empty sound

⚡

Приятная сонная атмосфера комнаты окутывала своей расслабляющей пеленой едва проснувшегося лохматого Тэхена, но, увы, абсолютно всю эту прекрасную картину портили лишь наглые приставучие лучи так не вовремя поднявшегося безумно яркого утреннего солнца, имевшего ужаснейшую привычку - издеваться над спящими людьми, очерняя удивительно красивое утро своим бестактным безнаказанным поведением. Да, Тэхен и вправду не любил утреннее пробуждение, доставляющие ему лишь одни адские мучения, громко оповещавшие о начале нового гребаного дня. Он никогда не думал, что может что-то настолько сильно ненавидеть. Он всегда был терпелив как к окружающим его людям, так и вещам, но почему-то именно солнце не входило в эти рамки. Наоборот оно запросто ломало самые крепкие оковы, порой умудряющиеся прекраснейше сдерживать его адский гнев прямо в точке кипения, а сломав их окончательно заставляло чувствовать себя неимоверно отвратно. Свет неприятно слепил закрывающиеся глаза расслабленного омеги, заставляя его сморщиться, успевая уже по привычке всей своей душой возненавидеть этот день. Оранжево-желтые лучи только-только начавшегося дня забирались даже в самые дальние темные уголки комнаты через огромное панорамное окно, будто специально пропускавшее их внутрь, словно какой-то сообщник очередного злосчастного преступления. Недовольно мыча, Тэхен попытался последний раз спрятаться под мягким теплым одеялом, спасая свою шкуру от окружающего уже вовсю бодрствующего мира. Но, к его огромному сожалению, ему так и не удалось вновь заснуть, теперь проклиная уже и свой мозг, по ходу тоже решивший, что пора бы вставать, прекращая бессмысленное валяние на помятой кровати. Ким сел на край кровати, свешивая ноги вниз и вяло протирая глаза. Он сидел, будто застыв во времени, наблюдая за проезжающими внизу машинами, прохожими, толи опаздывающими куда-то, толи просто идущими вперед, наслаждаясь каждым мгновением этого великолепного прохладного осеннего утра. Его свежесть ощущалась даже внутри теплого уютного дома. Окончательно разбудив Тэхена, она внезапно исчезла, словно ничего и не было, оставляя омегу наедине с самим собой. Встав с кровати, Тэхен осмотрелся, про себя отмечая, что ночка то была действительно бурная, учитывая текущее состояние кровати. Белоснежные простыни, впитавшие в себя смешавшиеся запахи альфы и омеги, с засохшими на них пятнами спермы, так же как и на одеяле скомканном Тэхеном и теперь покорно лежащим мятым комком на краю кровати. Подушки, разбросанные по всему полу, похоже, также стали жертвами их безумных эмоций, накрывших тогда обоих с головой. Увы, их спасти немного не получилось. Они героически пали в пылу страсти на холодный пол, окончательно лишивший их последнего тепла, еще еле-еле сохранявшегося в их мягких телах. Слишком утрировать про важность вещей и одушевлять их, словно в какой-нибудь старой доброй сказке, конечно забавно, но сейчас есть вопросы и поважнее. Например, вопрос того, блять, почему именно ему самому все это сейчас убирать?! - Нет, ну серьезно?! Сраный Чон Чонгук! - Тэхен, воя, словно раненый зверь, начал подбирать подушки с пола, попутно снимая с них запачканные наволочки и отбрасывая их в сторону в отдельную кучу грязного белья. Наконец, расправившись со всеми, как оказалось, вообще незначительными проблемами, даже скорее проблемками, он обвел теперь идеально чистую комнату, не учитывая незаправленной кровати, оценивающим взглядом, довольно хмыкая себе под нос. Наверное, это было впервые, когда Тэхен испытывал такое сильное ощущение удовлетворения собственной работой и какой-то особенной теплоты после изнуряющей уборки. Но ему это даже нравилось, заставляя оставить всю свою обычную злость, обиду и приходящее с ними плохое настроение в прошлом, с улыбкой заходя в ванную комнату и включая воду в душевой кабинке. Струи теплой обволакивающей воды падали на замерзшее тело обнаженного омеги, пуская