людей. — Чимин, и давно ты с Таку общаешься? Я бы завязал с дружбой с таким человеком. До добра не доведет. — Ну и ладно, тебе какая разница, мой друг, — в голове тысяча и одна мысль, но все меняет одно действие: при отправке поезда Намджун качнулся вперед всем телом. Народу становилось все и больше и больше, а место стоило уступить пожилой женщине. Рыжий чуть помедлив, освободил сиденье, встав между Намджуном и стеной. Омегу даже не видно за альфой, что очень сильно радует. Поезд снова трогается, пока рука Чимина скользит по чужой пряжке, задевая пах своими шаловливыми пальчиками. Пак старается делать все настолько аккуратно, насколько это возможно. Чуть замедлив действие, он пальчиками сквозь ткань джинс нащупывает головку, проводя по ней с особым нажимом. Намджун от этого здорово смутился, выпучив свои карие глаза на младшего. Ну и как это называть? — Чимин, это перебор. — Шепчет тому на ушко, а после берет ручки Чимина в свои, отводит взгляд в сторону. Неловко. Но с другой стороны как-то совсем сумбурно. Как ему вообще такое в голову пришло? — Нам ехать больше двадцати минут, — Чим вырывает свою руку, снова приставляя ту к паху. Неужели он так нравится Киму, потому что реакция очень долго ждать себя не заставила. Член уже стоял в полной боевой, ожидая своего полного назначения, но увы, это транспорт общественный, значит ничего не получится, ну или почти ничего. Пальчики быстро скользят еще ниже, задевая молнию. Тихий вжик и рука проскальзывает внутрь, хватая твердеющий орган полностью. Слышал тихий вздох, Чимин понимает, что делает все правильно; на лице расплывается легкая ухмылка, а пальчики постепенно проходят под ткань боксер, начиная массировать головку, проходясь ноготками по уретре. Намджун готов сдохнуть от передоза ощущений. — Вечером ты обязательно будешь наказан. — Это все, что получилось сказать Намджуну, потому что его голова была забита совершенно другим. Смирившись, альфа лишь плотнее прижался к младшему, прикрывая тяжелые веки глаз. Не сказать, что это просто восхитительное чувство, но все же.

* * *

— Чимин, ни стыда, ни совести. О чем ты вообще думал? Нас же могли застукать. — Не застукали же, так что не парься, все хорошо, — омега несколько раз чмокает парня в губы, убегая чуть дальше. Альфе нужно было купить ветровку, пускай идет, Чимин же пока сбегает в его магазин, — ты иди, я тебя догоню, — Ким даже ничего ответит не успел, как рыжая макушка скрылась за стеллажами с газетами. Путь был близкий, но слишком смущающий, а еще парню нужно полностью переосмыслить все то, что он сделал в поезде. Ибо он до сих пор не отдает отчета, а когда же до него доходит, тот краснеет так, как никогда, закрывая лицо от прохожих, которые «знают», как казалось самому Паку, обо всем. Купив все необходимое, младший пулей вылетел из магазина, еще раз пройдясь по списку. Пакетик большой получился. В магазине слишком душно, поэтому омега выходит на улицу, но и это не спасает, или же ему так плохо и невыносимо жарко; пот стекает в три ручья, а в глазах иногда темнеет. Чимин достал телефон, смотря на число. Попал... Намджун быстро справился с покупкой новой ветровки. А все потому, что он схватил первую попавшуюся вещь его размера. В добавок он решил взять кепку и новую футболку. Почему бы и да? Положив новые вещи в свою сумку, мужчина вышел из магазина и стал осматриваться, нет ли по близости Чимина. Но каково было лицо Намджуна, когда он почувствовал слишком яркий запах его омеги. Найти Чимина быстро у него не получилось, поэтому альфа стал ему звонить. — Чимин, ты закончил? Нам пора. — М, Намджун, я это, я сам доберусь до лагеря, — в голосе слышится какая-то паника, а еще омегу слышно так, словно он стоит где-то за углом. Даже не услышав ничего в ответ, Чимин скинул звонок, сразу