Небесная причуда

      Когда я пришла в себя, вокруг было тихо. Но внутри бушевал ураган. Ураган, торнадо, и все остальные стихийные бедствия, которые я могла устроить, но только не спасти человека. Смерть практически незнакомого мне человека больно ударила по моей психике. Нет, я не сошла с ума или что-то вроде этого. Я столько тренировалась, училась управлять всем, чем смогу, контролировать каждое свое движение, дыхание… А в итоге ничего не смогла сделать, разве что совсем чуть-чуть исцелить телохранителя, чтобы он не умер от боли. Но водитель… Я была зла.       Меня подлатали как могли, я была вся в бинтах, с нанесенными на них мазями от ожогов. Нога была в гипсе, волосы были подожжены с правой стороны, что создавало асимметрию. Голова также в бинтах. Непрекращающийся чих прошел, зато начался кашель. Все же дыма я надышалась достаточно. «Рев» выполнять будет проблематично некоторое время.       Мне сказали, что я пробыла в отключке около двенадцати часов, очнулась я в пять утра следующего дня. К слову, простуды как не бывало. Оказалось, что кто-то из медсестер имеет такую вот причуду – лечить мелкие болезни, но не раны. Моя противоположность.       Причуду применять не то чтобы запрещали, но и не поощряли. Но кто будет слушать врачей, когда я сама себе врач? Вот именно. Поэтому острым воздухом я пробила чертов гипс, сковывающий движения, восстановила ногу и поковыляла в сторону палаты моего телохранителя. В голове был туман, мне хотелось хоть как-нибудь помочь тому, кто, возможно, спас мою жизнь. К тому же смерть водителя все еще давила на мою совесть и все остальное.       Выйдя из палаты, я наткнулась на Изуку. - Венди? – удивился он. – Как ты… Выглядишь… Тебе нельзя вставать! Куда ты идешь? - Отойди, Изуку, - прошептала я. Говорить громче было больно. - Нет, ты никуда не пойдешь в таком состоянии! – проявил внезапно настойчивость друг и подхватил на руки. Я зашипела от боли из-за ожогов. Надо бы подлечить себя до конца. - Ты меня не понял, я должна… - Сначала собой займись, дура, - начал злиться он. - Изуку… - внезапно начала я плакать, не ожидая такого от себя, - я виновата… Я не смогла спасти их. Даичи-сан умер по моей вине. Будь я одна, никто бы не пострадал больше… - Замолчи! – вопреки своей злости и словам, Мидория бережно меня обнял. – Если бы не они, ты бы была мертва. Не знаю, что у тебя в голове, но их нанимали для твоей защиты. И они справились с работой.       Я была настолько ошарашена его словами, что не обратила внимания, что именно МИДОРИЯ говорит такие вещи. Или это для поддержки меня? - Мидория прав, - вдруг услышали мы голос нашего сенсея. Обернувшись, увидели его в дверях моей палаты. Мы же с Изуку были на кровати. Друг успел завернуть меня в белоснежную простыню, из-за чего я теперь была похожа на душевно больную. – Они знали, на что идут, ведь знали и тебя, и твою популярность, и твою ситуацию.       Я только всхлипнула, унимая дрожь и слезы. Изуку обнял меня крепче, отчего я ойкнула. - Ой, прости, Венди! Тебе больно? Я сбегаю за врачом!... - Изуку, успокойся, - прервала я парня. - Исцеляющая девочка скоро будет здесь, как только она тебя подлечит, и ты отдохнешь, поедем в Юэй. Все ученики теперь будут жить в общежитии на территории академии. Так решил директор Незу. Родители студентов уже дали свое согласие. - Что? – удивилась я. А чего так рано-то? Даже лагеря еще не было. – Что-то еще случилось? - Ты на удивление быстро поняла, - усмехнулся Айзава. - Просто не думаю, что из-за меня одной стали бы принимать такие меры безопасности. - Бакуго Кацуки был похищен Курогири недалеко от Юэй. - Что?! – воскликнули мы оба. Вот так новость! Куда подевался канон?       Мидория об этом не знал, потому что все это время был в больнице, ожидая момента, когда ко мне можно будет зайти. - Его уже нашли. Дракон вычислил местонахождение Бакуго по запаху, превратившись в дракона в полной форме. Так что в данный момент ведется штурм базы Лиги Злодеев, если это действительно их база. В любом случае, я уверен, что можно не волноваться. С ними Всемогущий.       Мда. Как бы раньше времени герой номер один не свалил в отставку. Изуку отправили домой собирать свои манатки, а Сотриголова остался по мою душу. Шучу, Он остался, чтобы меня поохранять, дождаться Исцеляющую девочку и забрать меня прямо в Юэй, куда мои вещи привезут уже люди отца. Бест Джинс, кстати, остался охранять больницу на всякий случай. Ей богу, будто бы кроме меня защищать некого.       