Пошатнись в своих убеждениях

      Одиннадцатого января текущего года Шото в кои-то веки пробудился не от будильника, а сам по себе. Это был на редкость снежный день, когда крупные, белые и мягкие хлопья заледенелой воды не прекращали падать с неба почти с утра до вечера, лишь изредка останавливаясь. Деревья, покрытые инеем, легко покачивались на ветру, который поднимал с земли снежинки, закручивая их в вихре. Свежий и морозный воздух проникал в комнату красно-беловолосого через слегка приоткрытую дверь балкона. Тем не менее, светило яркое зимнее солнце, под лучами которого поблескивал снег, слепя проходящих людей и проезжающих водителей автомобилей. С улицы шел лишь отдаленный шум дороги и города, который почти не доходил до общежития Юуэй. Младший Тодороки некоторое время еще лежал с прикрытыми глазами, досыпая. Однако вскоре он окончательно проснулся, зевнув, перевернувшись со спины на бок и потянувшись за телефоном. Посмотрев на темный экран гаджета, яркость которого еще с позднего вечера снижена до минимума, парень со шрамом напряг глаза. На часах была ровно половина девятого. Для кого-то это может показаться очень ранним временем для выходного дня, но для сына Старателя, который ложиться всегда рано и соблюдает режим, это как раз вовремя. Тем не менее, сегодня он мог позволить поспать себе чуть подольше, ведь сегодня его День рождения. Вероятно, самый прекрасный праздник года, которого каждый человек ждет с нетерпением. Можно сколько угодно утверждать, что Новый год вкуснее, Ханами красивее, а Хэллоуин веселее, но нельзя отрицать того факта, что День рождения приятнее всего, ведь это единственный день в году, который целиком и полностью посвящен тебе. Шото был не исключением. Ему тоже нравилось внимание к его персоне, а от пожеланий всех благ и того факта, что о нем вспоминали даже старые друзья и знакомые, на душе делалось легко и уютно. Вспомнив, что сегодня важный день, Тодороки легко улыбнулся и начал читать сообщения с поздравлениями от таких сумасшедших друзей, который писали их ровно в полночь. Среди них были таковые от друга по переписке из другого города, подруги школьных лет и Нацуо. Гетерохром всем отвечал простым «спасибо больше» со скобочкой, обозначающей улыбку. За этим немногословным ответом на самом деле крылись радость и благодарность, но подросток этого просто не показывал. Из сообщения брата он узнал, что его мама, сестра и сам Нацуо будут ждать его примерно в два часа по полудню у Рей в клинике. «Там будут торт, который Фуюми сама испекла и лимонад, так что приходи голодным!» — Гласили строчки текста, присланного средним сыном Энджи, заставившие именинника облизнуться. «Давно не ел сладкое…» — Задумчиво протянул парень со шрамом, отложив телефон в сторону, в очередной раз повернувшись на спину и посмотрев в потолок.        Студент геройского факультета тяжело выдохнул: «Вот мне и семнадцать… Семнадцатый День рождения без тебя, Тойя, хотя это мог быть первый раз, когда меня поздравил бы старший брат…» Прошел месяц после случая с Даби. Одноклассники красно-беловолосого не разговаривали с ним на эту тему, потому что поняли, что он отходит лучше в одиночестве. Через какое-то время даже Изуку перестал поднимать этот вопрос при разговоре с другом и жизнь вновь вернулась на круги своя. По крайней мере, всем так только казалось и лишь Шото — один единственный — мог знать, как ему на самом деле тяжело. Поначалу было нелегко сдерживать подступающие от воспоминаний слезы по ночам, разговаривать с семьей, которой мальчишка так и не рискнул ничего рассказать, и изображать спокойствие, когда внутри бушевал шторм. Но с каждый днем время стягивало его раны на сердце все туже и туже, которые вначале тревожили его по несколько раз на день и ночи напролет, затем лишь во тьме и моменты тоски, а ко Дню рождения он уже достиг равновесия с самим собой и смог хотя бы на время выдохнуть, с позитивными мыслями