же убегая в противоположную сторону, но какого же было его удивление, когда он врезался в крепкую грудь, а в легкие забился такой манящий, яркий запах ментола. — Черт, — младший прикусывает губу почти до крови, ярко ощущая боль. Это слишком странно, но тело само движется; маленький носик утыкается в чужую шею, вбирая чужой запах настолько сильно, насколько позволяет объем легких. Язычок медленно касается разгоряченной кожи альфы, медленно ведя дорожку. Чимин уже ничего не соображает, а прохожие альфы так и косятся на парочку, смотря глазами полными желания. — Намджун... — слишком пошло, слишком сочно, но шепот пробирает по самую душу. Альфа следит за действиями омеги, как завороженный, не понимает, что ему сейчас надо делать. Чимина просто хочется. Хочется в том смысле, котором по-жесткому, без этих нежных прелюдий и ласк — это все пустая трата времени. Но все не так просто. Чимину шестнадцать, Намджуну двадцать четыре. У Чимина течка, а Намджун помочь ему хочет. Но нельзя. Когда-то он вел беседу с Сокджином о подростках, о половом созревании и прочем. Джун тогда только начал работать вожатым. Старший рассказал Киму о том, как этот возраст важен для ребенка. Первая течка, первый гон, не важно, подросток должен пережить ее без помощи противоположного пола. И так желательно три-четыре раз. Если не последовать этому правилу, тогда будут большие проблемы со здоровьем. Сейчас альфа на святом духу держится, потому что в его руках такой мягкий и податливый омега прямым текстом просит его трахнуть. Альфе ничего не осталось, кроме как закутать Чимина в свою новую ветровку, взять на руки и бежать к ближайшему дешевому мотелю. — Прости, Чимин, но не сегодня. — Шепчет Наму сам себе под нос и забегает в здание.

* * *

Дрожащие руки высыпают содержимое пакета, а щеки горят от стыда. Чимин сейчас мылся в ванной, а альфа пытался найти хоть что-то, что поможет Чимину с его болью, роясь в омежьем пакете из аптеки. — Нашёл. — Улыбается, облегченно вздохнув. Намджун нашёл пачку легких блокаторов. — Чимин, ты закончил? — мужчина достает из уже своей сумки футболку, которую он купил добрых полчаса назад, и заходит к Паку в комнату. Складывает вещи на тумбе, а сам садится у ванной на колени. Чим выглядел паршивенько, если честно, потрепано. Но Намджун дал себе слово: не сегодня. Он берет пачку блокаторов и выдавливает несколько таблеток из пластинки себе в ладонь, протягивая их Чимину. — Я ничем тебе помочь не могу, так что не смотри на меня так. — Сказал Намджун хрипло, поймав на себе немного странный взгляд от младшего, который вызывал жуткое чувство вины и табун мурашек по спине и рукам. — У тебя могут быть проблемы, если я все-таки сделаю это с тобой. А мне совсем этого не хочется. — Садится уже на пол, боком облокачиваясь о бортик белоснежной ванны. Тяжело вдыхает сладкий запах омеги и морщится, повторяя у себя в голове эти слова: «Нельзя. Нельзя. Нельзя.» — Намджун, — тихо скулит омега, скребя пальчиком по белоснежному слою чугуна в ванной. Вода уже давно остыла, но омеге все равно. Проглотив кое-как таблетки, Чимин что-то невнятно пробормотал, снова опираясь головой о стенку, ставя свой подбородок на острые подростковые колени. Внутри бурчит миллионы эмоций, подкрепленные вопросами, точнее одним: «почему?». Почему Намджун не хочет его? Почему пичкает таблетками, когда знает, ну... должен, что рядом с истинным все только усиливается, а что сейчас. Паку так больно никогда не было. Ему слишком плохо, внутри разливается лава, самая настоящая, плавя каждый орган, каждую клеточку внутри молодого организма. А еще больно от осознания, что собственный альфа не воспринимает тебя, как омегу, сторонясь, словно ты чумой болеешь. Обидно, очень, и несправедливо, но кому выскажешь свою мысль, слушателей не так