Пять с половиной часов

      Пассажиры вагона начали потихоньку успокаиваться. Кто-то тихо обсуждал между собой произошедший инцидент, кто-то читал книгу, кто-то просто смотрел в окно. Устроивших драку мужчин уже увели, вслед за ними ушел и Чунмен. Пытаясь прийти в себя, Мирэ считала железнодорожные столбы, проносящиеся за окном, и изредка поглядывала на пустое место своего соседа. Кажется, его не было уже минут пятнадцать.       Посмотрев на кресло молодого человека в очередной раз, Мирэ вдруг заметила, что под ним что-то лежит. Нагнувшись и протянув руку, она достала из-под сидения книгу. Должно быть она упала, когда Чунмен резко подскочил, чтобы спасти заложника. Книга была совершенно новая, как будто ее совсем недавно купили в книжном магазине.       — Всё в порядке? — голос Чунмена звучал прямо над правым ухом Мирэ.       Двушка так внимательно разглядывала книгу, что даже не заметила, как он вернулся.       — Да. — взглянув на Чунмена ответила Мирэ, — а у тебя?       Молодой человек был явно в замешательстве.       — Я... Я подумала что мы, скорее всего, одного возраста…       — У меня тоже все в порядке, — не дав Мирэ закончить предложение произнес Чунмен.       — Ах, да. Книга, — девушка протянула ее Чунмену. — Просто она упала и…       -…ты подняла? — молодой человек снова не дал Мирэ договорить.       — Да.       Чунмен улыбнулся и протянул свою руку, собираясь забрать книгу, но в этот момент девушка заметила огромную ссадину на его ладони.       — Ты сказал, что с тобой все в порядке, — не выпуская из рук книгу, произнесла Мирэ.       — Так и есть, — ответил Чунмен.       — Тогда что это? — Мирэ взглядом указала на огромную ссадину, покрывшуюся слоем запекшейся крови.       — Небольшая царапина.       — А по-моему очень даже большая, — свободной рукой Мирэ схватила своего соседа за запястье, а другой отобрала книгу. — Идем.       Девушка поднялась, достала из лежавшей на полке сумки косметичку и потянула за собой молодого человека, который начал слегка упираться.       — Ну же, надо обработать рану.       Через несколько минут они уже стояли в небольшом помещении, расположенном между вагонами, где находилась крошечная раковина. Мирэ все также держала запястье Чунмена, опустив его ладонь под струю, лившейся из крана, прозрачной теплой воды. Молодой человек стоял прямо за ее спиной, так близко, что девушке казалось, что она может чувствовать затылком его дыхание. Отойти дальше не позволяла ни ситуация, ни размеры помещения.       — Всегда ее с собой носишь? — спросил Чунмен.       Молодой человек не уточнил, но Мирэ сразу поняла о чем он говорил. Речь шла о немного потрепанной темно-коричневой косметичке, из которой торчала баночка с йодом и пара бинтов.       — Ага, — Мирэ выключила воду и вытерла руку Чунмена бумажным полотенцем, — пришлось завести аптечку после того как переехала в Сеул. Сегодня за мной гнались не в первый раз, а бег очень травмоопасный вид спорта.       — Почему эти люди хотели тебя поймать? — спросил Чунмен. Его голос звучал прямо над ухом Мирэ, отчего по ее спине пробежали мурашки.       — Я им денег должна, но отдать сейчас не могу. Вот и пришлось сбежать из Сеула. — Мирэ вздохнула, достала из косметички Йод и нанесла немного на вату. — Сейчас будет немного больно.       — Ничего.       — Отдам деньги, когда заработаю, — Мирэ постаралась как можно более аккуратно обработать рану, но сразу почувствовала, как рука Чунмена немного дернулась.       — В Пусане?       Мирэ кивнула.       — Но почему не в Сеуле? — спросил Чунмен.       — Потому что никто не хочет держать на работе сотрудника с долгами, за которым гоняются кредиторы. Эти люди постоянно названивают, иногда прямо на работу приходят и устраивают там скандал. Даже не могу сосчитать сколько раз из-за них меня увольняли. Мирэ аккуратно убрала в косметичку йод и достала пластырь.       — Может надо было просто попробовать с ними договориться?       — Я пробовала, но это не работает. Они поставили мне четкие условия и менять их не собираются.       — В общем, кроме как сбежать, больше ничего не оставалось? — сделал вывод Чунмен.       — Именно, — подтвердила Мирэ.       Девушка аккуратно наклеила пластырь и, убедившись что он плотно прилегает к ладони, отпустила запястье Чунмена.       — Готово, — сказала Мирэ.       Ничего не услышав в ответ, девушка медленно повернулась и встретилась лицом с молодым человеком. Он даже и не думал отходить.       — Что-то не так? — спросила девушка.       — Спасибо тебе, Ли Мирэ, — произнес Чунмен глядя прямо в ее широко раскрытые от удивления глаза.       Когда девушка зашла в вагон, за окном уже смеркалось. Чунмен остался, чтобы ответить на какой-то очень важный звонок, поэтому Мирэ пришлось вернуться одной.       Желтоватый искусственный свет, исходящий от продолговатых светильников, встроенных в потолок вагона, освещал уставших от долгой дороги пассажиров. Никто уже не обсуждал произошедшее. Погрузившись в безмятежную дремоту пассажиры, изредка перекидываясь между собой парой слов, ожидали конца утомительного пути.       Мирэ медленно опустилась в свое кресло. Сейчас оно показалось ей очень удобным, потому что девушка тоже устала. Еще бы, за один день она пережила столько, сколько раньше ей не доводилось пережить и за месяц.       Мирэ знала, что заснуть сейчас у нее не получится, но все-таки откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Она вновь и вновь прокручивала у себя в голове слова напугавшего весь вагон преступника о своем отце. В них было столько безысходности и отчаяния, что девушка захотела, во что бы то ни стало, поговорить с дебоширом.       Окончательно приняв решение, Мирэ открыла глаза и осмотрелась. Кресло Чунмена до сих пор пустовало. «Наверное разговор затянулся, ” — подумала девушка. Она хотела было отправиться на его поиски, но потом передумала. Зачем ей это делать, они ведь даже не друзья, просто попутчики. Оказали друг другу услугу, только и всего.       Подумав, что она вполне справится и сама, Мирэ уверенно поднялась с кресла, но с трудом представляла что делать дальше. С того момента, как дебошира увели, поезд не совершил еще ни одной остановки. Значит мужчина сейчас где-то в одном из вагонов ожидает своей участи.       Мирэ сняла свое терракотовое пальто и осталась в бордовой трикотажной водолазке и немного потертых свободных темно-синих джинсах. Запихав телефон в задний карман, она пригладила растрепавшиеся волосы. Мирэ понимала, что все это, возможно, не спасет ее от преследователей, но чем черт ни шутит.       Закончив приготовления, девушка еще раз огляделась. Меры предосторожности лишними не бывают. Медленно ступая, чтобы никого не потревожить и не привлекать к себе лишнего внимания, Мирэ покинула свой вагон. Следующий, по сравнению с предыдущим оказался весьма просторным. Здесь не было кресел. С одной стороны вагона, вдоль стены, стоял ряд разноцветных торговых аппаратов, полки которых ломились от всевозможных снеков, булочек и напитков. По другую сторону располагалась длинная металлическая столешница, больше похожая на, встроенную в стену, огромную книжную полку, а рядом с ней находились несколько, прикрученных к полу, высоких стульев без спинки. Внутри не было никого, кроме Мирэ. Только несколько пустых фантиков, лежащих в углу столешницы, были доказательством того, что за все путешествие здесь хоть кто-то побывал.       Отправившись дальше, Мирэ попала в еще один вагон. Он больше напоминал тот, в котором ехала она. Такие же уставшие пассажиры, сидя на обитых синим сукном сидениях, коротали свое время в ожидании окончания поездки. Ничего необычного, ни сотрудников поезда, ни дебошира.       