смотря в будущее. Что касается его отца, то он постоянно ходил хмурый, как туча. Вечно в себе и своих мыслями. Нынешний герой номер один, по большому счету, всегда так выглядел, однако, сейчас все казалось напряженнее, чем обычно. В сущности же, обладатель причуды «Адское пламя» до сих пор не смог понять, что произошло в его жизни. Он вроде бы потерял собственного сына, но тот факт, что это случилось во второй раз и практически без его ведома оставляли некий след равнодушия к этому делу. И это пугало Энджи. Он боялся своего отношения, ведь, казалось бы: «Это мой первенец! Он погиб у меня на глазах. Шото плакал и умолял помочь, весь в крови брата. Я должен ненавидеть себя за то, что допустил такое, как герой и как отец. Но я… Не чувствую ничего? Этот человек был злодеем, намеревавшимся убить меня. Оказалось, что это мой сын, который все это время был жив… Он жил… Вот, только… Жил прошлым». Так и сам Старатель — до сих пор жил прошлым, будучи не способным почувствовать разницу между собой до инцидента и после него. Он не изменился и ему было совестно. Ему даже, что удивительно, было не по себе из-за того, что его младший ребенок терзает себя и страдает от произошедшего, тогда когда он — родитель — равнодушен к случившемуся. Стоит также отметить Ястреба, который потерялся в этой ситуации. Его напарник — новый символ мира — ушел в себя и молодой герой не мог понять почему, и что более важно, как ему теперь выполнять свое предназначение. Он уже был нацелен на то, что Даби станет его, так сказать, проводником по злодейской организации. А теперь он один, сам по себе, совсем потерян.       Лежа на кровати, Тодороки вспоминал, как по истечению двух недель со смерти брата состоялись его похороны. Хотя похоронами это сложно назвать. Слишком уж громко звучит для мероприятия, на котором присутствовало всего три человека в полной тишине. Это были сам студент Юуэй, одетый в черный официальный костюм, его отец в том же стиле и могильщик, раскопавший пустую бывшую могилу Тойи на кладбище, поместивший туда гроб с покойником и закопавший его. Когда их осталось двое, парень со шрамом присел на корточки, легко ударив кулаком по надгробной плите, закрыв тем самым черточку между годами жизни брюнета, полными скорби глазами смотря на изящно выгравированное «Здесь покоится Тойя Тодороки». Больше слов не написали, хоть и хотелось указать что-то вроде: «Любящий сын и брат, почти что герой и прочее…» Но не стали, ведь, как думал Шото, родственнику это бы не понравилось, несмотря на то, что тот уже ничего не чувствовал. — Пошли, уже пора. — Почти что шепотом сказал пламенный герой, смотря на преемника, действительно изо всех сил пытаясь того понять. Но он не разделял с ним таких же чувств утраты и горечи. — Иди. Могу я пару минут побыть один? — Не задерживайся.       Оставшись наедине со своими мыслями и могильным камнем брата, обладатель причуды «Лед и пламя» еще какое-то время смотрел на свой кулак, а потом отстранил руку. Он сел на колени, упершись лбом о верхнюю часть креста, прикрыв веки. «Прости, что даже спустя шестнадцать лет ничего не изменилось, — еле слышно начал гетерохром, — что мы допустили твою смерть во второй раз. Я буду всегда молить бога о прощении за это и надеяться, что когда-нибудь нашей семье простят все наши грехи. Возможно, это грехи отца, но, как его ребенок и как человек, на чьих руках ты погиб, я разделяю эту ответственность с остальными людьми, носящими фамилию Тодороки». Он заранее подготовил свой монолог, поэтому получилось красиво и без запинок. После этого подросток открыл глаза и встал, покидая кладбище с отцом.       