много, а и есть ли они вообще. — Намджун, я тебя правда не привлекаю, — Чимин дурак, самый настоящий, если позволил взять эмоциям над собой верх, а в совокупности с подростковыми гормонами, так еще и во время течки, да парень просто ходячая бомба с эмоциями. Одно маленькое, еле заметное движение, и будет «бум», каких никто не видел. По щеке катится одинокая, маленькая, но такая горькая слеза. Обрываясь на подбородке, она медленно падает в воду, смешиваясь с миллиардами капель внутри, становясь одной из тех, кто остужает юное тело, позволяя находится в максимальном комфорте. — Не говори ерунды, пожалуйста. Мы оба на пределе, Чимин. Но это так не работает. — Намджун зол. Но зол он в основном на себя. Вот стоило ему сегодня брать Пака с собой!? Знал же, что что-то обязательно случится. И Сокджин его еще отговаривал, мол, не делай глупостей и оставь ребенка в лагере. Он ведь тебе ничем не поможет в городе. Намджун долго сидел и думал об этой ситуации, в итоге кое-какая идея все-таки посетила его головушку. — Я могу тебя поласкать, если тебе не плохо. Но не более, понятно? — мужчина нависает над омегой и помогает ему подняться из воды. Та уже успела остыть к этому времени. Неужели они так долго сидели в ванной? — С каждой минутой мне все больнее и больнее, — шепчет Чимин куда-то в самую шею, обвивая ее своим ручками. Внутри все напряглось по струнке от горячих, даже можно сказать обжигающих касаний. — Почему ты не меня не хочешь? — вопрос в лоб, терпеть сил не то, чтобы нет, они уж слишком давно иссякли, просто больно. У подростка течки вообще каждый раз проходили очень болезненно вот уже год. Омегу сажают на дощечку, стоящей поперек ванной. Чимин сам разводит свои ноги, ему, конечно, немного стыдно, потому что не успел себя подготовить; сначала чуть сводит колени, а после открывает вид на свой пах. Стыдновато, но сейчас не то время, когда нужно скрывать. — В других условиях я бы тебя отругал за такой вопрос... Но я сейчас не в том настроении. — Уже рычит Нам, тяжело выдыхая. Ну все, достаточно. Больше он не продержится. Надо с этим поскорее справиться. — Потом не жалуйся, что все прошло не так, как ты в своих снах видел. Мне надоело. — От Нама подобные слова как угроза звучат, но Чимин должен сейчас понять, что это очень хорошо. Прав был Сокджин, когда сказал Чимину, что у Джуна херовая выдержка. Он не умеет ждать и терпеть. Ким целует Чимина в губы больно, жадно, пока руками оглаживал чужое тело. Правда прекрасен. Не часто Киму такие попадались, но он надеется, что этот малыш останется с ним навсегда. Тихий писк младшего заставил Джуна вовремя себя угомонить. Все же это омега, а омеги ласку любят. — Давай лучше перейдем на кровать. — Берет его на руки и идет к большой кровати. Укладывается на спину, а омежку усаживает поверх своих бедер. Черт возьми, он последний раз так переживал в свой первый раз. Ситуация была схожая, но все же. — Намджун, даже если я буду что-то говорить, просить остановиться, не слушай, хорошо? — Чимин сам не до конца понимает, на что подписался, но с уверенностью может сказать, что ему до чертиков нравится эти нежные касания губ к шее, эти сильные руки на тонкой талии. Руки снова скользят к паху, как это было пару часов назад в метро. Ясное дело за такой большой срок все уже успокоилось, или нет, потому что бугорок в области паха есть, и очень заметный. Омега садится на него сверху, лишь расстегнув ремень и ширинку; начинает ерзать, медленно двигая бедрами, имитируя самые разные движения, до сей момента ему слишком чуждые. Где-то там в пакете среди огромной кучи разных таблеток есть пачка презервативов, именно за ней младший так настойчиво тянется, ведь риск забеременеть, даже в первый раз, ну слишком велик. Так рисковать нельзя, к тому же Чимину скоро