Просчёт

      Акнология не то, чтобы ненавидел драконов. Он их всей душой презирал и искренне задавался вопросом: на кой дьявол эти крылатые ящерицы вообще существуют, если единственное, что они несут, это смерть и боль? Полуостров поглотила война с драконами Аракиташии, и многие люди были в ужасе от того, что творилось вокруг. Но разве в действительности происходящее было чем-то новым? Чем-то необычным? Разве до этого драконы никогда не убивали людей? Не сжигали города и сёла, часто заставляя их жителей сгорать заживо?       Земля уже давно пропиталась запахом дыма и крови умерших, а Ирен Белсерион всё ещё считала, что что-то изменится, стоит ей закончить войну. Дура да и только. Но эта дура предлагала реальную силу, и ради этого к ней действительно шли.       Акнология был в их числе. Когда-то он был врачом, пусть и весьма посредственным, который потратил всю свою жизнь на изучение медицины и помощь тем, кто его окружал. Люди, животные, дикие звери… он готов был помочь даже драконам, если те не брезговали принять помощь от простого человека. И к чему это привело? Те, кому он помогал, в итоге всех и убили, оставив в живых лишь его.       Словно в насмешку за проявленную доброту и оказанную помощь.       Глупость какая. Его тоже стоило убить. Не потому, что Акнология считал лучшим вариантом оказаться среди погибших — нет.       Он просто уже тогда знал, что сделает всё, чтобы отомстить.       Среди людей, пришедших на зов Ирен Белсерион, они все были такими — сироты, которые потеряли в этой войне всё. Семьи одних были убиты драконами Аракиташии, других — Ишгара, потому выжившие думали, как и он, лишь о том, чтобы отомстить. Чтобы стать сильнее и показать, что люди тоже имели право на существование!       Ирен Белсерион улыбалась им, не видя тьмы в глазах, и рассказывала о мире, который непременно наступит после войны. Ни одно её слово не достигало чужого сердца.       Они все были членами одного отряда, тем не менее, близких отношений сторонились. Это была война против тех, кто был сильнее людей — против драконов, потому никогда нельзя было быть уверенными, что твои товарищи вернутся с очередной миссии. Текучка была страшная, но такова была цена этой силы и этой войны. Некоторые предпочитали даже не знать имён своих товарищей, и Акнология придерживался той же позиции.       Но однажды его кредо дало сбой. Во время очередного вылета он и ещё одна девушка оказались взаперти посреди гор. На улице была настоящая буря, которая вкупе с боем привела к тому, что вход в пещеру оказался завален. Рёв дракона, возможно, сумел бы снести камни, но никто из них не мог гарантировать, что он же не приведёт к новому обвалу, который похоронит их заживо. Всё, что им оставалось, это ждать, пока их хватятся и вышлют на подмогу одного из драгонслееров земли. До тех пор же они остались вдвоём, в сырой пещере, в абсолютной темноте и тишине.       Как тут было не познакомиться?..       — Акно.       — Дина.       По-хорошему, на этом бы стоило всё общение прекратить, но нескольких часов оказалось достаточно, чтобы немного заглянуть друг другу в душу и стать подобием друзей. После того, как их вытащили, игнорировать друг друга и дальше было нелогично, и в итоге они здоровались каждое утро, иногда кивали друг другу, могли перекинуться парой слов. Шла война, и этого минимума было достаточно, чтобы почувствовать в другом человеке кого-то близкого.       Так прошло четыре месяца, после чего у них закрутился роман.       Они оба потеряли всю семью и жили мыслями лишь о том, чтобы как-то прожить эту войну. Отомстить, решить проблему. Ни один из них не задумывался о том, что будет дальше, и, если честно, им на это было плевать.       В глубине души они умерли ещё в тот момент, когда драконы убили их близких. И могли умереть ещё раз в любой момент, потому что война не давала никаких гарантий тому, что с очередного задания они смогут вернуться.       Подобный расклад устраивал их обоих — право слово, они знали, на что шли.       