Across the Stage

Он почувствовал, как его тело медленно расслабляется под душем, а мысли снова вернулись. На этот раз он был гораздо менее возбуждён. Вместо этого была только меланхолия. Меланхолия — подходящее слово, чтобы описать его и Чонгука. Неужели он действительно зашёл так далеко? Идиот. Он мог бы переспать с одной из самых известных поп-звёзд в мире. Но Чимин… не хотел просто переспать с ним. Он не хотел, чтобы это был секс, о котором Чонгук просто забудет. Он хотел быть с ним. Хоби и Тэхён могут думать, что он сошёл с ума; иногда он чувствовал то же самое. Но рядом с ним было очень сложно сохранить ясность мыслей. Было так много маленьких моментов, которые поглотило море усталости, что у него только сейчас было время расслабиться. Пак растянулся на полу комнаты для практик после совместного танца, и Чонгук плюхнулся рядом с ним, говоря, в основном, о том, какой сложной была хореография. Чимин только что расхохотался, и Чон разразился жутко похожим смехом рядом с ним, его глаза превратились в полумесяцы, когда старший упрекнул его за нытьё. Он вспомнил, как остановился перекусить и увидел там Чонгука. Как учитель, которого поймали в продуктовом магазине ученики, он попытался проскользнуть мимо и не вступать в контакт, но Чонгук только махнул рукой и указал на соседний киоск. Они оба быстро расправились с кимчи и рисом, обсуждая идеи, чем заняться в Токио, когда отправятся туда. Чимин был там всего один раз, и ему хотелось прогуляться и посмотреть достопримечательности. Чонгук выслушал и предложил несколько маршрутов, которыми он ходил. Хотя он казался таким деловым… но разговор продолжался почти весь перерыв, прежде чем они поняли, что должны быть где-то в другом месте. Это была самая большая речь, что он когда-либо слышал от Чонгука. Он и не подозревал, что Джей-Кей может говорить целыми абзацами. Неужели Чонгук пытался ему что-то сказать? Он пытался сделать шаг вперёд, а Чимин был слишком глуп, чтобы понять это? Он вздохнул и разочарованно провёл рукой по мокрым волосам. Он знал, что должен во всём разобраться. В этот момент он нуждался в передышке, и то, что он не мог ни с кем поговорить о половине всего этого, начинало сводить его с ума. Он быстро принял душ и переоделся в чистую, незапятнанную пижаму. Он бросил последний комплект в боковой отдел чемодана — он разберётся с этим, когда они получат первую остановку для стирки, — а затем разложил одежду, которую он наденет для утренней поездки на самолёте. Чимин никогда раньше не был в Европе. Менеджер предупредил их, что первые несколько дней, пока они будут в Амстердаме и Берлине, они будут очень сильно страдать от смены часовых поясов. Но тогда у него будет пара дней, чтобы осмотреть город, пока айдол будет встречаться с прессой. Было бы здорово просто исследовать новое место, не чувствуя никакого давления. Что-то в Сеуле не заладилось в последние несколько дней, и теперь ему ничего так не хотелось, как бросить чемоданы в самолёт и улететь. Он знал, что не окажется в том же месте, что и Чонгук — у айдола был частный самолёт, а танцоры сидели в вагоне поезда, но, по крайней мере, вид был хорошим. Может быть, он влюбится в какого-нибудь нового парня по дороге. Может быть, кто-нибудь из звукорежиссёров окажется по-настоящему горячим. Он никогда раньше не занимался сексом по телефону, но, чёрт его подери, если бы он не хотел попробовать это хотя бы раз. Он взял телефон, прокручивая контакты и пытаясь найти лучший способ успокоить свой разум, когда он не мог заснуть. Тэхён был