Пошатнись в своих убеждениях

Пожалел. Даби пожалел, что пошел на поводу у эмоций и момента. На кой черт ему сдался этот студент Юуэй, куда он его поведет и что будет теперь делать, он не знал. На улице уже было темно, часов восемь вечера. Шел очень холодный дождь, пробирающий до дрожи, почти что снег, только что успевший стать водой при температуре плюс один градус, что стояла на улице. Город пылал яркими разноцветными огнями, идущими из окон квартирных домов, автобусов и автомобилей и светофоров с рекламными щитами, что было сравнимо лишь с палитрой художника, пишущего нечто, похожее на закатное небо, уже успевшее скрыть за горизонтом больше половины солнца. Среди небоскребов и многоэтажных зданий так же были совсем темные, пустые и почти всеми забытые. В них некогда цвела и кипела жизнь, но по разным причинам они были оставлены. Заброшенные дома привлекали всякий сброд, низы общества и, разумеется, злодеев. Все знали об этом, поэтому редко можно было встретить душу, по своей воле сунувшуюся в подобное место. Однако черноволосый там бывал постоянно, потому что занимался вербовкой новых членов «Лиги злодеев». Он не имел права и не мог никого приводить на базу, по весьма понятным причинам, поэтому хорошо разбирался в точках, где без проблем можно было поговорить с кем угодно, зная, что его не выследят и он не выдаст место нахождения его друзей. Именно в один из самых пустых заброшенных домов он и привел красно-беловолосого. Пока они дошли сюда, он уже весь вскипел внутри, поэтому решил припугнуть и выплеснуть это все на брата. Как только они зашли в одну из комнат, Тойя схватил Шото за его геройский костюм в районе груди, впечатав в стену, равнодушно смотря в его и без этого тревожные глаза. Хоть он уже был подростком, от чего-то злодею они казались по-детски наивными. — Слушай, я тут с тобой играть в семью не собираюсь. Даже не думай, что я поведу тебя к нам на базу. — Тихо охрипшим голосом произнес обладатель причуды «Кремация». В этот момент он увидел ту же серьезность в глазах парня со шрамом. — Я тоже не собираюсь играть в перебежчика. — Важно сказал Тодороки, после чего злодей отпустил его. Даби ухмыльнулся, отойдя от брата, положив руки в карманы своих штанов. — Что же… Предвосхищая шквал вопросов, на которые ты потребуешь от меня ответы… Могу я уточнить кое-что? У меня тоже затаилась пара вопросов к тебе. — Своим надменным и холодным голосом говорил брюнет, присев на один из ящиков в помещении. Красно-беловолосый кивнул.— Отлично… Откуда? — Что откуда? — Этот шрам на глазу. Всегда было интересно. Папашино воспитание? — Нет… Это мама… Сделала. — Мама? Я, конечно, чувствовал, что ее любовь была наигранной, но чтобы настолько… Совсем поди свихнулась из-за него… — Да, она облила меня кипятком, потому что вторая часть моего лица похожа на него. Из-за этого сейчас она уже несколько лет находится в психиатрической клинике… — Так вот почему… Ясно. И еще кое-что. Все-таки, зачем? Зачем ты защитил меня на глазах у всего твоего геройского общества? Ты же не сможешь просто так вернуться теперь. — Твое плечо кажется пострадало. Не знаю, ты был в беде и я не мог оставить это просто так, когда узнал, что мы… Родственники. И я уже сказал. Я вернусь. Я не собираюсь менять стороны. — За меня мог не волноваться, уж не знаю, как у вас героев там принято, а у нас своих не бросают. Хах… Меня бы в свое время батя четвертовал за такое. — Я… Тоже ненавидел отца, но он старается измениться… Он пытается быть другим. — Ахах! Смешно! Знаешь, сколько раз я так думал? Сколько лет надеялся на это? — Да, но сейчас он действительно… Старается изо всех сил. — Нет, Шото, если бы он старался, то я бы сейчас не был тем, кем я являюсь. — Он делает это ради Фуюми и