Вспоминалось и то, как поначалу, а точнее всю первую неделю после похорон, парень со шрамом каждый день приходил на кладбище и грустно смотрел на землю, в которой был зарыт гроб с телом его брата. Шото всегда находился там в практически кромешной тьме, потому что приходил после занятий, а зимой темнело рано. Освещение исходило лишь от полной луны, многочисленных звезд, одной лампы, стоявшей на расстоянии примерно двухсот метров от самого подростка и парафиновых свечей. Чьи-то могильные камни побогаче, в них находились специальные выемки для огоньков, чьи-то не такие роскошные, поэтому свечи, если и были, ставились просто рядом, а кого-то и вовсе после смерти одарили целым алтарем. Температура всегда падала ниже нуля к тому времени, когда будущий герой оказывался рядом с захоронением. Он одевался тепло, зная, что дорога назад предстоит морозная и долгая. Когда он стоял в одиночестве на кладбище и единственный шум, который он слышал — это отдаленное гудение машин, музыка ночного города и покачивающиеся на ветру голые ветки деревьев, обладателя причуды «Лед и пламя» нисколечко не бросало в дрожь. Казалось бы, атмосфера весьма пугающая, чем-то даже похожая на фильм ужасов про Хэллоуин, но сын Старателя всегда уединялся со своими мыслями и даже подумать не мог о чем-нибудь эдаком. В какой-то момент, когда о вечерних прогулках Тодороки в место вечного упокоения узнали Изуку и Момо, (так уж случайно вышло, что именно они вдвоем оказались в нужном месте в нужное время) они долго и упорно пытались отговорить его от подобного занятия. «Темно и страшно! Это же кладбище! Жутко ходить туда одному по ночам, Тодороки-кун!» — Первая реакция Мидории на известие. «Я согласна, Тодороки-кун… Это жутко… Не хочу, чтобы с тобой случился сюжет какого-нибудь триллера…» — Взволнованно отреагировала в первый раз Яойрозу, сжимая свои ладони. Несмотря на все отговорки однокурсников, гетерохром таки пошел на следующий день вновь туда, куда его убедительно просили не соваться в мрачное время суток. И его там ожидал сюрприз.       Когда Шото приближался к надгробию, он осознал, что вдалеке показались два черных силуэта. Они направлялись навстречу подростку, что его немного насторожило, просто потому что мало ли. Час уже все-таки поздний, он еще несовершеннолетний и самое важное — все происходит вдали от свидетелей. Красно-беловолосый продолжил спокойно идти к нужному месту, стараясь не подавать виду, что он внимателен и сосредоточен на том, что ему в любой момент придется защищаться. Однако люди не делали ничего подозрительного. По мере уменьшения расстояния между идущими навстречу, сын Энджи все более отчетливо начинал распознавать силуэты. Теперь его взору открылись такие черты, как рост и одежда. Один, вероятнее мужчина, выше, другой — ниже. На обоих черные плащи, только у человека повыше еще и лицо скрыто капюшоном. Сокращая дистанцию еще меньше, студент Юуэй уже начал понимать, что он знает личности этих незнакомцев, от чего его сердце нервно забилось быстрее. Когда путники сравнялись с тускло светившей лампой и друг другом, Тодороки вздрогнул, остановившись и увидев, как пара тоже притормозила. Он встревоженно сглотнул слюну, вначале посмотрев на девушку с двумя блондинистыми пучками волос на голове, а затем переведя взгляд на худого и бледного мужчину, приняв боевую стойку. Что странно и было заметно его соперникам — у него сильно тряслись руки. Сам подросток придумывал у себя в голове кучу оправданий по типу «от холода, устал, от неожиданности», отрицая правду. Он не хотел признавать в себе того, о чем вот уже несколько недель думал. Дело было в том, что перед смертью Тойя говорил о членах злодейской организации, как о друзьях или людях, которыми он в действительности дорожит. «Кажется ты доверял им больше, чем своей семье и своим друзьям…» — Всплывали у парня со шрамом часто подобные мысли, от чего он терялся каждый раз, стоило ему только вспомнить, что люди, о которых с таким теплом говорил его брат, для Шото и всего геройского общества заклятые враги. Эта противоречивость и двойственные мысли заставили сына Старателя не только подумать о паранормальном фронте освобождения в другом ключе, но и в буквальном смысле