Теория счастья

      Какого это держать за руку любящего и любимого человека? Прижиматься к его телу и ощущать тепло? Находить собственное место в его объятиях и хотеть остаться так на всю жизнь? Поверьте, невыносимо слащаво. Это именно то, что я ощущала в данный момент. Но какими бы непривычными ни были для меня наши отношения, я была на седьмом небе от счастья. Причин было две: взаимная любовь и победа над собой. Под победой я подразумеваю мое возникшее из ниоткуда желание сохранить то дорогое, что у меня появилось. То, что впоследствии подкрепило мою волю и дало силу для отпора недоброжелателей. Конечно, он не возымел должного эффекта, ведь после меня просто избили, но я уверена, что первый шаг был сделан не зря. Также нельзя не упомянуть мое полное доверие к Юнги, а точнее долгожданное устное изложение личных проблем, сомнений и жутких страхов, которые жили во мне всю жизнь. Учитывая мои социальные навыки на удивление я смогла полностью раскрыться, стать настоящей и задышать полной грудью. А мой добросердечный Юнги понял меня, простил и принял. Не это ли повод для улыбки?       Окрылённая победой над собственными проблемами, не отходя от Юнги ни на шаг, поздним вечером я вернулась в свой дом. Простояв в тишине какое-то время со сплетёнными руками, я все же решилась его отпустить.       — Ты должен идти домой, — неохотно отпускаю я руку Юнги с улыбкой и подталкиваю назад к воротам.       — Сперва зайди внутрь, — кивает он в сторону дома, чем заставляет меня устало выдохнуть и лениво потопать к крыльцу, а затем и к двери. Замечаю, что входная дверь заперта и нажимаю на звонок. Оборачиваюсь к ожидающему позади меня парню, чтобы помахать на прощание и улыбаюсь его счастливому виду. Он такой милый, когда улыбается, словно котёнок. Впрочем, мой парень всё равно в сравнении с чем угодно будет милее.       — Бёль, — вдруг вырывает меня из эйфории строгий голос отца, — кто это?       — Пап? — разворачиваюсь к нему я шокировано и понимаю, что сглупила, завидев, как его взгляд сразу же недовольно прошёлся по моему разбитому лицу.       — Что это с твоим лицом? Что это за синяки? — начал повышать голос папа, чем без труда испугал меня, но вот дальнейшие действия не шли ни в какое сравнение. Подбежав к ничего не понимающему Юнги, отец с размаху бьет кулаком в его лицо и валит на землю.       — Ах, ты гад, это ты так с моей дочерью? — на что в ответ тишина, но я бы сказала, что это последствие сильного удара.       — Нет, пап, ты все не так понял!— очнулась я от оцепенения и попыталась его остановить, что оказалось бессмысленным, ведь отец был чертовски силён и зол. — Оппа! Джин, ты где?!       Слава всем богам, Джин был дома, и мне не пришлось истерить и в прямом смысле отрывать отца от Юнги. Услышав быстрые шаги, я немного успокоилась, но устрашающий кулак отца все ещё нависал над парнем, грозясь в любую секунду впечататься в его исказившееся от боли лицо.       — Папа, успокойся, — схватил Джин отца за локоть, разрешая на время этот нелепый конфликт. — Я его знаю, это Юнги. Парень Бёль.