по нему волны мурашек. Он долно стоял внутри, смывая с себя все последствия прошлой безбашенной ночи с Чонгуком, оставившей несгладимое прекрасное впечатление и вызывающее на лице лишь несдержанно-довольную улыбку. У Тэхена раньше уже бывало много незабываемых моментов и ночей, но эта, бесспорно, была самой-самой лучшей. Сравнивая их друг с другом, можно сказать лишь одно - намного круче, когда ты испытываешь настолько большой спектр эмоций, что описать потом просто невозможно. Вспоминаются как давно позабытые эмоции, типо банального счастья, радости или смущения, так и появляются новые, те которые можно испытать лишь встретив того самого человека. Дверца ванной комнаты открылась, впуская в прохладную спальню пары теплого воздуха, белым паром разлетающимися по ней. Большая разница температур сильно била по разгоряченной теплым душем коже, обжигая ее своим ледяным дыханием. Он стоял напротив подсвечивающегося алмазно-белыми светодиодами кристально чистого зеркала, суша свои темно-серые намокшие от воды волосы махровым мягким полотенцем. Вдруг омега прекратил застыл, прекращая свое недавнее занятие, отвлекшись на кокой-то немного размытый нечеткий предмет, отражающийся где-то в левом нижнем углу зеркала. Повернувшись в сторону кровати, Тэхен пошел к темной ивово-коричневой кожаной тумбочке, на которой кто-то оставил... Его любимые очки? Да, он совсем про них забыл, увлекшись притворным удивлением по факту полностью раскрытым картам Юнги и мастерски играя свою роль всеми любимого шумного идиота. Он хотел их одеть еще в начале, но рожа офигевшего Юнги в лифте заставила Тэхена забыть о них, отдавая предпочтение сладостному чувству, возникшему от какой-то своеобразной мести. Потом он просто-напросто проебал их, оставив где-то непонятно где. Но теперь они каким-то чудом очутились здесь на тумбочке прямо перед ним. - Ну что ж...- вздохнул облегченно омега, надевая излюбленные очки с круглой серебряной оправой на переносицу - хотя бы одной проблемой в жизни меньше. Вдруг, взгляд омеги зацепился за какой-то документ в черной кожаной обложке, которого по его мнению вчера вечером здесь не было. Взяв его в руки и внимательно осмотрев его со всех сторон, он откинул черный лист обложки, обнажая взору белый лист, резко контрастирующий с ее мрачным цветом. На самом листе был напечатан контракт с корявой подписью Тэхена в правом нижнем углу. - Тааак... - протянул Тэхен, уже понимая, что данная подпись явно была поставлена им вчера вечером в нетрезвом виде и мысленно подготавливая себя к возможным излишне-геморным тратам, которые могли быть выражены как в тысячах так и в сотнях миллионов долларов - Что тут... Он стоял очень долго на одном и том же месте, не двигаясь, словно искусно сделанная каменная статуя крайне похожая на человека, но никак не на живого. Омега что-то нервно бормотал себе под нос, порой перечитывая одну и ту же строчку по несколько раз и судорожно и рвано дыша, проклиная себя всеми возможными в этом гребаном мире словами за совершенную в который раз по пьяни ошибку, но теперь уже наигрубейшую, ту которая может в мгновение ока разрушить его жизнь, ну или минимум опозорить до скончания времен. - Блять - громкий ор разнесся эхом по всему дому, заставляя даже воздух содрогнуться под его искренним отчаянием и возмущенной яростью. - Какого четра, твою мать? Сраный Чон мать его Чонгук! Я убью его! Тэхен небрежно швырнул документ куда подальше от себя. Белые листы выпали из черной смоляной обложки и разлетелись, словно белоснежные листья во время листопада, улетая в непонятном направлении. Дверь с шумом хлопнула, закрываясь за разъяренным Тэхеном и оставляя пустой беспорядок в одинокой комнате с бесподобным видом на утренний Сеул. " На выполнение даю ровно неделю. Все условия указаны выше. Буду ждать с нетерпением. С уважением, Чон Чонгук." Эти строчки словно проклятие крутились в голове растерянного и взбешенного