Нацуо, ради меня и мамы… Ради тебя. Он скорбит. Правда скорбит по тебе, Тойя. — Не зови меня так. Тойя мертв. Мое имя Даби. — Черноволосый увидел, как младший Тодороки покачал головой из стороны в сторону. — Неужели ты даже о сестре и братьях не думал? — Они слабы. Все. Хотя мне жаль вас, вы его заложники. Нацуо… И Фуюми даже не пытались… Боялись заикнуться о том, что методы отца неправильные, не то чтобы помочь мне. А ты… Черт, тебя ненавижу больше них, ведь ты, зная папаню, все равно стал героем, как он и хотел. — Ты ошибаешься. Я стал героем, потому что сам этого хотел. Я хотел доказать ему, что он не прав и что это не самое важное в жизни. Он мечтает сделать из меня героя номер один, который пойдет по головам ради этого, но я не стремлюсь к этому, я лучше помогу своим друзьям стать лучшими героями и буду поддерживать их. Мы станем лучшими вместе и тогда он поймет, что одному в этой жизни не справиться, что он не прав. — Сжав левую руку, излучающую огонь, в кулак, с полной серьезностью сказал гетерохром. Даби внимательно его слушал. — У нас… Одинаковая цель, но такие разные методы. Ну, посмотрим, кто справиться с ее достижением успешнее. — Ухмыльнулся парень, покрытый горелой плотью. — Ладно, у меня всё. Я слушаю. — Почему ты жив? Как? — Особо не задумываясь, продумав уже давно все заранее, начал Шото. — Я хотел стать героем, чтобы защитить свою семью от тирана в лице отца. Знаешь, побывав на социальном дне этого общества, я понял, что все злодеи — это неудавшиеся герои. Все восхищались героями и хотели быть ими и меньше всего ждали предательства с их стороны… Не спасли, оставили одного, пожертвовали родными, ради спасения неизвестных им людей… Но, возвращаясь ко мне, я старался. Тренировался изо всех сил. Тем не менее, причуда для меня была слишком сильной, это правда. Ты даже представить себе не можешь, какого было каждую ночь валиться с ног от усталости и не иметь возможности уснуть, просто потому что мне было жарко, а во рту и носу буквально горело пламя… И вот однажды я слишком перестарался и, когда Старатель отвлекся, я переборщил с силой. Синий огонь покрыл меня полностью и я кричал от боли. Обжигало сильно. Как тебе наверняка и говорили от меня остался только пепел. Так оно и есть, как видишь, моя кожа не просто пропала бесследно. Она сгорела. И тогда Тойя умер. Однако я сбежал. Я побежал, пытаясь потушить огонь и чудом выжил, но возвращаться в этот адский дом я не хотел. Я не знал, куда идти, скитался в холоде и голоде по таким местам. И потом я наткнулся на «Все за одного» и он дал мне то, чего одиннадцать лет не мог дать отец. Приют и помощь с причудой… Он забрал одну треть моей причуды и мне стало намного легче жить с ней… Как видишь, я могу теперь управлять ей. А потом я решил последовать за его преемником… Томурой Шигараки… Тогда, я еще не понимал, что никто не понял того, что я сбежал, а не погиб, но во мне хватило всей той злости и ненависти к отцу, накопившейся за годы и подпитывающейся тем фактом, что он не искал меня, чтобы назвать себя Даби — злодей, борющийся с пустышками… Фальшивыми героями, вроде Старателя. — И все-таки, как ты смог выжить с такими ранами? — «Все за одного» отвел меня к своему доктору, который скрепил скобами остатки обгоревшей плоти. Подлатал, дал лекарства, мази. — Ты ни разу не скучал? — Хах, Шото… Конечно, черт побери, скучал, но… Нет. В один момент я понял, что мне не по кому скучать. Мать — слабачка, отец — фальшивый герой-тиран, сестра и брат — предатели, а ты… По началу я… А, к черту… В общем, я дал слово, что не вернусь. Никогда не вернусь. Пока не стану достаточно сильным, чтобы убить гнусного папашу.       