Across the Stage

— Танцоры на съёмочную площадку через пять минут, — услышал он голос режиссёра за спиной. Чонгук вздохнул с облегчением. Свет в этом здании казался невыносимым. Но он никогда не жаловался. Однажды, когда Чон был моложе, в бульварных газетёнках его назвали ленивым и неблагодарным по отношению к своей команде. Из-за этого он сейчас просто заткнулся, ухмыльнулся и терпел. Позже он упадёт в обморок в уединении собственного дома, но будь он проклят, если кто-нибудь снова заговорит о нём подобным образом. Парень сделал глоток воды, прежде чем поклонился оператору и остальной съёмочной группе. Брюнет сел в одно из ближайших кресел, и его окружила толпа визажистов, стилистов и парикмахеров. Как он мог жаловаться на это? Это было то, о чём он всегда мечтал. Чон просто хотел, чтобы у него был кто-то, с кем бы он мог этим поделиться. Когда один из гримёров отошёл, довольный уровнем матовости на его щеках и носу, он поднял глаза и увидел, что в дверь входит Чимин, а рядом идёт Хосок. Чонгук кашлянул, отсылая каждого из людей вокруг него на несколько минут, прежде чем они снова вернутся. Глаза Чимина были устремлены в пол, и он немного хмурился. Но блондин безупречно выглядел. Они оба были одеты в похожие костюмы (не одинаковые, потому что это было бы уже слишком), и Хосок отлично выглядел в этом наряде. Но от вида Чимина у него перехватило дыхание. Он слегка прикусил губу, заставив этим одного из людей засуетиться вокруг него. Чонгук поёрзал в кресле ещё несколько минут, прежде чем ему наконец разрешили встать. Брюнет подошёл к ним и поклонился, слегка улыбнувшись. — Спасибо, что пришли. Мне не терпится увидеть, что у нас получится. Чимин поднял голову, на его глаза были надеты золотые линзы. Чонгук судорожно вздохнул, делая шаг назад. — Вау, — пробормотал он, прежде чем осознал, что сказал это вслух. Хосок рассмеялся, а затем кивнул Чонгуку. — Спасибо, что дал нам такую возможность. Мы готовы к работе. — Хорошо, давайте продолжим, у нас много съёмок в этих костюмах, — сказал режиссёр, указывая на большую комнату, заполненную… ну, заполненную ничем. Здесь и там было несколько предметов, чтобы сделать её похожей на большую столовую, но на самом деле это была танцевальная сцена с реквизитом. Чонгук ждал директора, почти не обращая внимания на Чимина, который в ожидании положил руки на бёдра. Чон оглянулся, чтобы увидеть возмутительный изгиб его задницы, и быстро отвернулся обратно к директору. Не думаю, что переживу это, подумал он про себя. Неужели он снова вспотел? Вскоре пришло время для тяжёлой работы. Он мог сделать эту часть. И надеялся, что танцы заглушат шум. Режиссёр останавливал их, ставя на стоп запись и переставляя камеры после нескольких куплетов. Время от времени он останавливал Чонгука, чтобы тот взглянул на кадры. Когда он это делал, то едва сосредотачивался на себе. Вместо этого Чон фокусировался на Хосоке и Чимине. Они явно были талантливы — танец выглядел лёгким, когда он должен был, мощным, когда им нужно было попасть в большую динамику звука. Чимину каким-то образом удавалось попадать в каждый ритм, даже тот, который они не могли услышать без музыки. — Хм, да, по-моему, неплохо. — Просто попытайся выдать немного больше мрачной энергии… помни, что тебя преследуют воспоминания. Это выглядит сексуально… что, я думаю, прекрасно, но нам нужно донести послание через музыку, понимаешь? — Сексуально? — Думаю, кокетливо, — сказал режиссёр, а затем пожал плечами и свистнул остальным членам съёмочной группы. — Хорошо, ещё раз! Чонгук вернулся к танцорам, где с ними разговаривал один из его менеджеров. — Вы, ребята, очень хорошо справляетесь… скоро будет перерыв. Он будет длиться 25 минут — достаточно времени, чтобы вы размялись, переоделись в свои следующие костюмы, выпили немного воды и поправили волосы и макияж. Ладно? — Хорошо, — сказал Хосок. Глаза Чимина были сосредоточены на Чонгуке. Брюнет только улыбнулся ему. Прошлая ночь была предупреждением. Чонгук совершенно не мог оказаться в постели с Чимином. Неважно, как хорошо он выглядел сегодня. Слава Богу, у Пака хватило здравого смысла оттолкнуть его, когда его собственные чувства подвели его. Но всё же его слова продолжали сметать все мысли в его голове. Я думал, ты умнее. Это его задело. Чонгук считал себя очень умным. Может быть, не в физике или химии, но он делал то, что делал очень хорошо, и умел добиваться нужного результата. Так почему же Чимин так сказал? — Хорошо… давайте перейдём к бриджу*. На этот раз сосредоточься на танце — не беспокойся о синхронизации губ, мы сразу же перейдём к проигрышу. Чонгук кивнул и поднял взгляд к потолку, пытаясь принять правильную позу. Затем он почувствовал руку Чимина на своём плече и вздрогнул. Его прикосновение к плечу было тёплым, а хватка — крепкой. Хосок повторил движение с другой стороны, и песня началась. Эта часть танца должна была быть самой близкой к его борьбе с самим собой, поэтому они касались различных частей его тела и двигали ими, когда он пытался бороться с ними. В какой-то момент Чимин взмыл в воздух, сделав красивое сальто с перекатыванием на колени. Хосок сделал то же самое с другой стороны, и они оба встали, когда Чонгук упал на колени, глубоко вздохнул и опустил свои плечи, с трудом поднимаясь на ноги. Режиссёр позвал его, а Чон посмотрел на Чимина, который глубоко дышал. — Отличная работа, давайте сделаем перерыв и немного отдохнём; Чимин, Хосок, можете переодеться в свои красные костюмы; Джей-Кей, пока оставайся в чёрном. — Понял, — сказал он, беря бутылку воды и садясь рядом с Паком. Чимин посмотрел на него и медленно встал. — Я… хотел извиниться. — За что? — спросил блондин, вытирая пот со лба. Чонгук посмотрел на него снизу вверх. — Ты действительно заставишь меня это сказать? — Ты был пьян. Всё в порядке, — ответил Чимин, помедлив. — Это была всего лишь ночь в клубе. Мы правда не должны… делать что-либо слишком быстро. Если ты хочешь сделать что-то со мной… сначала мы должны стать друзьями. Таким образом, мы не сделаем того, о чём будем сожалеть. Чонгук был удивлён тем, как больно ему стало от слов Чимина. — Хорошо… — Мы оба знаем, что это будет долгий тур, и не хотим начать его с чувства неловкости, — продолжил он. — Так что… давай просто… начнём всё с начала и пойдём дальше? — предложил Чимин. — Хорошо, — повторил Чон. Чонгук почувствовал, как что-то сжалось внутри него, но его плечи расслабились, когда он повернулся и отошёл от Чимина. Он знал… он знал, что Пак прав. Но это всё равно было больно.