Тэхена, пробуждая в нем самые скверные эмоции. Смотря на него, складывалось такое впечатление, будто его предал самый-самый близкий и горячо любимый человек, оставив его ни с чем. Звуки тяжелых громоздких шагов эхом разносились по всему пентхаусу, оповещая всех остальных о пробуждении Тэхена. С каждой секундой они становились все ближе, все громче, все больше описывая скверное настроение омеги, предупреждая из о грядущей неизбежно наступающей убийственной бурей. Вот они уже слышатся где-то в районе винтажной идеально прозрачной стеклянной лестницы. - Ого - протянул оторвавшийся бесполезной от ссоры с Хосоком Юнги, повернув голову в сторону застывшего на мгновение на лестнице Кима и всеми силами стараясь изобразить искреннее удивленное недоумение - Наконец, наша спящая красавица решила снизойти до обычных смертных со второго этажа! - Эй ты, Карл - крикнул входящий в комнату Чимин откуда-то из-за соседней двери в ванную, направляясь к остальным, и пододвинув белый на кожаный стул поближе к столу, поудобнее усаживаясь на нем - Ты че так долго дрыхнешь то? Ты меня решил с этими наедине оставить? Да они ж срутся как женатая парочка по любым мелочам. И ты считаешь это нормальным?! На самом деле Чимин всем своим сердцем был благодарен Тэхену, так вовремя разбавившему напряженную идиотскую ситуацию, впрочем как и всегда возникающую между этими двумя. Жуткого шума, вызываемого их бесконечными ссорами, как не сложно догадаться, было предостаточно, чтобы желание заткнуть их было настолько сильным, что хоть лбом об стенку бейся или киллера какого-нибудь вызывай. Хотя, наверное проще их самому грохнуть бы было, только вот в полицию еще подадут, а там и не только до тюрьмы недалеко, а провести лучшие годы своей жизни в сырой мокрой камере - так себе привилегия. Уж лучше их потерпеть. - Не надо на меня орать - на удивление спокойно ответил Тэхен, спустившись с лестницы и подходя к огромному серебристо-серому матовому холодильнику, стоящему слева от кухонного гарнитура - У нас есть че пожевать? - спросил Тэхен, уже обращаясь к Юнги - Мы как раз с Хосоком спорили по поводу того, что приготовить - Юнги все так же продолжал свой неугомонный спор, победно посмотрев на Чона, в кое то веке сдавшегося, решив, что дальнейший спор просто бесполезен, в принципе как и до этого в силу того, что этого упрямого придурка просто невозможно переубедить. На дверцу холодильника была приклеена квадратная записка, написанная до болью пропитанного скребущим и раздражающим почерком. Он был точь-в-точь таким же, прямо как на том дебильном документе, подписанном Чоном мать его Чонгуком. Оторвав приклеенную записку от полки с пивом и кое-какими продуктами, Тэхен быстро прочитал ее, внезапно успокоившись. Наверное, это было вызвано влиянием ласковых слов, написанных идеально аккуратным и красивым почерком Чона, и бумаги, гармонично дополняющих друг друга. " Тэхен~и Я знаю, что ты первым прочтешь эту записку, поэтому обращаюсь к тебе. Так как в холодильнике не было ничего кроме пива, я сгонял за продуктами. Можешь приготовить блинчики или что-то тип того. Мука и т.п. лежит в правом нижнем ящике. Яйца и все остальное в холодильнике. Приятного аппетита. Целую, Чонгук. P.S. Надеюсь ты выспался) и спасибо за прекрасную ночь)" От этих слов на душе омеги стало как-то необыкновенно тепло, забылись все недавние обиды, а желание убить вместе с ненавистью и вовсе бесследно исчезло. Он так и стоял на месте, в сотый раз перечитывая последние строчки, все больше расслабляясь и успокаиваясь. Внезапно он вышел из этого состояния забытия, возвращаясь обратно к готовке. - Юн, ты зря спорил. Я уже готовлю блинчики. - брякнул Тэхен, резко отворачиваясь и моментально приступая к готовке, пока его не задушили. - Че ты там сказал - протянул Юнги, по максимуму округляя глаза в разъяренном недоумении - Какого лешего твою мать?! Я че тут зря корячился, стоял блять спорил с этим идиотом, чет