Небесная причуда

От лица Ястреба

      Я почувствовал неладное ещё до того, как вспышка озарила улицу слева. Воздух в толпе сгустился, пахло гарью и жженной кожей. Кто-то с перегревом — вспышка, паника, несдержанная причуда. Или — что вероятнее — кто-то это устроил намеренно. Я не стал гадать. Два красных пера сорвались с моего крыла и через секунду уже прижимали к асфальту двух парней: один с дымящимися ладонями, другой с чем-то похожим на реактивные подошвы.       А она уже поднимала руку, собирая воздух — быстрая, уверенная, безошибочная. Почти рефлекторно. Слишком уверенная. Слишком привычная в хаосе. Как агент, который прошёл больше, чем должен был. Ее даже никто не заметил. Кроме меня.       Я выдернул её из потока людей — одно мгновение, одно движение, и мы уже были в переулке. — Ты слишком заметная, — сказал я ей тихо, почти по-свойски, как будто не схватил её посреди толпы людей. — Привет, Венди.       Она посмотрела на меня почти устало, с иронией: — Ястреб. Мы как будто играем в шпионов.       Я усмехнулся и кивнул назад, туда, где мои перья заканчивали работу. — Приятное совпадение, что я был рядом, да? — Ты ведь просто гулял, — она выделила слово, будто играя в ту же игру. — Конечно, случайность. — Ага, патруль с элементами туризма. Ты как, не сильно испугалась?       Она пожала плечами. Мы двинулись в безлюдное место.       Я шёл рядом, на вид — расслаблен, чуть ли не ленив, но внутри всё было собрано в напряжённую линию. Не потому что рядом с ней. Потому что её… слишком много. Она всегда вроде бы не в центре, но всё внимание всё равно стягивается к ней. Как будто знает, как работать с полем зрения. Как будто знает, что её слушают. Оттого и я напряжен, много ли она знает? — Случайно не интересовалась, как там твоё агентство справляется без тебя? — спросил я, как бы невзначай. Я знаю, что меня подслушивают, поэтому подыграю заданию Даби - сблизиться с агентством Дракона. — Говорят, мой брат умеет командовать. Иногда даже лучше, чем я. Иногда, — легко бросила она. — Ходят слухи, что не всё у вас гладко с партнёрами. — Ну ты же знаешь, как это бывает, — мягко, спокойно, я скучал по ее голосу, — чем больше делаешь, тем больше врагов.       Ответ идеален. Почти как из книжки про шпионов. Почти как будто… не в первый раз повторён. И тут я понял: она уже слышала подобные вопросы. Или предвидела. А может, просто ждала.       Рядом патрульный полицейский задержал мужчину, Венди на секунду, почти незаметно посмотрела в их сторону. Я сбавил шаг. Перевёл разговор. — Ты ведь замечаешь, когда кто-то врёт, да? Она прищурилась, чуть склонив голову. — Почему ты так решил? — Ты не повернулась на проявление причуды того мужчины. Ты среагировала на вдох перед его ответом полицейскому. Он сбился.       Её зрачки расширились на долю секунды. Почти незаметно, но я это уловил. Она поняла, что я смотрю глубже. — Значит, ты доверяешь по дыханию? — продолжил я. Легко, как будто пробую на вкус. Как будто не всерьёз. — Я слежу, когда дыхание становится неестественным. Даже если слова звучат идеально. Это значит, человек врёт. Или боится. Или кого-то защищает.       Слишком точно. Слишком… лично. Я прищурился. — А если человек постоянно врёт? Она не сразу ответила. — Тогда дыхание его родное — только в тишине. Только когда он совсем один.       Я замер на полшага. Ты знаешь, Венди? Или просто догадываешься? Или это… проверка? — Ты звучишь как шпион, — усмехнулся я, привычно отыгрывая легкость. — А ты как человек, который задаёт вопросы не по своей воле, — произнесла она, не глядя, будто бы из вежливости… или сочувствия.       И тогда она сделала это.       Пальцы — лёгкие, но точные — скользнули на край моей куртки. Туда, где внутри, под рубашкой, микрофон. Она накрыла ворот ладонью. Не резко, не вызывающе. Просто, спокойно, глядя мне в глаза. Как будто невзначай, но взгляд говорил сам за себя.       Я почувствовал, как в груди что-то кольнуло. Не страх. Боль. Потому что она всё знает. Знала давно. И всё же — она здесь, не сторонится меня. Мы стояли в тишине, пока с верхнего этажа одного из зданий, из открытого окна, не послышалась музыка. Радио.       Голос.       Её голос. Тот самый эфир. Она пела вживую — и теперь её песня вернулась ко мне, как отражение.