Младший Тодороки пребывал в отчаянии. Он испытывал много разных эмоций, вроде горечи и подавленности от осознания того, что все это время его брат был жив. Он дышал, чувствовал и жил… Где-то там далеко… Жил все это время, но никто даже не подозревал этого. Преемник Старателя молчал, пытаясь переварить все услышанное, снова чувствуя ненависть к отцу и в то же время еще большее смирение и понимание, зная о том, как он чувствует свою вину по отношению к умершему ребенку. Обладатель причуды «Лед и пламя» хотел продолжить разговор, спросить о чем тот не договорил, но почему-то он молчал. Помимо всех негативных эмоций, гетерохром также ощущал спокойствие. Он нашел Тойю. Его брат живой, стоит перед ним и пусть они максимально разные, он его любил. Парень со шрамом глядел в бирюзовые глаза, видя в них горсть близости, семейных уз и чего-то родного и в то же время такого далекого. Красно-беловолосый посмотрел в пол, медленно подойдя к брату, который ровно дышал, вставая на ноги, смотря на макушку парня перед ним. Шото не выдержал. Он набросился на Даби, крепко обнял его, ладонями сжимая его спину. Он испытывал страх от вероятности, что снова потеряет его, поэтому намертво вцепился в него. Брюнет был весьма удивлен, но ожидал нечто подобного. Выдохнув, Тойя приобнял брата одной рукой, скорее просто положил ее тому на спину, свысока смотря на голову, трущуюся о его грудь. Он ненавидел обладателя причуды «Лед и пламя», в этом он не соврал, но также и не лгал, когда там, на заправке говорил, что любит его больше всех, но об этом немного позже.       Так они стояли и обнимались без единого слова на протяжении пятнадцати минут. Когда старший Тодороки убрал свою руку, Шото отстранился от него, подняв голову, посмотрев тому в глаза, лишь слегка приподняв уголки губ вверх, понимая, что теперь им снова необходимо расстаться на неопределенной срок. — Уже поздно. Пора. — Сказал Даби, глянув, как на многих этажах квартирных домов уже погас свет. — Угу. — Кивнул парень со шрамом. — Пока. — А, слушай, еще минутку. — Что? — Эта злодейка, Тога кажется, да? — Ну? — Она твоя девушка? — Ч-Что?! Фу, кошмар какой, как тебе это в голову пришло?! — Отнекивался черноволосый, приподняв бровь над правым глазом вверх. Подобная реакция вызвала у будущего героя милую улыбку. — Просто ты так заботливо отдал ей свое пальто. — П-Просто она одежду не может копировать причудой. Это… Чисто мужская солидарность… — Почесав затылок, сказал злодей. — Ммм… Ладно… Пока? — Тойя кивнул, скрывшись во тьме ночной, оставив брата в одиночестве. Тодороки посмотрел на свои руки, пару раз сжав пальцы и расслабив их, думая: «Эти ладони только что обнимали Тойю… Живого Тойю». С легкой улыбкой на лице, Шото пытаясь не попадать под дождь двинулся в сторону общежития. — Так и знал, черт побери! — Орал Кацуки на Изуку в своей комнате. После инцидента в метро прошло примерно два часа, то есть уже было где-то десять часов ночи. Посчитав, что оставаться студентам Юуэй там опасно, Старатель отправил их в общежитие, а сам остался разгребать обломки с другими героями. Возвращение ребят вызвало переполох, но только потому что Шото не было с ними. Да, по телевизору все уже рассказали, но в этом не было ничего удивительного, обычная практика на стажировке, но тот факт, что красно-беловолосый не вернулся, а по новостям его вообще объявили предателем поставил всех на уши. Но два друга детства притворились, что понятия не имеют, что сталось с парнем со шрамом. — Кац-чан, рано делать выводы! — В смысле, кретин, как раз самое время! Он кинул нас! Этот безмозглый кинул всех ради… Хрен пойми чего! — Тодороки-кун обещал мне! — Да ну, и где же он? Кажется там, где обещал не быть! — Он обещал! Я верю ему! — Стоя на своем вопил зеленоволосый. Они с пепельным блондином буквально подрались в его