ему доказывал. А ты блин: " Я готовлю блинчики" - максимально исказив голос, он передразнил Тэхена, метая в него самые убийственные молнии, вместе с тем кроя его горами отборнейшего мата. - Вот сам теперь и жри свои блинчики. Развернувшись на триста шестьдесят градусов, Юнги пошел на второй этаж, громко и отчетливо топая ногами при каждом шаге. Вот честное слово, ребенок ребенком как ни посмотри. Об этом говорит вся его наружность, да даже аура у него такая же, сколько бы он это не отрицал и не обижался. Когда раздраженное шорканье ног отдалилось настолько, что никто уже и при желании ничего не сможет услышать, все вернулись к своим делам, словно ничего и не было. Лишь ярко выраженная тишина, повисшая над просторным помещением, выдавала последствия пронесшегося урагана, то ли забравшего у всех дар речи, то ли просто какое-либо желание разговаривать. Наверное, самыми громкими звуками теперь можно было считать звуки шипящих на сковородке блинчиков. Их бесподобный аромат, смешиваясь со всевозможными сладкими запахами взбитых сливок, темного шоколада и фруктов, разлетались по всему дому, вызывая у окружающих слюни и обостряя чувство голода. Тэхен стоял у плиты, ловко орудуя чугунной сковородкой, без особых усилий подбрасывая блинчики в воздухе и переворачивая их. Переворачиваясь, блинчики падали обратно продолжая привычно шипеть и обжариваться уже с другой стороны, постепенно приобретая характерный рыжеватый оттенок. После чего омега аккуратно разложил их по белым фарфоровым тарелкам, завернув в них фрукты и сверху поливая шоколадной глазурью. Одним словом - произведение искусства. Неудивительно, что на этот запах приперся и невменяемо упрямый Юнги, слишком гордый, чтобы признать то, что ему тоже хочется поесть, поэтому он лишь с надменным пофигизмом хмыкнул, и вновь развернувшись ушел куда-то в сторону террасы. - Тэхен, ты че такой тихий то вдруг стал? - спросил Чимин, прожевав отрезанный кусочек блинчика и внимательно посмотрев на действительно несвойственно тому тихого друга - Ты когда Чону минет делал, что горло повредил? - Нет - выкрикнул взбесившийся Тэхен, резко краснея и пытаясь хорошенько вмазать не унимающемуся Паку - Ты че совсем что ли? - Да ладно, ладно сдаюсь - Чимин поднял руки наверх, все еще продолжая смеяться - Но ведь все ж знают, что это не так, шлюха ты элитная. - Ну все, Пак сраный ты Чимин, тут простой смертью ты уж точно не отделаешься - в омегу полетела пустая тарелка из-под блинчиков, от которой он каким-то чудом успел увернуться, вдребезги разбиваясь об пол за его спиной. - Ты дебил или да? - возмущенно спрашивает еле отошедший от внезапного испуга Чимин, выпучив в недоумении глаза на нервно дышащего Кима, судя по всему тоже успевшего до смерти перепугаться от своих же бездумных действий. - Ну... я это... не хотел - заикаясь, робко выговаривает Тэхен, нервно бегая глазами по всей кухне пытаясь хоть что-то сообразить в этой безнадежной ситуации. - Тэхен, собирай осколки и валим отсюда по хорошему, пока нас заживо не похоронили - выпаливает Чимин, падая на колени и начиная суматошно собирать осколки в ладони. - А... ага - кое-как выговаривает Ким, начиная тоже собирать кусочки битой посуды, разлетевшиеся по всему ламинату. - Хо, может и ты уже соизволишь помочь - Чимин, не отрываясь, обращается к наблюдающему за этой трагедией Чону, может даже похохатывающему со всего втихую, и переводит на того грозный приказывающий взгляд, заставляя того тоже приняться за работу. Как только все осколки оказались в мусорном ведре, все трое подорвались с места, уже слыша за собой раньше еле слышимые крики, доносящиеся со второго этажа. Теперь они становились все громче и громче, а за их спинами уже виднелся просто до невозможности взбешенный Юнги, по факту почти моментально выбежавший из ванны и готовый сейчас безжалостно превратить всех на своем пути в щепки. Быстро натянув на себя куртки и кроссовки, они