первым, кто взял трубку, и он явно уже смеялся над чем-то ещё до того, как принял вызов. — Привет, приятель… Чен заключил со мной пари, что ты не сможешь уехать из Сеула, не позвонив мне и не спросив, как я к этому отношусь. У тебя всё в порядке? — Эй! Во-первых, к чёрту Чена! Это вызвало ещё один взрыв смеха по ту сторону телефона. Чимин ждал. Да, это ему урок на будущее. — …Во-вторых, у меня всё в порядке, спасибо, — сказал Чимин, немного обиженный этой нападкой. — Да, да. Жизнь так трагична на дороге. Я действительно сочувствую тебе, чувак, но с другой стороны, люди сделали страничку Instagram для тебя. Они жаждут узнать в интернете о бэк-танцорах Чонгука. Кто бы мог знать? — Ты сумасшедший, — сказал Чимин, ища свой планшет. — Проверь сам. Чимин проверил приложение и поискал своё имя. Он нашёл больше фотографий, чем ожидал и пролистал горы фото своего лица. Почему люди были так одержимы? — Это… безумие. — Здесь целая четверть твиттера, посвящённая только твоей заднице, особенно в красных штанах. Кто бы мог подумать, мой Чимин-и — интернет-знаменитость? Твои родители, должно быть, очень гордятся тобой. — Я выйду в свет, — простонал Чимин, уставившись в стену и размышляя, не лучше ли будет уничтожить его телефон. — Послушай, всё не так уж плохо, а? Тебе предстоит долгий путь во время тура. Я уверен, что они увидят тебя в гораздо более компрометирующих нарядах. — Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? — спокойно спросил он, услышав, как Тэ и Чен расхохотались. — Ну, то, что мой друг исчезнет на несколько месяцев, определённо заставит меня чувствовать себя лучше, — сказал он через секунду. — Эй, я всё ещё смогу писать тебе сообщения, общаться с тобой в твиттере и всё такое. Даже не беспокойся об этом, — сказал Чимин. — Да, но ты пойдёшь искать других людей, с которыми можно пообщаться, и забудешь о своём старом друге Тэхёне. — Тэ, да ладно тебе, — сказал Чимин. — Как же я могу забыть о тебе? Кроме того, ты сказал мне, что тебя взяли в P&P, верно? — спросил он, оглядывая свою спальню и убирая очередную пару ботинок, которую, как ему казалось, он уже складывал в чемодан. — Да, но артист, с которым они хотят, чтобы я работал, всё ещё находится на ранней стадии формирования своего тура и сет-листа. Пройдёт некоторое время, прежде чем они смогут перебраться в главный штаб и заняться чем-то продуктивным. Не думаю, что застряну здесь навсегда, но я почти уверен, что ты опередишь меня и станешь каким-нибудь модным путешественником*, — ответил он. — Не говори так уныло. Очевидно, что мне нужно использовать своё прекрасное личико и зад, чтобы стать суперзвездой. Потом я позвоню тебе и возьму с собой на гастроли. Просто подожди, пока у меня появится хоть какая-то власть, и тогда всё закончится. Тэ снова рассмеялся, и Чимин улыбнулся. Было так приятно слышать смех своего друга. — Ладно, ладно, хорошо. Думаю, я тебя отпущу. Не хочу слышать, как ты рыдаешь по мне на другом конце света. Тебе лучше стать одним из тех путешественников-инстаграмщиков. Я хочу увидеть твою тупую физиономию, прижатую к какому-нибудь старью. — Да, сэр, я сделаю это только для вас, — сказал Чимин. — Хорошо. Не пропадай. Звони или пиши мне. — Хорошо, — сказал Чимин. — Пока, Тэ. — Спокойной ночи, Чимин. Постарайся не забыть об этом во время тура, когда самый горячий парень на земле подмигнёт тебе или ещё что-нибудь сделает. Я не хочу соскребать остатки Чимина с бетона. — Как грубо. Этого никогда не случится. Спокойной ночи, Тэ, — солгал Чимин. — Спокойной ночи, Чимин-и.

