Пой, иволга, пой!

-Чуя~ -тихо тянет Дазай прямо над слегка покрасневшим ушком. Девушка хмурится и рукой пытается найти подушку, чтобы вмазать молодому человеку разок-другой за то, что пытается вытащить из царства Морфея столь наглым образом. Но руку останавливают, легко сжимая тёплую ладонь полной противоположностью в температурном плане, обжигая холодом. Тянут на себя, заставляя девушку перевернуться на спину и открыть-таки глаза. Осаму только улыбается в ответ на хмурый взгляд под сдвинувшимися к переносице бровями и невесомо касается губами аккуратного носа с еле заметными веснушками. -Пора бы вставать, соня, уже два часа дня,-шепчет на выдохе и целует нежную ладонь, не переставая улыбаться. -С каких пор тебя волнует, сколько и до скольки я сплю?-все еще недовольна, но желание врезать улетучилось. -Пересып не есть хорошо, да и мелкие скоро вернутся от тёти. Накахара поворачивает голову в сторону и фокусирует взгляд на небольшом будильнике, что стоит на прикроватной тумбочке. -Через два часа - это для тебя скоро? Да я еще полтора часа могла поспать, хренов ты петух! -Прекрасно понимаю, но мне хотелось бы, чтобы ты исполнила мою столь эгоистичную просьбу - посвятить только мне эти полтора часа. А то приедут - все, начнутся игры и бесконечные прогулки, про меня совсем забудешь,-Дазай фирменно грустно-жалостливо дует губы. Чуя накрывает глаза свободной рукой и тихо смеётся. -Еще одно дитё малое, честное слово,-убирает руку и, еле приподнимаясь, садится и легко хлопает по ноге. Осаму тут же откликается: послушно кладёт голову и меняет выражение лица на "по-детски счастливое". -И не отрицаю,-вновь берет ладонь Чуи, пока вторая гладит непослушные жёсткие пряди. Кладёт себе на грудь, чувствуя, как постепенно распространяется тепло. Так прошло минут пять, хотя Осаму с закрытыми глазами и в столь расслабленном состоянии показалось, что прошёл без малого час. Довольно резко открыв глаза, Дазай принимает сидячее положение и, встретившись с полным недоумения взглядом Чуи, хитро ухмыляется и на мгновение касается губами губ девушки. -Это ты... Так провоцируешь меня?-Накахара копирует ухмылку молодого человека. -Я надеялся увидеть в момент разгоряченную фурию ~ -На меня, конечно, уже не действуют подобные махинации...-обнимает за шею и, приблизившись, невыносимо медленно начинает сминать искусанные губы Осаму,-но все равно,-шепчет, на секунду оторвавшись от поцелуя,-разжигает... -Неужто...-только и успевает на выдохе тихо сказать молодой человек, как его снова затягивают в поцелуй. Поцелуи у них ни один на другой не похожие, даже если отличия особого и не видно. И оттенки поцелуев на все случаи жизни: и с перчинкой, и с ванилью, и с терпким коньяком, и с имбирем, и даже с морской солью. Последнее было лишь раз за все время - в самом начале их уже более близких отношений, когда Дазай, до жути уставший и раздраженный, выплеснул всю свою ненависть на девушке, что пришла к нему, дабы помочь с этим "камнем на душе". Чуя тогда разревелась, в третий раз за всю свою недолгую жизнь. Другого слова, кроме как "реветь", тут и не подобрать: ревела, закрывшись в ванной. В тот день Осаму до полуночи сидел на полу у двери в ванную комнату, без умолку шепча извинения и умоляя впустить его внутрь. И только через два с лишним часа девушка неуверенно открыла дверь, а через мгновение, обессиленная, с красными глазами и дрожащими руками, оказалась в объятиях любимого. В тот вечер Дазай поклялся и себе, и Накахаре, что больше никогда она не будет плакать из-за него. Но поцелуй со вкусом морской соли был один-единственный раз, его они уже подзабыли. Сейчас увлечены другим - со вкусом ванили, имбиря и лёгкой перчинки. Накахара обнимает молодого человека за шею и легко отталкивает, заставляя приподняться. Осаму ухмыляется, догадываясь о дальнейших действиях со стороны Чуи - и действительно, девушка тут же толкает его на кровать и садится сверху. Длинные рыжие волосы спадают с плеч, тонкое платье немного сползло с плеча - точно Венера с картины Боттичелли наяву. Дазай улыбается и дотрагивается рукой щеки девушки, медленно спускаясь до шеи, а оттуда - до ключицы. Накахара поддаётся, немного наклонившись, чтобы молодому человеку было удобней изучать ее тело (хотя что там ему изучать, он знает это тело наизусть, вплоть до расположения родинок). Пройдясь тонкими пальцами до плеча, Осаму тянет девушку на себя и вновь целует. Чуя успела только что-то недовольно промычать, ибо она хотела сама вести. Дазай только в поцелуй смеётся и парой умелых движений меняет положение обоих. Прижимает девушку к кровати и с неприкрытым удовольствием рассматривает разгоряченную рыжую бестию, что с ярко выраженным недовольством шипит: -Ах ты ж задница кучерявая... Дазай смеётся и убирает руки с девичьих плеч, чем сразу пользуется Чуя: хватает подушку и знатно ударяет ею бинтованного наглеца. -А я поцеловать хотел!-Осаму, не переставая смеяться, театрально падает на кровать.-Ах, я поражён подушкой Амура! Но как же прекрасна та боль, что разливается по моему телу, полученная от той подушки! Теперь настала очередь девушки заливаться искренним смехом. Она садится в кровати, держась за живот, и легко толкает Осаму в плечо. -Ну ты и... Дурак... Честное слово...-отдышавшись и успокоившись, Чуя тянет молодого человека за руку, заставляя подняться, и обнимает за шею.-Люблю тебя, дурака такого... Дазай же нежно целует в лоб, после чего, уткнувшись носом в рыжую, пахнущую вишнёвым шампунем, макушку, бормочет: -Я не хочу без тебя... Спать. Кошмары снятся... -Только и всего? Только спать без меня не хочешь?-шепчет Накахара, и Осаму, оторвавшись от волос любимой, целует девушку, только теперь в нос. "Не понимает намёков... Дурашка ". -Не только. Ничего без тебя не хочу. Совсем. -Я тоже... Тоже без тебя ничего не хочу... Еще не начавшийся поцелуй прерывают возня и детские голоса в прихожей.