Пока однажды Дина не заболела и, вроде как выздоровев, бледная, не сообщила ему одну весть: — Я жду ребёнка.       И это изменило всё. По-хорошему, стоило напиться ядовитых трав и избавиться от ребёнка — они солдаты, детям не место на войне. Играм в семью — тем более. Они знали, на что шли. Как ей сражаться, будучи беременной? Как им сражаться, когда ребёнок появится на свет? Дитя могло не только потерять любого из родителей, но и вовсе не увидеть обоих. Само его рождение сулило у этой истории несчастливый конец.       Они были безответственными взрослыми, раз позволили этому случиться. Не доглядели. Не додумали. И теперь пожинали плоды.       Стоило бы избавиться от плода, пока он не стал ребёнком, но ни у одного из них на это не хватило силы.       Дни летели за днями, и молодые родители ждали, что будет дальше, потому что война имело свойство продолжать идти.       И тогда Дина, до этого никогда не говорившая на философские темы, задала вопрос: — Что дальше? Однажды война закончится. Должна закончится. Мы положим ей конец. Но что дальше?       Акнология не нашёл, что на это ответить. Ни один из них не думал о своей жизни, вне убийства драконов. Кто, чёрт возьми, они такие? Так, расходный материал, используемый Ирен Белсерион для своей недостижимой мечты. У них не было гарантии, что они выживут. На это не стоило надеяться.       Но если им всё-таки удастся… то что?.. Война закончится, допустим, как того и хотела королева — миром между драконами и людьми. Но что дальше? Убийства не прекратятся. Жить не станет в одночасье безопасно — даже если не убьют драконы, никогда не знаешь, чего ожидать от людей. Этот мир — не то место, которое они хотели бы показать ребёнку. Но и они не боги — они не могли создать что-то ещё.       — Что дальше? — у него так и стоял в ушах вопрос Дины, но ответ он дать просто был не в состоянии.       Он никогда об этом не думал.       Время шло, срок постепенно приближался к девяти месяцам. У Дины, вследствие особенности организма, живот большую часть беременности был почти незаметен, однако сейчас скрывать что-то было глупо.       Ирен Белсерион поздравила их, сказав, что пока не будет отправлять Дину на миссии.       Ни один из них не чувствовал, что был рад.       Время было на исходе, и они просто не знали, что делать.       Акнология брал больше заданий, чем он мог себе позволить. Совершал вылет за вылетом, купался в крови врагов, медленно приобретая репутацию не просто драгонслеера, а убийцы драконов с большой буквы. Он становился тем, кого боялись, потому что тем самым надеялся создать будущее, где не будет войны. Дина была на восьмом месяце, и у него совсем не оставалось времени, чтобы что-то сделать. Драконов было слишком много. И даже если он сможет убить всех тварей из Аракиташии, всё ещё оставались коренные жители Ишгара, которые точно также убивали людей, как и их враги.       Ирен Белсерион была поразительно слепа.       Поэтому он начал убивать не только врагов, но и союзников, надеясь, что хотя бы в том месте, где скрывалась Дина, жить станет безопасно, и ни один из них не будет бояться, отпуская ребёнка на улицу в непогоду или грозу.       Это была ошибка.       Чем больше он убивал, тем больше его боялись. В выбранном для жизни месте почти не осталось ни драконов, ни людей — можно было спокойно передвигаться в любое время суток, не опасаясь за свою жизнь.       Чем больше он убивал, тем больше его боялись. И тем больше ненавидели и всеми силами мечтали навредить. Дину выследили, когда она собиралась родить. Её силы хватило, чтобы убить этих тварей и провести роды в одиночку. Прожить ещё несколько дней, защищая хрупкую жизнь, и спрятать девочку под барьером, который не смогли бы заметить их враги.       Но когда Акнология вернулся, то застал лишь спящего младенца и холодное тело женщины, с которой хотел связать свою судьбу.       Он допустил ошибку. Легко вести войну, когда тебе нечего терять. Не стоит и пытаться выиграть, когда тебе есть, что беречь.       Он забрал ребёнка и исчез, больше никогда не выходя на связь ни с Ирен, ни с другими драгонслеерами.