опасаться встречи с ними, потому что он не знал, как себя вести. Он робел нападать и мог только защищаться, в сущности не хотя иметь с ними никакого дела, потому что впадал в прострацию от одной только мысли, что он препятствует тем, кого ценой собственной жизни всегда защищал его брат. «Вдруг в них и правда есть что-то доброе?» — Теперь постоянно сомневался гетерохром. Но все-таки, возвращаясь к трем случайно встретившимся на кладбище людям, Тодороки увидел, как свирепо на него смотрит школьница, сделавшая шаг вперед. Однако ее движению препятствовала рука синевато-сероволосого, который посмотрел ей в глаза. Возмущенный взгляд Тоги так и говорил: «Даби бы хотел убить любого героя… Он погиб из-за этой паршивой семейки…» А холодные, строгие, стеклянные глаза лидера точно также в ответ сами за себя приказывали: «Не смей… Не надо». Так они поняли друг друга без слов, вновь переведя взгляд на родственника их друга. Слишком много мыслей было у юного студента Юуэй в голове, среди которых и пристальная внимательность к врагу, ведь обладатель причуды «Лед и пламя» первый раз в жизни видел Томуру, так сказать, безоружным. На нем не было всех этих противных, по мнению несовершеннолетнего, рук и в принципе какого-то злодейского вида. Так они смотрели друг на друга какое-то время, а потом Шигараки опустил руку, вновь двинулся туда, куда шел, в сопровождении девушки, пройдя максимально близко к подростку, прохрипев: «Не сегодня». Сын Энджи расслабился, только когда злодеи отошли на достаточное расстояние. Он выпрямился, смотря на могилу Тойи, понимая, что он не один единственный в этом мире помнил брюнета. На секунду на лице Шото проскользнула легкая улыбка и он сделал шаг по направлению к надгробию. В эту же секунду преемник Все за одного за его спиной остановился, посмотрев на усыпанное звездами небо, не оборачиваясь. «Он хотел бы, чтобы там было написано Даби» — Звонкий отголосок еще несколько раз повторился в ушах Тодороки, после чего он сжал ладони в кулаки, печально смотря в землю. После своих слов красноглазый с Химико покинули кладбище, оставив будущего героя одного. И хоть он хотел сказать тому вслед, что-то вроде: «Передай Все за одного спасибо», — или, — «благодарю за Тойю…» Но мальчишка не смог. Испугался, не решился, струсил — как хотите назовите, но сын Энджи ничего не сказал, лишь озлобленно цыкнув на себя. Вероятно, это был первый и последний раз в его жизни, когда он мог так спокойно спросить о том, что налегло. Но он не спросил.       Все эти мысли и воспоминания наводили на младшего Тодороки тоску, но он постоянно старался забыться. Сегодня, например, точно настроился думать только радостно и светло, ведь, напоминаю, сегодня его День рождения. Парня со шрамом ожидал долгий и насыщенный впечатлениями день. Стоило ему только покинуть комнату, сходить в душ, привести себя в порядок и вернуться назад, как он обнаружил у себя на двери огромное количество разнообразных стикеров, рисунков и открыток, приделанных к ней кусочками клеящей массы. Это было весьма неожиданно для гетерохрома, поэтому на его лице появилось заметное приятное удивление. Он простоял у входа в комнату минут пятнадцать, с восторгом рассматривая все пожелания и рисунки, которые его одноклассники старательно сделали и аккуратно приклеили к двери. Больше всего места занимал рисунок, вероятнее всего бережно нарисованный девушками. На нем был изображен сам именинник, из правой руки которого вверх поднимались оранжево-красные полоски, а из левой — голубые, олицетворяющие тем самым его способности. Вокруг виновника торжества стояли все его одноклассники, протягивая подарки, улыбаясь. Сердце Тодороки растаяло и изо рта несдержанно вырвалось тихое «оу». Помимо фотографий с разнообразных поездок и прогулок, прикрепленных к двери, там еще было много текстов с приятными словами, пожеланиями всех благ и прочего.       