Как мне объяснил сенсей, я – очень важная фигура в этом мире. Из-за моей популярности и содержания всех песен, я стала Вторым Символом Мира. Типа если я умру, то вера в героев тупо… исчезнет, несмотря на то, что как бы Всемогущий пока что есть. Этого не было сказано вслух, но Айзава скорее всего имел в виду, что Тошинори скоро уйдет в отставку либо в бою, либо из-за своей раны, полученной пять лет назад. Мне не обязательно быть героем под номером один, но Символ – это совсем другое. Это Надежда на светлое будущее. Тем более что мои песни меняют людей. Взять тот же пример, когда моя песня «Быть Человеком» подействовала на жителей положительно. Мидория мне даже рассказал, что все его обидчики извинились перед ним за то, что называли его беспричудным и всячески унижали. Это чего-то да стоит.       Когда Исцеляющая девочка вылечила меня, оставив только пару ссадин, я почувствовала, как причуда начала проще поддаваться мне. Поэтому, хоть и уставшая, но попросилась в палату моего телохранителя. Наша школьная медсестра не могла его вылечить, так как мужчина был в тяжелом состоянии. Поэтому я без колебаний приступила к его лечению настолько, насколько меня хватило. На нем остались шрамы, ожоги, но они были незначительны по сравнению с тем, что было до этого. И его состояние стабилизировалось.       Потом мы направились в Юэй. Но перед этим я, став параноиком, обнюхала всю машину, послушала любые несоответствия. Все было чисто, только после этого я позволила всем сесть в автомобиль и села сама. Кажется, у меня новая фобия. И я уснула от потраченной энергии для восстановления организма из-за причуды бабули Чиё, и от потраченной своей силы для телохранителя.       Собственно, я была первой, кто поселился в общежитии для класса 1А. Обустраивали рабочие мою комнату так, как я хотела. Сделали звуконепроницаемые стены, чтобы я могла свободно заниматься музыкой и никому не мешать. Привезли мои инструменты и специальные микрофоны для записи песен в домашних условиях. От кровати я отказалась, место лишь занимает, все равно сплю в воздухе. На всякий случай положила в шкаф футон. Из мебели только шкаф, письменный стол, стул, небольшая софа, если кто-то захочет посидеть в моей комнате. Живу теперь на пятом этаже из пяти.       В следующие дни уже подтянулись остальные. Токоями жаловался, что не застал меня в больнице. Остальных никуда не пускали родители. Я их понимаю. А вот Шото все не мог вырваться из-под опеки Старателя. И как только он увидел меня в нашем теперь доме на ближайшие три года целой и невредимой, бросил сумку, кинулся ко мне, подхватил на руки и крепко-крепко заобнимал. Я даже прослезилась, будто бы нужно было проплакаться каждому в плечо из своих друзей. Это как знаете, держишь все в себе, кажется, что ты сильная и ничего тебя не сломает, а потом мама спрашивает что случилось и…плотину срывает, ты ревешь в три ручья. Вот так же и со мной. Только в роли мамочки был Тодороки. В этом мире Шото был мне ближе и роднее всех.       Девчонки посочувствовали мне, а потом, увидев, как меня это раздражает, переключились на мои волосы, о которых я совсем забыла. Ну, я их, чтобы они не мешались, убирала в высокий хвост. Прозорливая Ашидо увидела выпирающие некрасиво волосы и асимметричный хвост.       В итоге я одним взмахом руки отрезала с таким трудом отращиваемые столько лет волосы, сделав каре. Более не нужные пряди сжег в своей руке Шото, словно в знак того, что прошлое остается в прошлом и надо сжигать все мосты. Иронично. Прикольно то, что обычно стригут волосы, когда расстаются с парнем. Я же обрезала их, когда парень появился. Не без причины, конечно, но все же…       Кстати о парнях. Ястреб закидал меня сообщениями. Оказалось, что пока я была ночью в отключке, он меня навещал, проникнув через окно. Для Ястреба двери не существуют. Хех. А потом, когда прилетел снова, меня уже не было (не говорить же всем, что меня выписывают, чтобы злодеи не поналетели), вот он и забеспокоился. Птенчик, хе-хе. Кстати, видеться с ним теперь стало в два раза проблематичнее. ПЕЧАЛЬНО!       Мы активно следили за новостями по телевизору в гостиной. Я также сидела в соц. сетях, постила в официальных аккаунтах, что со мной все в порядке и все в таком духе.       Бакуго вернули нам на третий день после его исчезновения. Он был молчаливым и даже не огрызался. Я не стала его доставать, в отличие от тех же Киришимы, Каминари, Ашидо и Серо. Чувства такта у них совсем нет. С другой стороны, так у него будет хоть какая-то поддержка. Не то, чтобы я не сочувствовала или не волновалась. Просто не считала это нужным, так как не знала, что ему сказать. На душе и так было скверно. От смерти того, кто недавно был рядом, легко не оправляются. Но я старалась не подавать виду. В конце концов, никому не нужно, чтобы я ныла, плакала и так далее. Семье погибшего я принесла свои извинения лично, приехав вместе с Айзавой. Это было тяжело как для них, так и для меня. Но они приняли извинения и попросили встать с колен. Сказали, что гордятся тем, что их сын/муж/отец погиб, защищая меня.       Кажется, чуть-чуть, но все же…мне стало легче.