комнате, из-за чего там стоял самый настоящий погром. Кацуки уже был готов ответить ненавистному, как вдруг дверь в комнату распахнулась и в нее с улыбкой и громкими возгласами вошел Киришима. — Йо, Бакугоу, ты знаешь, что… — По мере продолжения реплики, голос красного бунтаря становился тише и к концу совсем замолчал, замечая, что в месте, куда он попал, царило невероятное напряжение, нависающее над двумя, как грозовая туча. — О-Ой… Простите, кажись я немного не во время… — Тц… — Произнес взрывной парень, смотря вслед быстро покидающему его комнату Деку. — Что-то произошло? — Невинно спросил Эйджиро. — Да, черт, ты даже не представляешь, сколько же всякого дерьма уже произошло! — Выместив свою злость на двери, Кацуки со всей силы захлопнул ее. Будь бы он у себя дома, уже бы получил нагоняй от матери. — Ты ничего не рассказывал! — Я сказал, что никому не буду говорить, хоть мне и кажется это неправильным, но блин… Эти тайны и недоговорки… Просто бесят уже! — Это касается Тодороки-куна, я правильно понимаю? — Ага… — Красноглазый упал на кровать спиной, смотря в потолок, потирая кулаки о закрытые веки. Киришима же сел на стул у письменного стола и внимательно слушал друга. — Вы с Мидорией-куном знаете, куда он ушел, да? — Не совсем, скорее знаем почему. Этот задрот рассказал, что… Короче, у огнеледышки среди злодеев затесался родственник… — Да ну?! Улет! Кто?! — Брат родной. — Обалдеть… И что, он пошел к нему? — Да хрен его знает, что ему в голову пришло… Просто, черт. Они с дуродеку хранят это в тайне ото всех, но я этого не понимаю, это так серьезно… Они просто отбитые, неужели правда думают, что со всем сами справятся… — Мдаа, не простой вопрос… Не знал, что у семьи Тодороки есть темная сторона. — Кто ж знал…       Ребята даже не знали, что их подслушивали. Таким образом узнавших тайну о Даби стало не четверо, а семеро. Помимо самих Шото, Изуку и Кацуки теперь об этом знал Эйджиро, а также Мина, Денки и Ханта, которые стояли за дверью и ошарашенно переглянулись, услышав недозволенное. Возвращаясь же к преемнику Всесильного, который выбежал из комнаты друга детства, он захлопнулся в комнате, выходя на балкон. Благо, у него была крыша, поэтому его не заливало дождем. По телу веснушчатого прошел холод, потому что на улице была зима, а на нем была надета домашняя одежда. Его соседями были Аояма слева и Иида справа, поэтому застав лучшего друга через окно одного мерзнувшего на улице, староста вышел на балкон. Он обеспокоенно отсчитал зеленоглазого за такую опрометчивость и через пару минут был уже в его комнате, затаскивая грустного Мидорию в теплую комнату. И стоило ему только спросить, что не так, как тот раскрыл все карты. Он рассказал потомку знаменитых героев обо всем, что он узнал о парне со шрамом, точно так же попросил никому не говорить. Сказать, что Тенья был шокирован — ничего не сказать, но обсудив это все, он пообещал, что никому не проболтается. Обладатель причуды «Один за всех» сжимал волосы на голове, не имея сил выдерживать всего этого стресса, не на шутку беспокоясь о студенте со шрамом на глазу. Он единственный, кто видел Даби в действии настолько близко, каждый раз вспоминая это с замиранием сердца. Он боялся того, что от злодея можно было ожидать чего угодно, боялся неизвестности. Возможно, все будет в порядке, они же братья как никак, а возможно и нет. Иида поддерживающе похлопывал по спине Изуку, находясь рядом. — Тодороки-кун ведь на самом деле обещал… Он не из тех, кто говорит это впустую. — Да, я тоже так думаю, но… — Никаких но! Не будем сомневаться в нем, он же наш друг! — А-Ага… — Тоскливо протянул Мидория.       