***

      Напряженная ситуация, которую я хочу избежать. Но, увы, не в моих это силах. Остаётся надеяться на благоразумие мужчин вокруг меня. Молчаливого Юнги, стоящего возле входа в гостиную, изучающего его в другой стороне, хмурого отца и сдерживающего его от любых выходок Джина. Господи, пусть все пройдёт хорошо.       — Здравствуйте, мне следовало представиться, как подобает, — склонился Юнги, став рядом со мной и сжав ладонь, чем застал врасплох. — Я студент выпускного класса в школе Бёль. Прошло некоторое время с начала наших отношений, из-за чего знакомство с Вами я посчитал поспешным решением. Но, видимо, я ошибся, — вновь склонил он голову, ни разу не улыбнувшись, наверное, по причине серьёзности ситуации. — Простите, мне следовало получше разглядеть обстановку в школе вокруг Бёль. Я не был осведомлён о проделках ее одноклассниц. Это вновь моя ошибка.       Молчаливо качаю головой и вдыхаю побольше воздуха, которого сейчас мне не хватало как никогда. Он ведь ни в чем не виноват.       — Больно ты много ошибаешься, — произнёс сухо отец, отдергивая руку из захвата Джина. — Значит, ты даже не замечал, что с Бёль что-то не так? Что над ней издеваются?       — Отец, — не выдержала я, недовольно огрызаясь и выступая вперёд, — если не можешь попросить прощения за необдуманное нападение, то хотя бы не унижай попусту. И он совсем не обязан отвечать за произошедшее. Осуждаешь других, а сам-то не лучше…       — Бёль, — остановил меня Юнги, от чего я послушно закусила губу.       Я понимаю, что злость в данный момент, переполняющая меня с ног до головы, нахлынула не только из-за нападения, но и из-за прошлых ошибок отца. Вот надо было обидам выйти именно сейчас! Понимаю, что вышесказанные слова произнесены сгоряча, но не защитить своего парня от несправедливого осуждения я тоже не могла. Мой отец был недалеким мужчиной, из-за чего мог с легкостью ранить замкнутого человека, как я. Что в принципе он и делал на протяжении многих лет. Но данная ситуация послужила мне сильным толчком, чтобы наконец ему высказаться.       — Отец, я понимаю ты зол, и я тоже... — вступился брат, на которого, если честно, была последняя надежда, ведь я не верила, что смогу совладать с собой не без посторонней помощи, но, к моему удивлению, Джин отличился еще больше, шокировав меня словами, которые, как оказалось, я боялась услышать больше всего. — Но, как мы все понимаем, виноват в этом не Юнги, а сама Бёль.       Широко раскрыв глаза, я недоуменно пялюсь на брата и не знаю что сказать. Злость на отца ещё не исчезла, а затуманенная голова по-моему даже не хотела осмыслить услышанное. Что? Я виновна в своём несчастье? Смотрю на Джина и не могу понять, почему он на противоположной мне стороне. Почему ставит меня в безвыходное положение? Почему не даёт мне ту защиту, которая мне так необходима? Эти мысли не давали мне сформировать адекватный ответ, из-за чего я застопорилась и молча глотала обиду.       Но в один момент я почувствовала сильную хватку Юнги, который безмолвно просит обратить на него внимание. Похлопав ресницами, я будто в прострации поворачиваю голову влево и встречаюсь с многозначительным взглядом. Глаза Юнги говорили о многом, и дарили поддержку, и намекали, чтобы я не раздувала из мухи слона, слушалась сердца и благоразумно разобралась в своих чувствах. Не понимаю, как так получилось, но это помогло мне успокоиться и подумать о том, какая жизнь у меня была до появления Юнги в ней. А ведь действительно, он — причина моей победы над собой.       — Я никогда не жаловалась на такую судьбу в школе, но, встретив человека, которого я не хотела терять, я, наконец, нашла в себе силы бороться с ней, — неотрывно глядела я на Юнги с грустной улыбкой на лице. — Единственная причина моей вины в том, что такая слабая девушка, как я, сильно любит своих близких. Из-за большой любви я не позволяла вам видеть реальность и помочь мне, ведь думала, что вы разочаруетесь во мне, — взглянула я на отца и брата. — Меня все устраивало, пока вы оставались в неведении. И я прошу прощения за это, ведь я не вправе решать за вас. Это было эгоистично с моей стороны. Простите меня, — выдохнула я, ощущая, как огромный груз падает с плеч, освобождая меня от мучений.       Это было сложно, но стоило потраченных усилий, ведь после я ощутила, как две крепкие фигуры обнимали меня с двух сторон. Это был отец и брат. Они молчали, но их действия говорили сами за себя. Так же и с Юнги. Он держал меня за руку и подушечками пальцев нежно поглаживал тыльную сторону ладони. Ощущая всё это тепло, я поняла, как мне повезло. Мне дарят столько любви и тепла, что отдать взамен те же чувства не составляет большого труда.