Приняв решение, что он все заберет в конце дня, Шото зашел в комнату. Он собрался, переоделся, спустился чтобы позавтракать, но потом передумал, вспомнив просьбу Нацуо. Подросток обратил внимание на то, что он не встретил никого из одноклассников. Ему это показалось странным, а потом он просто подумал: «Наверняка прячутся от меня где-то, делают сюрприз. Ну, ладно, не буду им мешать». В пятнадцать минут второго несовершеннолетний покинул общежитие и ровно к двум был в назначенном месте. Его встретили члены семьи, все, кроме отца и поздравили с праздником. В очень радушной и расслабленной атмосфере все четверо покушали торт, который действительно оказался очень вкусным, особенно для успевшего сильно проголодаться преемника Старателя, обменялись приятными словами и подарили имениннику пестрые коробочки, содержимое которых некоторое время оставалось в тайне для Шото. Он был очень благодарен и счастлив. Нежные семейные объятия сегодня, хоть и смущали его, как всегда это происходило с не любившим выражать много эмоций гетерохромом, но доставляли ему душевное спокойствие, которого ему так не хватало последнее время. Ему почти удалось не думать о Даби во время торжества.       Когда дети Рей и Энджи разошлись и с мамой в палате остался только красно-беловолосый, ему на телефон поступил звонок. Он был от отца. — Шото, где ты сейчас? — С мамой. — Я заеду да тобой. — Не над… — Зная, что его ответ ушел в пустоту сказал будущий герой, ведь Старатель уже сбросил трубку. — Это был отец? — Угу. — Кивнул парень со шрамом, застегивая куртку. — Ох, мой мальчик, ты так вырос. — Протянула женщина, обнимая сына. На щеках обладателя причуды «Лед и пламя» всегда от подобного появлялся легкий румянец и он от стеснения отводил глаза в сторону, слегка поворачивая голову вбок. — Н-Ну, мам… — Знаешь, о чем я стала думать в последнее время? — О чем? — Месяц назад, когда ты с отцом и друзьями сражался со злодеями, я почему-то не могла уснуть всю ночь. Не знаю, с чем это связано, ведь все закончилось хорошо… Но я чувствовала что-то неладное, мне было неспокойно. Казалось, словно от меня оторвали частичку чего-то важного… Родного. Понимаешь? — Н-Наверное… — Заметно погрустнев сказал парень со шрамом, но также очень напрягся: «Неужели она поняла?!» — А где-то неделю назад мне знаешь кто приснился? — Кто? — Тойя… Это было так необычно, я не вспоминала его уже около полугода… — Странно… — Пребывая на самом деле в удивлении, протянул несовершеннолетний, посмотрев на маму. — Надо поминать его… Я же совсем давно не была у нашего буцудана… Ладно! Ты уже уходишь? — Угу. — Неуверенно кивнул младший Тодороки.       Сын Энджи был ошеломлен тем, что только что узнал. «Неужели мать настолько чувствует своих детей? Это… Потому что она мама?» — Единственное логичное объяснение, которое приходило ему на ум. Когда Шото покинул больницу, он на секунду замер, посмотрев на облачное небо. «Ты еще где-то тут, недалеко, да, Тойя? Наблюдаешь за нами по ту сторону…» — С необъяснимым облегчением выдохнул гетерохром, слегка приподняв уголки губ вверх. Однако улыбка на его лице продержалась недолго, ровно до тех пор, пока он не увидел отца. Тот вышел из своей машины, махнув отпрыску рукой, тем самым подзывая к себе. — Я не просил за мной заезжать. — Холодно сказал красно-беловолосый, сев в автомобиль. — Прекрати грубиянить… Я тебя вообще-то с Днем рождения поздравить хотел. — Ммм… — Нехотя посмотрев на родителя, промычал парень со шрамом. Тот достал из-за спины конвертик и коробку конфет. Шото взял в руки подарки, быстро переведя взгляд с них на городской пейзаж за окном. — Спасибо. — Сухо поблагодарил пламенного героя именинник. «Удивлен, что ты вообще вспомнил…» — Сам про себя подумал студент Юуэй.       