забежали в лифт, судорожно тыкая на кнопку закрывания двери, в последний момент успевшую закрыться прямо перед лицом неминуемой смерти. - Кажется, живы - облегченно выдохнул Тэхен, уже было радуясь своему чудесному спасению, но долбанная дверь почему-то решила открыться, впуская внутрь это дикое озверевшее от злости существо, которое теперь даже назвать человеком язык не поворачивался. - Ты... - Юнги стоял прямо перед ним, свирепо рыча и словно выдыхая дым из носа как какой-нибудь дракон, ну или по крайней мере какой-нибудь хищный зверь, как часто делают в кинематографии - Ты... Пока он не мог произнести больше ни слова, пытаясь для себя решить что с ним делать. Можно конечно было просто наорать, погоняться за ним и т.п., но так ведь не интересно, а урок этот идиот стопроцентно не усвоит. - С хрена ли моя посуда превратилась в чертовы снаряды для убийства и запугивания людей?! - наконец, взорвался Мин, накрывая с головой огромной волной ярости, уже успевшей накопиться за все это довольно короткое утро - Ты совсем страх потерял?! Чимин, тебе за содействие тоже нихуя хорошего не светит! И ты - протянул он, и не оборачиваясь, , хватая за шиворот одной рукой и останавливая пытавшегося незаметно улизнуть Хосока, пока сам Юнги отвлекся на остальных, будто его тут и не было, но по ходу не прокатило - Ты куда намылился? Тебя это тоже касается. Подняв руки, Хосок вновь сдался, нарушая свои же правила, громко гласящие о том, что ни за что, никому и никогда нельзя проигрывать даже в самых, казалось бы, незначительных ситуациях. В случае с этим омегой дела почему-то обстояли совсем иначе. Он любил спорить с ним, дразнить и издеваться, строя из себя типичного хулигана, но в душе оставаясь мягким и нежным по отношению к нему, готовым соглашаться с ним во всем, даже если тот не прав, поддерживать и оберегать как может, дарить ему все тепло своего сердца. Он уже давно смирился с тем, что по уши влюбился в того, кого ненавидел всем сердцем с самого знакомства, и плевать, что невзаимно, но он будет дорожить своими чувствами по отношению к нему, несмотря ни на что. - Ты хоть слушаешь меня? - внезапный щелчок пальцев, обрубил поток мыслей, возвращая Чона в обычное состояние - Я тебя слышу, но увы - резко отвечает он, расплываясь в довольной улыбке, полной предвкушения - я не понимаю что ты говоришь, может научишь карликовому, ну или как он там... Вновь что-то полетело над комнатой, точно попадая по лицу ржущего альфы, оставляя на нем багровый след. - Господи, тапок то за что? - изобразив поддельную грусть, он поднял предмет с пола, аккуратно ставя его рядом с диваном - Ты такой безжалостный, Мин Юнги. Гостинная наполнилась взрывным хохотом двух омег, бывших просто не в состоянии сдерживаться. Вскоре появился и третий голос, тоже не собирающийся замолкать и легко подхватывающий веселье остальных двух. Ну а что касается последнего оставшегося в немом молчании голоса, то он просто громко выдохнул, на удивление быстро успокаиваясь. - Ну что, злобный гном, ты решил-таки успокоиться? - Хосок перевел взгляд на Юнги, уже вполне спокойно присутствующего в гостинной и уже не обращающего внимания на его подколы и все остальное. - Ты можешь пасть сво захлопнуть? - искренне не дружелюбно ответил Юнги, прожигая альфу взглядом. - Ну все, все - решил прекратить ссору Тэхен, наслушавшийся их оров уже по самое не могу. - Поддерживаю Тэхена - подал голос Чимин, стараясь побыстрее придумать тему для разговора, пока они опять не переругались - Кстати, я все спросить хотел. Ты че такой тихий то утром был? Тебя обычно не успокоить, а тут тише мыши. - Ну как тебе сказать... - протянул Тэхен, напряженно вздыхая, и собравшись с духом, решил, что все-таки лучше будет начать из далека - Ты ж знаешь, что я идиот. - Это можно даже не упоминать, все и так в курсе. - Чимин усмехнулся, смотря на него и понимая, что он что-то опять натворил и судя по всему вчера и по