Теория счастья

      Открываю глаза, утыкаясь взглядом в небольшое окно, и понимаю, что спала я очень долго. Небо не было столь ярким как тогда… Перед жалкой потерей сознания. Сейчас на нем отчётливо блистало множество звёзд, оповещая мою головушку о возвращении домой. Но какие бы манипуляции я не делала со своим телом, я ощущала невероятную боль, которая не позволяла мне больше совершать попыток. С выдохом устремив взгляд в потолок, я стала думать о том, что произошло. Одно из самых сильных избиений Джехён, потеря сознания на жестком асфальте, возникший из ниоткуда Юнги. Ничего не упустила? Ах да, конец всему моему счастью…       — Юнги? — тихо произношу я, надеясь, что он здесь, рядом со мной, но тишина вновь окутала меня, даря глубокое чувство одиночества. — Юнги, — жалостливо повторяю я, но кроме льющихся слез, атмосфера в комнате не изменилась.       Он зол на меня. На такую слабую и жалкую девчонку, не способную дать отпор. Зол, что подружился с такой трусихой, которая даже не пытается что-то исправить. Зол, что влюбился в такую, как я… Понять его не сложно, но чертовски больно.       Выждав какое-то время, я осторожно поднимаюсь с высокой постели и иду к двери, надеясь, что это ванная комната. С паршивым состоянием я не справлюсь, а вот с паршивой вонью я могла бы сделать что-то дельное. Угадав с дверью, я переступаю порог и сразу замечаю своё ужасное отражение.       — Я тоже сбежала бы от самой себя… — горько ухмыляюсь и подхожу к умывальнику, чтобы помыть отдельные участки кожи, но вскоре понимаю, что мне срочно нужен душ. — Нет. Это как-то неправильно… — рассуждаю я, смотря на кран душевой в другой стороне комнаты, и после долгой минуты решаюсь на безумный шаг.       Чувствовать себя чистой это невероятное блаженство. Чувствовать, как горячая вода смывает всю грязь, будто сдирает тонкий ненужный слой кожи, который давно должен был быть сброшен. А этот гель для душа… Теперь я знаю, чем пахнет Юнги. Индийская мята, имбирь и пачули. Необычное сочетание.       Закончив процедуру, я укутываюсь в полотенце и осторожно выхожу за дверь, начиная резво искать свою одежду, конечно, чтобы успеть к приходу Юнги. Не буду же я встречать его или выходить на улицу, чтобы добраться домой, в одном полотенце. Я всё надеялась, что она будет лежать где-то в уголке, что я быстро оденусь и побегу в свою нору, но все попытки, даже поиски в урне, не увенчались успехом.       — Она здесь.       Резко поворачиваю голову и вижу Юнги, в руках которого были мои вещи, в пленке, видимо, только из химчистки. Не понимая, как реагировать и что делать дальше, я молчу и неловко переступаю с ноги на ногу. Не поднимаю взгляд и сжимаю кулачки крепче, чтобы сдержать дрожь от угнетающей тишины.       — Бёль, почему ты мне не рассказала? — тяжело выдохнул Юнги, повесив одежду на дверную ручку шкафа, заявляя тем самым, что мне не избежать этого разговора. — Так сложно было попросить помощи? Нет, не так. Поделиться своей проблемой со мной?       Жмурюсь, не в силах сопоставить его словам дельный ответ, и решаюсь закончить всё пока не поздно:       — Я понимаю твою злость на мои поступки, которым есть объяснения... — осторожно начинаю я, приглядываясь к серьезному лицу. — Но я не буду, так как не хочу ещё больше ухудшать ситуацию своими ненужными отговорками.       — То есть? — сделал он шаг ко мне и сунул руки в карманы джинс, что явно было не к добру. — Хочешь всё замять?       — Да, — киваю я, сжимая полотенце покрепче, — и закончить.       — Что закончить, Бёль? — начал злиться Юнги, наступая. — Ты просто убежишь, бросишь меня, ничего не объяснив и не попытавшись всё уладить?       — Как я могу это уладить? — я чувствовала, как истерика постепенно поднималась с глубин моего сознания, оставляя меня в паре шагов от удушья. — Я не могу изменить твои чувства ко мне после такого! Ты же видел… Какая я на самом деле. Никчемная и слабая. Лучше дай мне уйти и исчезнуть из твоей жизни, как ошибка прошлого, прежде чем ты начнёшь презирать меня. Давай закончим это без тех обидных слов, которые говорят при ссоре… — дышу я часто и прикусываю губу. — Я не смогу этого выдержать.       Ноги подкашивались, опасно намекая на непредсказуемое падение, но я изо всех сил держалась. Держала себя в руках, потому что понимала, что хочу услышать его ответ, какой бы он ни был. Я готова на всё. Но как оказалось, это было далеко не так. Чуть ли не испугав меня, Юнги вмиг предстает передо мной и сжимает в своих объятиях.       — Глупая. Я же говорил, что ты можешь доверять мне, — перебирает он своими пальцами мои короткие волосы и выдыхает за ухом. — Думаешь, я позволю тебе уйти, когда только нашёл? — я дрожу и целую минуту не могу понять, что происходит, даже когда Юнги начал оставлять поцелуи на моих открытых плечах и шее. — Никогда не брошу… Никогда…       Что же он делает? Ведь он должен злиться, должен с криками броситься на меня, а не нежно целовать, доказывая, насколько любит и бережёт. Вплоть до падения на мягкую постель, я не совсем осознавала происходящее со мной.       — Юнги? — еле проговариваю я через поцелуй. — Ты не злишься?       — Злюсь, — отвечает он, рвано дыша мне в губы и сжимая мои бёдра у края несчастной махровой ткани, — но злюсь я не на тебя, а на себя. Я должен был догадаться после того случая с разбитой гитарой и слов твоего брата, что ты от меня что-то скрываешь… — зажмурился Юнги, раскрывая все эмоции. — Но, черт, я во всем виноват! Мог бы быть и повнимательнее…       — Нет, — недоумевала я.       — Но я облажался.       — Нет, Юнги, это совсем не так! — приподнимаюсь я на локтях, удерживая опечаленный взгляд парня. — Ты слышишь себя? Что за нелепые мысли? В этом нет твоей вины, — вздыхаю я. — Прости меня. Скорее, это я слишком глупая. Побоялась раскрыть правду и потерять тебя из-за беспомощности. Для начала даже не попытавшись довериться…       Чувствую, как слёзы вот-вот потекут по моим щекам, в который раз обжигая чувствительную кожу, но их останавливает мужская ладонь подушечками пальцев, нежно гладя мое лицо. Это был не простой жест заботы, а огромная моральная поддержка, безмолвно намекающая мне на свою безмерность. А затем эти чувственные поцелуи в лоб, носик и в опухшие губы, дарящие любовь. Да так сладко, что я невольно тянусь за новой порцией, чем веселю мою одну неповторимую половинку.