Когда младший из семейства Тодороки снова оказался в общежитии, на часах было уже шесть часов вечера. Стоило ему только войти в темную гостиную, как его глаза ослепил свет и разноцветные фонари. Он сощурился, услышав громкие крики своих одноклассников. «С Днем рождения, Тодороки-кун!» — В один голос вопили его друзья, пуская конфетти из хлопушек и гудя в праздничные трубки. «Ну, я же сказал, сюрприз готовят», — улыбнулся Шото, подумав про себя. Он долго благодарил их, получая подарки, смотря на причудливые украшения и много надутых различной формы шариков, веревочки от которых свисали с потолка. Парень со шрамом еле нашел в себе силу воли, чтобы уместить в желудке еще больше еды: тортики, пирожные, салатики, безалкогольное шампанское. Царила беззаботная оживленная атмосфера с музыкой и играми. Даже Айзава зашел на их торжество поздравить своего ученика с Днем рождения. Это было душевно, но после этого брюнет строго сказал всем закругляться и готовиться ко сну, потому что завтра понедельник. Тем не менее, это никому не испортило настроения. Веселье и празднество продолжалось еще какое-то время, а потом все потихоньку начали расходиться, потому что знали, что сам Шото предпочитает ложиться пораньше.       Таким образом, обладатель причуды «Лед и пламя» оказался в кровати только к половине десятого. Усталость и переизбыток эмоций за весь день в момент обрушились на будущего героя и он быстро улегся, не отвлекаясь больше ни на что. Ему не хватило сил ни распаковать подарки, ни убрать все бумажки с двери — он просто хотел лежать. Взяв в руки телефон, он еще некоторое время читал сообщения от знакомых с поздравлениями, которые пропустил за этот день. Вдруг в тишине комнаты прозвучал достаточно громкий звук, обозначающий новое уведомление. Сын Энджи аж вздрогнул от неожиданности и ударившего по ушам гудка, в секунду отключив звук. Только теперь он обратил внимание, что сообщение пришло с неизвестного номера. «Скрытый номер? Кто это может быть?» — Приподняв бровь, немного взбодрился Шото. Нажав на выскочившее сверху облако с текстом, студента Юуэй перекинуло в чат и он сразу увидел огромную стену текста. Еще не успев вчитаться, первое, что он увидел среди текста «С Днем рождения» и это уже поразило его: «Кто поздравляет с неизвестного номера?» Покачав головой, младший Тодороки начал читать и с первых строк крепко сжал телефон в руках, почувствовав, как его передернуло. Он тяжело задышал, услышав стук собственного сердца. «Н-Не может быть…» — Прошептал вслух гетерохром.

«Привет, Шото. Кажись я совсем в хлам сейчас, ахах, сорян. Да, я как-то случайно наткнулся на это отложенное сообщение в своем телефоне и увидел тусклое «С Днем рождения». Ну, че за дела, подумал я, нельзя же так любимого младшего братика поздравлять с его ДР. А я ведь поооомнил! Я поооомнил! Я помню, что у тебя днюха… Я наверное даже забуду утром, что я занимался такой дичью, так что и ты звиняй, если сейчас я буду нести какой-то бред. Ахах, да не, я шучу! Я полностью серьезен! Короче, ближе к сути. Ну, там всего-всего тебе, здоровья, счастья, че там еще желают. Еще годик и сможешь наконец-то легально забухать со старшим братом, о да. Короче, я так счастлив, что рассказал тебе все это, ты не представляешь, ведь я так люблю тебя Шото, ахах. У меня есть фотка маленького тебя, еще совсем крохи такой, а еще там мама и Нацуо с Фуюми. Всегда, когда я скучаю я смотрю и вспоминаю, как классно было, когда тебя дали подержать первый раз на руках. Это просто жесть. Такой горячий и холодный одновременно и вечно кричишь и кричишь. А я как идиот улыбаюсь, потому что не понимаю, сколько бессонных ночей мне предстоит впереди из-за твоих капризов и мыслей о том, что я стану героем для тебя. Ага, прикинь, я реально мечтал о таком… Короче у меня не очень-то получилось, ахах, но у тебя точно получится, я верю в тебя, Шото! Так что где бы ты там ни был, будь то у злодеев в плену или с героями, не забывай, что где-то там есть я, который верит в тебя. Ну как? Круто забабахал, скажи? Не? Ну не важно, думаю сойдет для поздравления. Короче с днюхой тебя, братишка».