“I just pretend that I’m in the dark…”

Я просто притворюсь, что я ничего не видел,

      Чисто, нежно, уязвимо.

“In your eyes… I see there’s something burning inside you…”

В твоих глазах... Я читаю, как что-то жжёт тебя изнутри...

      И в этот момент я не мог больше притворяться. Потому что это было не про кого-то. Это было про меня. Она видела. Она чувствовала. Она всё знала. — Ты ведь доверяешь мне, да? — вырвалось у меня. Я не знал, зачем. Знал только, что мне нужно было это услышать. Она посмотрела спокойно. — Конечно, Ястреб. А ты — мне?

"You always know just what to say..."

Ты всегда подбираешь нужные слова

Я задержал дыхание.       Сказать правду — значит подставить её. Сказать ложь — значит подставить себя. — Конечно, — выдохнул я.       И мы оба услышали, что это неправда. Но больше сказать мы не могли.       Потому что в этой игре даже дыхание — может быть уликой.

***

От лица Венди

      Агентство Сугавара встречало тишиной. Не гул дел, не звонок тревоги — только сдержанное напряжение в стенах, как перед бурей. Широ сидел у стола, не двигаясь, будто ждал именно меня.       Я закрыла за собой дверь. — Опоздала, — сухо заметил он, подготавливая документы мне на подпись. Эта бюрократия вызывает у меня лишь отчаянный вздох. — Был инцидент по пути сюда, — отозвалась я. Чувствовала себя опустошенной после встречи с Кейго. — Кто-то не справился с причудой, ну или сделал вид, что не справился.       Брат молча смотрел, как я сажусь за стол напротив. Потом коротко: — Ты не пострадала? — Нет. — Сама справилась?       Пауза. Он спрашивал не просто так. Он чувствовал. Он всегда чувствовал. Просто не показывал виду. — Не совсем, — я отложила ручку, которой собиралась расписаться. — Там был Ястреб.       В его взгляде что-то изменилось. Не вспышка гнева, нет — скорее холодная оценка или даже недовольство. — Он давно тебя “случайно” спасает? Я вздохнула. — Не начинай. — Не начинать? — Широ медленно выпрямился. — Венди, он… ты же понимаешь, кем он может быть. Он под Комитетом. Даже если сам этого не хочет — они его держат. Если ты с ним… тебя увидят рядом с ним — это повод. Для вопросов. Для давления. Для подозрений. — Я это понимаю, — спокойно сказала я. — Но он — не враг. — Ты уверена?       Я не ответила сразу. Он ждал. Как всегда — не давил, не кричал. Просто ждал. И давно он такой понимающий и тактичный? Мне показалось, мы стали ближе после смерти Шиджеру. — Я слышу, когда люди лгут, — тихо сказала я. — Когда дыхание меняется. Когда речь идеальна, а ритм — нет. У него… у него дыхание настоящее, только когда он молчит. Когда он один.       Широ замолчал. Я знала, что он все понял. — Ты доверяешь ему, — не спросил, а констатировал факт. Конечно, верю. Но мне грустно от того, что Кейго не совсем доверяет мне. Хотя это логично. Я для него неизведанная зверушка, что знает слишком много. — Не до конца. Но… я верю, что он на грани. Он держится. И он один. Совсем один.       Молчание. Широ подошёл ближе. Медленно, осторожно. И, как в детстве, лёгкой ладонью коснулся моей головы. Я подняла на него взгляд. — Если он причинит тебе боль… — произнёс он почти шёпотом, — я не спрошу разрешения. Я просто сделаю, что должен.       Я кивнула. Это было честно. Это было по-семейному.       А тихое радио в кабинете играло мой голос, песню, которую я записала всего неделю назад.

“In your eyes, I know it hurts to smile but you try to, (But you try to)”

В твоих глазах, я знаю, что тебе больно улыбаться, но ты пытаешься, (Но ты пытаешься)

      Стало тяжело дышать. Широ тоже услышал. Улыбнулся — но грустно. — Ты поёшь так, будто знаешь, о чём. — Я знаю.       Он ничего не сказал больше. Просто был рядом.