Следующий вагон был таким же как предыдущий, за исключением того, что заполнен он был лишь наполовину. Пассажиры занимали только первую часть, во второй же находился лишь накрепко примотанный скотчем к креслу дебошир, через ряд от которого, развалившись на своем месте и изредка посапывая, спал один из сотрудников поезда. Мирэ подошла ближе, стараясь не разбудить мужчину в форме. Теперь дебошир уже не кричал и не пытался вырваться, он просто неподвижно сидел, направив свой безразличный взгляд в окно, по которому стучали маленькие капли только что начавшегося дождя. Алкогольное опьянение отступало, как вода во время отлива, и оставляло место только для пустоты и сожалений.       Мирэ аккуратно присела на место, расположенное прямо перед креслом дебошира.       — Вы не против, если я здесь посижу? — тихо спросила Мирэ.       Ответа не последовало. Мужчина либо не расслышал вопрос девушки, либо просто не захотел отвечать.       — Знаете, когда я была маленькая, — не сдавалась Мирэ, — моя мама умерла, и мне пришлось переехать к бабушке. Времена тогда были не из легких. У нее было большое хозяйство, работа в небольшой больнице, у самой были проблемы со здоровьем, а тут ещё и маленькая капризная девчонка, только что потерявшая мать свалилась на ее голову. Тяжко приходилось, но она не сдавалась. Не смотря на все мои выходки, в приют так и не сдала. Даже скрипку мне купила. Нам было не по карману, а она купила. Любила меня очень.       Мирэ вытерла рукой стекающие по щекам слезы. Детские воспоминания всегда вызывали внутри девушки целый взрыв переживаний.       — Я, конечно, помогала ей, чем могла, но занятия в школе и скрипка отнимали очень много времени. Я была так занята, что даже не сразу поняла, что с бабушкой что-то не так. Сначала она стала забывать совсем незначительные вещи. Не помнила где оставила ключи, выключила ли плиту. У всех такое бывает, вот я и не обратила внимание. Потом из ее памяти стали пропадать все более серьезные вещи. Только когда выяснилось, что она забыла имя моей матери, ее собственной дочери, и не могла вспомнить его несколько дней, я отвела ее к врачу. У нее оказалась болезнь Альцгеймера. Удивительная штука, она как-будто постепенно съедает мозг человека, просто как яблоко, и в конце оставляет лишь огрызок.       Мирэ услышала, как мужчина за ее спиной тяжело вздохнул, но так и не проронил ни слова.       — Потеря памяти все прогрессировала, — продолжила девушка. — Со временем ей все сложнее было себя обслуживать. Иногда она прямо в ночнушке отправлялась на рынок или искала по всему городу нашу собаку, которая уже давно умерла. Конечно люди показывали на нее пальцем. Друзья от нее отвернулись, те кому она раньше помогала с ней больше даже не здоровались. Однажды я поймала соседских детей, которые кидались в мою бабушку камнями, крича, что она сумасшедшая. Иногда люди бывают на удивление бессердечными. Тогда мне так хотелось, чтобы когда-нибудь они испытали то же самое. Унижение, насмешки, злость. Хотелось, чтобы с ними это тоже случилось. Но потом я поняла, что вся эта злость, обида, которую я испытывала, ненависть, которая во мне кипела была не по отношению к этим людям, а по отношению к самой себе. Нельзя винить окружающих в том, что они безразличны к чужим людям, когда мы сами так же относимся к своим же близким.       Закончив свой монолог, Мирэ прислушалась к тому что происходило позади нее, но так не услышала ни звука. Вагон наполнял лишь шум ритмично постукивающих о рельсы колес. Девушка даже было подумала, что она увлеклась собственным повествованием и не заметила того, как дебошира увели сотрудники поезда. Решив удостовериться в том, что этого не произошло, Мирэ обернулась и посмотрела в щелку между креслами. Мужчина, по прежнему крепко примотанный к сидению липкой лентой, безразлично смотрел в окно.       Не говоря ни слова, Мирэ медленно поднялась на ноги и тут же столкнулась с человеком, которого действительно не заметила. В узком проходе между креслами, прямо рядом с ее местом, облокотившись о спинку рукой, стоял Ким Чунмен.