семнадцать, он сам еще ребенок. Сей коробочку Намджун естественно заприметил, когда искал блокаторы для Чимина. Он припрятал их себе в карман, поэтому сейчас Чимину беспокоиться было не о чем. — Не там ищешь. — Альфа достает из кармана своих штанов пачку презервативов и тянет глянцевый пакетик, но раскрывать его не спешит. — Ты все заранее что ли продумал? Ты не перестаешь меня удивлять, Минни. — Альфа опрокидывает младшего на спину, нависая сверху. Футболка ненужной тряпкой летит в сторону. Душно. Джун обязан видеть и слышать все. — Расслабься, хорошо? — альфа нежно целует омегу в губы, проводя ладонью по внутренней части бедра, пальцы пробегаются по всей длине члена, ягодицам. Нам надавливает на предательски сжатое колечко мышц несильно и проникает в омежку пока только одним пальцем. Разрабатывает непокорные мышцы. Спешить некуда. Впереди еще весь вечер и ночь. Чимину с Джуном в любом случае сегодня назад на базу не попасть. В таком-то состоянии... — Говори мне все, что чувствуешь и хочешь почувствовать, понял? — Мх, хватит уже говорить, я хочу тебя, — Чимин почти не слышит слов альфы, лишь сильнее разводя ноги. Малыш не такой уж и узкий, как понял Ким, ведь три пальца проходят очень даже неплохо; этот маленький секрет, что Минни иногда любит играть с собой не стоит кому-то знать, а если уж на то пошло, омежка тот еще маленький извращенец, но девственности не стал себя лишать инородным предметом, хотя очень хотелось попробовать, узнать, как это. Разведя ноги на полную, омега лежал почти в полной «бабочке». Благо он несколько лет ходил на гимнастику. Пальчиками ведет по шее, вплетая их в волосы, чуть оттягивая. Приятное чувство, слишком. Пальцы двигаются в анусе с огромной скоростью, заставляя не просто стонать, срывать голос, надрываясь изо всех сил.

* * *

Ким входит в нутро Пака одним быстрым и грубым толчком. Головка его члена затрагивает внутренние стенки живота и выпирает, что серьезно напрягло Нама, и он немного качнулся назад. Это омега такой худой или он такой длинный? Или что-то снова пошло не так? — Моему малышу хорошо? — басит тому на ушко и выдыхает тяжело. От этого чувства узости Намджуну голову сносит. Он хочет этого малыша, по-жесткому, долго. Но лучше им начать более спокойно и сдержанно, ведь кровать скрипит, а ломать ее совершенно не хочется. Уж тем более платить штраф за ее сломанный вид. — Д-да, — Чимин стонет слишком громко. Ему нравится это чувство заполненности, и каждый раз, когда член со всей силы бьет в тугую стенку живота, являя член изнутри, омега скулит. Так хорошо ему не было никогда. — Я хочу сильнее, — шепчет куда-то в основание шеи, подвиливая своими бедрами в такт толчков. Внутри все разгорается с еще большей силы, смазка капает сильнее, пачкая все вокруг, наполняя маленькое помещение приторным смешением ароматов. Чимин хватает чужую руку, переплетая пальцы, ему очень важен этот жест, он смотрит в глаза Намджуна, но видит лишь похоть. Неужели никаких чувств? — Ч-что ты чу-увствуешь? Альфа крепко сжимает чужую лапку в своей ладони и тихо смеется, смотря ему в глаза. Целует эти сладкие губы, медленно смакуя их вкус. — Счастье. Я счастлив, Чимин, что ты сейчас со мной. Толчки становятся сильнее, поцелуи более дерзкие. Альфе нравится такой Чимин: маленький, развратный омежка, так сладко стонущий под ним. Он бы не просто поцеловал его, он бы вылизал его, абсолютно везде. Он слишком сладкий, приторный. Руки старшего оглаживают мягкие ягодицы омежки, несильно сжимая. Он чувствует: еще немного... Пак кончает слишком неожиданно, очень обильно, марая свой живот. Намджун тоже замедляется, настолько сильно вбиваясь в молодое омежье тело, что кровать скрипит еще сильнее, ударяясь об стену. Альфа рычит, изливаясь в презерватив и выходит до того, как завязался узел.