***

После этого время прошло как в тумане. Между клипами и последующими фотосессиями, между этапами камбэка, Чимин едва успевал дышать, не говоря уже о том, чтобы думать о том, почему он чувствовал себя таким несчастным. Иногда он общался с Хосоком и другими танцорами тура. Он поговорит с Тэ и другими своими друзьями, когда вернётся домой. Но он не сможет сделать ничего другого. Чимин знал, что это глупо; у него не было времени на свидания, так какой смысл расстраиваться из-за этого? Но в то же время… ему всё ещё не хватало того, с кем можно поговорить, с кем можно пофлиртовать. Когда он собрал свои вещи и начал закрывать квартиру, чтобы уехать на несколько месяцев, воспоминания о последних неделях начали прокручиваться в его голове. Парень поднял глаза к потолку и плюхнулся на кровать. Всё шло хорошо, верно? Он и Чонгук были симпатичны друг другу. Но было ясно, что айдол закрылся от него. Это немного ранило. Он нашёл несколько общих тем, когда они разговаривали… он хотел что-то там построить. Но Пак, вероятно, всё испортил, сказав то, чего не должен был говорить. Честно говоря, не похоже, чтобы его отношения с этим человеком были такими уж хорошими прежде. Они… они чувствовали себя так неловко друг с другом. Капризная поп-звезда едва подпускала к себе людей. У него была превосходная улыбка… но эта улыбка была не для Чимина. Он лениво размышлял о том, каким Чон был с людьми, которые делали его счастливым. Это было трудно даже представить. Чимин провёл так много времени за просмотром записи, что он помнил, как нос Чонгука морщился, когда тот смеялся, его чуть более выступающие передние зубы делали его немного похожим на кролика. Это было… совершенно очаровательно. Пак вздохнул и перевернулся на кровати. О, ему было плохо. Он уставился в потолок, но его мысли всё время возвращались к Чонгуку.

Hayley Kiyoko — SLEEPOVER

Чон переодевался в другой костюм для съёмок и снял свой топ, демонстрируя узкую, восхитительную талию и широкие плечи. Его кожа была почти безупречной, и даже покрытый потом он выглядел как видение. Чимин закрыл глаза, позволяя руке медленно скользнуть вниз по телу в свободные пижамные штаны. Его разум заставил воспоминания о Чонгуке казаться более осязаемыми, более реальными. Чимин вздохнул, медленно теряя себя от удовольствия, его глаза закрылись, когда он погладил себя, двигая рукой всё быстрее и быстрее, пока прокручивал в памяти изображение брюнета, смотрящего прямо на него через камеру, его глаза, казалось, были устремлены на него, когда он пел красивую, меланхолическую песню о желании чего-то, чего он никогда не мог иметь. Какая-то отдалённая его часть не могла поверить, что он делает это. Мастурбирует на лицо какого-то айдола. Он бы сгорел от стыда, если б смог остановиться. Блондин сделал глубокий вдох, чувствуя жар во всём теле, и его дыхание стало прерывистым. Мысленно он снова переместился в клуб, где к нему было прижато тело Чонгука. Было так хорошо просто чувствовать его так близко. У него и раньше были свидания, но ни одно из них не было таким жарким, а это была только грёбаная мастурбация. Он сделал глубокий вдох, движения руки стали замедляться, и в тот момент, когда он остановился, был только Чонгук, его глаза были закрыты, а губы прижаты к его собственным. Чимин снова почувствовал его руки на своих бёдрах. Пак вцепился рукой в простыни, когда его спина выгнулась дугой. Его разум делал всю остальную работу, пока он продолжал двигаться к кульминации. Раньше он отталкивал парня, но теперь он был не в состоянии отпустить руки Чонгука. Чон был не просто капризным айдолом. Чимин вскрикнул, кончая, увидев звёзды перед глазами. Он громко выругался, прежде чем рухнуть обратно на кровать; тяжело дыша и пытаясь снять одежду, блондин направился в душ.