Без десяти минут одиннадцатого, все уже собирались на боковую и готовились к отбою, как на телефон Сотриголовы позвонили. Это был Шото. Он стоял у входа на территорию академии, где все было закрыто барьером из-за позднего часа и, соответственно, не мог зайти. — Извините за столь поздний звонок, Айзава-сенсей. — Н-Ничего, все в порядке, где ты, Тодороки? — Спохватился герой, который до звонка был сонным. — У входа. — Понял, сейчас открою. — Когда Шота запустил во внутрь задумчивого красно-беловолосого, они пошли в сторону общежитий. — С тобой все нормально? — Да. — Точно, не нужна никакая помощь? Медицинская, например? — Нет, точно не нужна. — Ты сообщил отцу, что ты в порядке? — Нет. Буду благодарен, если вы сделаете это за меня. — Хорошо… — Брюнет немного неуверенно посмотрел на спокойствие, царившее вокруг парня со шрамом. Он счел это подозрительным, наслушавшись журналистов по телевидению. — Эм… Тодороки, извини за то, что я обязан это спросить или сказать… — М? — Заинтересованно посмотрев в глаза классного руководителя, промычал будущий герой. — Хотя нет, ничего, все в порядке. — Слегка улыбнувшись на пару секунд сказал Айзава. «Нет, он мой ученик, я не могу так сомневаться в нем» — подумал про себя Сотриголова. — Спасибо, еще раз, что запустили меня. — Не за что. Постарайся не тревожить своих одноклассников особо, ладно? Не стоит их будоражить перед сном. — Шота увидел, как Шото кивнул и пошел в свою комнату.       Обладателю причуды «Лед и пламя» практически удалось ни с кем не пересечься. Практически. Он наткнулся на покинувшего комнату Мидории старосту, выдохнув. — Т-Тодороки-кун?! — Воскликнул и без того озадаченный его разговором с другом Тенья. — Привет. — П-Привет… — Иида смог прийти в себя, откашлявшись. — Ты спать идешь? — Да. — Зайди к Мидории, он будет рад, что с тобой все в порядке. О-Он не на шутку волновался, знаешь ли?! — Красно-беловолосый лишь кивнул, про себя подумав: «И без тебя знаю». После того, как синеволосый почесал затылок от неловкости и удалился, парень со шрамом остановился перед дверью, ведущую в комнату друга. Выдохнув, Тодороки постучал. — Ты что-то забыл, Иида-кун? — Подавленно спросил Изуку, от которого шла темная аура. Однако стоило ему увидеть одноклассника, как он изменился в лице, выражая удивление. — Т-Тодороки-кун?! — Да, я зашел сказать, что все в норме… Чтобы ты спал сегодня ночью, а не как последнее время… — Т-Тодороки-кун! — На глазах зеленовлосого появились скупые мужские слезы и он задрожал, набросившись на друга. — Я так счастлив, что ты вернулся, боже, ты даже не представляешь, как я тревожился! — Д-Да… — Неловко протянул немного отклонившийся назад Шото, которого без остановки трясли. — Я пойду спать. — Уже?! — Да, я устал. — Конечно. — Зеленоглазый отпустил красно-беловолосого и закрыл дверь только когда увидел, что тот зашел в свою комнату.       Мидория действительно мог теперь спать спокойно, что он собственно и сделал. Шото же, с улыбкой, не свойственной ему на каждом своем шагу радовался. Он похлопывал по своим красным щекам, пытаясь успокоиться, но не мог. Переодеваясь, ложась в кровать, включая будильник — он все время думал о Даби и восторгался тем, что несмотря на их холодный разговор, он все-таки сумел добиться своего. Тодороки, как влюбленная старшеклассница, плюхнулся на футон, закрывая лицо и свою широкую улыбку руками от стеснения. Он лежа потопал ногами по матрасу, сжав одеяло руками, несколько раз повертевшись на спине из стороны в сторону. Сын Старателя сам не мог объяснить почему он был так счастлив, но точно знал, что ему теперь хотелось всего, связанного с братом. Он хотел знать все, хотел чаще видеть его, хотел переписываться с ним и больше всего хотел почувствовать себя семьей. Все мысли студента Юуэй были заняты одним человеком и так он и уснул, мечтая о брате.