      Красно-беловолосый с замиранием сердца прочитал эти строки на одном дыхании. На уголках глаз образовались слезы от осознания того, что Тойя поздравил его с Днем рождения буквально с того света. Сбитое дыхание, холодный пот на трясущихся ладонях и подкативший к горлу комок просто не могли не заставить парня со шрамом зарыдать пуще прежнего. Он сжал подушку в руках, согнув колени, упершись о них торсом. Он ревел, уткнувшись в мягкую сатиновую ткань, и эти слезы, вероятно, были самыми настоящими, самыми горькими в его жизни, потому что только с этого момента, только сейчас он по-настоящему осознал, что Даби больше нет. Он плакал без остановки, повторяя имя брата по несколько раз, все сильнее сжимая в руках подушку. Воспоминания из детства подливали масла в огонь и вдруг он вспомнил важную деталь. Он ведь каждый год получал с неизвестного номера сообщения, подобного содержания на свой День рождения. «Т-Так все это время… Это был ты? Ты помнил меня все это время, а я даже не знал о твоем существовании…» — Без остановки вздымалась грудь у студента Юуэй, каждый вдох которого был настолько резким и громким, словно он в последний раз имел возможность вдохнуть в себя кислород. Только сейчас он осознал реальность того, что брюнета больше нет. Однако он не просто смог наконец-то искренне выпустить из себя все, накопившееся за месяц, но и по-настоящему… Отпустить брата. Морально проститься с ним. Сказать прощай. Поставить точку.       Эта ночь была неким очищением для Тодороки и после нее он успокоился. Он снова почувствовал гармонию в своей жизни. Со временем он снова стал вести себя как прежде — местами хладнокровно и серьезно, местами благородно и по-геройски, местами мило и заботливо, местами весело и расслаблено, каким Тодороки всегда и был. Он стал навещать могилу брата не чаще пары раз в год, тоже начал молиться на его портрет в доме и мог спокойно реагировать на злодеев из паранормального фронта освобождения, давая им отпор. Да, ему даже приходилось иметь дело и с Томурой, и с Тогой и с другими, знавшими первенца Рей и Энджи, но он вел себя, как герой. Защищал невинных, помогал пострадавшим. Он знал, что где-то там, в него верит Тойя и ухмыляется, искренне смеется из-за интереса ко всему происходящему после того, как он сам же и раскрыл свой секрет. Теперь это был лишь вопрос времени, когда Шото или его отец осмелились бы рассказать своей семье всю правду о старшем сыне, но они точно знали, что однажды им придется это сделать.       Так закончилась история не Тойи Тодороки. Так закончилась история Даби. Даби — злодея. Злодея, который всего лишь был «неудавшимся героем». Злодея, который всего лишь искренне любил и ненавидел, сердечно сопереживал и стоял горой за своих товарищей. Злодея, который всего лишь был до конца верен своим принципам и хотел изменить мир к лучшему, вместе с людьми, которые разделяли его взгляды. Злодея, который всего лишь хотел иметь любящую мать, мужественного отца, поддерживающих сестру и брата, верного друга и, конечно же, родного младшего братика. Злодея, который всего лишь хотел иметь настоящую семью. Так… Можно ли его действительно назвать злодеем, который всего лишь хотел отомстить?

Конец