пьяни. - Ну так вот - неспеша продолжил Тэхен, делая запредельно долгие паузы между предложениями, то вновь глубоко вдыхая, то медленно выдыхая - Мы ж вчера много выпили, очень много выпили. - Не тяни ты, выкладывай давай че опять случилось. - Не удержавшись, встрял в разговор Юнги, начиная погонять и без того как на иголках сидящего омегу. - Ладно - Тэхен сделал последний глубокий вдох, и решившись выпалил настолько быстро, насколько только мог - Мне придется грабить банк. Повисла гробовая тишина, словно плотным одеялом окутывающая с ног до головы и не греющая или успокаивающая душу, а наоборот словно пытающаяся задушить, особенно остро отыгрываясь на обычно буйном Тэхене. В этой тишине варились сотни мыслей, все никак не перевариваясь, из-за отсутствия какой-либо особой логики в данной фразе. - Ты ща пошутил типо? - в полном недоумении спросил Чимин, бегая глазами по другу и пытаясь срочно найти ответ, который сразу же становится очевидным после отрицательного виноватого мотания головой - То есть ты пойдешь грабить банк? - он закатил глаза от безысходности, и смотря на Кима уставшим взглядом, задал последний вопрос - КАК? Как твою налево ты умудрился решить грабить банк? Что ты такого сделал, что тебе придется это выполнить? - Чимин, стоять. - прервал его Хосок, пристально смотря на напуганного и виновато смотрящего в пол омегу - Дай кое-что спрошу. - Ну валяй - кинул Чимин, откидываясь на диван и скрещивая руки на груди. - Тэхен~а, а это с братом моим связано? - Хосок предчувствовал неладное поэтому и решил задать вопрос, который может дать ответы абсолютно на все вопросы - Это очень важно. Тэхен положительно кивнул, тут же опуская голову и продолжая молчать, не решаясь произнести ни слова. - Ну ты и влип, братан - истерически усмехнулся Юнги тут же понимая о чем речь и всю безысходность ужаснейшей ситуации - Он так меня заставил такое сделать, что Господи помилуй, лучше б забыл навсегда. - Понимаю, понимаю - кивнул головой Хосок, в ту же секунду передергиваясь от внезапно нахлынувших неприятных воспоминаний - Он - просто тиран, не щадит никого. - Да что тут происходит? - взорвался Чимин, про себя отмечая, что что-то слишком много таких взрывов сегодня уже было, хотя какая разница - Почему Чонгук стал тираном. Он же довольно добрый и милый парень? Что с ним не так то? - Ну он... - начал Хосок свой длиннющий рассказ о братике, любящем поиздеваться над людьми забавы ради и всем с этим связанным - Как-то так получается. Как только Чон закончил свою неприятную историю, включающую свой личный опят в заключении таких договоров с этим моральным нагибатором Чон Чонгуком, хотя почему моральным, он в принципе такой сам по себе и есть. Чимин, конечно, был в полнейшем шоке от услышанного ранее, все никак не веря, что тот способен на такое. - А с тобой то что? - спросил Хосок у Тэхена, пытаясь разобраться в чем конкретно заключается его цель, которую теперь можно с легкостью называть одной из самых жутких проблем в жизни - Что тебе сделать то надо? Я ж знаю, что он не мог загадать просто банк ограбить. - Именно - подтвердил Тэхен, поднимая голову и решаясь в кое-то веке высказаться на этот счет - Он сказал, что я должен ограбить самый большой и хорошо охраняемый банк Кореи, плюсом не попавшись, незаметно все сделать. В случае сраного поражения я должен буду ему миллиарды долларов. Точная сумма указана в документе. - он как бы передразнивая текст, написанный на бумаге, просто выплюнул эти слова, да с таким ядом в голосе, что можно было сразу понять, что внутри он просто кипит от душераздирающей злости. -А на выполнение сколько? - уже ознакомленный на личном примере с правилами игр Чонгука Юнги, решил сразу задать контрольный вопрос, определяющий их дальнейшую судьбу с точность до миллиардной доли процента. - Неделя - твердо сказал Тэхен, плюхаясь на кожаный диван и устроившись поудобнее, приготовился к грядущему длинному разговору.