***

— Хорошо, и что, ты говоришь, потом? — Так, значит, мы вступаем вот в этом месте… не смотри сюда. Чонгук шёл по сцене с техником-постановщиком, переходя с места на место. Там было много людей, суетящихся по всей арене, чтобы убедиться, что всё оборудование было на месте. До официального саундчека** оставалось ещё несколько часов; это было только для того, чтобы убедиться, что прожекторы были там, где они должны были быть. Чонгук внимательно наблюдал и слушал, поскольку каждая песня была тщательно сверена с визуальным планом. На то, чтобы всё проверить, потребовалось гораздо больше времени — в этом году было много движущихся деталей и реквизита, которые во время разработки ставили в тупик даже лучшие умы команды. Чонгук был всем обязан своим фанатам, и он хотел добавлять всё больше и больше элементов в свои выступления. Хотя часть его была противоречива; он не обязательно возражал против того, чтобы дать фанатам всё это, но было странно делать фейерверки, пиротехнику и работу со снаряжением, когда весь смысл этого камбэка сводился к тому, чтобы разобрать всё это. Сделать что-то простое. Через несколько минут начали появляться его танцоры, выходя на сцену по одному и по двое. Чонгук не смог сдержать улыбки. Для них это была единственная в жизни возможность, от которой они не хотели отказываться. Это был не просто очередной рабочий день. Он ведь жил своей мечтой, верно? Чон пытался уловить часть этой новой энергии, даже когда двигался сквозь уныние своей работы. Медленно его глаза наткнулись на Чимина, который подошёл с одним из танцоров, каждый держал чашку холодного кофе. Чимин помахал Хосоку, прежде чем занять своё место в ряду для первого грандиозного номера. Он медленно снял хорошо сшитое пальто, показав, что рванные джинсы, надетые на нём, плотно облегают бёдра, демонстрируя крепкие мышцы. Кожа его стройных ног виднелась при каждом удобном случае. Затем он заправил рубашку за самый узкий пояс, какой Чонгук только видел, и без малейших усилий включился в танец, когда заиграла музыка. Когда техник-постановщик ушёл, чтобы дать несколько указаний остальной части команды, Чонгук сел и несколько раз бросил взгляд на танцующих. Он был поражён не только тем, как двигался Чимин. Он был поражён тем, как легко тот переходил от одного движения к другому и никогда не выглядел усталым. Он всегда выглядел как… сгусток тёмной дымчатой соблазнительной энергии. Чонгук глубоко вздохнул и встал, чтобы заняться чем-то другим. Прошло несколько недель после очень долгого пресс-тура, и он был готов снова показать свои таланты с кем-нибудь. Чонгук знал, что его фанаты ждали до самой последней минуты, чтобы удивить его чем-то во время выступления, но он хотел убедиться, что у него для них есть ещё больше сюрпризов. В конце концов, «Розы» были единственной причиной, по которой он оказался здесь. Он медленно повторил свои вокальные упражнения, разогревая голос и наблюдая, как вокруг него заканчивают устанавливать сцену. Если честно, парень не мог дождаться начала. Он знал, что большинство корейских артистов начинали в Корее, но ему нравилось заканчивать там шоу, так он мог сделать «победный танец» с некоторыми из своих первых фанатов, которые поддержали его, когда больше никто не хотел слушать. Поэтому он подошёл к своему месту и… в итоге, начал быстрый прогон с оставшимися танцорами. Они все знали, что нужно делать, так что теперь оставалось только прорепетировать на сцене. Ему нравилось чувствовать руку Чимина на своём плече во время определённой части танца. Ему нравилось чувствовать музыку и наблюдать, как их тела были настолько идеально синхронны, что было трудно думать о чём-то ещё. Боже, как он любил танцевать с Чимином. Он правда не думал, что когда-нибудь сможет пережить это.

***

— Как прошла твоя вчерашняя ночь? — спросил Чонгук. — Смог сделать что-нибудь весёлое, пока тебя не было сегодня? — Я отправился на экскурсию по Берлинской стене. Почувствовал всю серьёзность ситуации. Всегда грустно видеть ошибки прошлого, — спокойно сказал Чимин, пожимая плечами. — Тебе не интересно прошлое? — спросил Чонгук. — Я… это прозвучит очень банально, — ответил Чимин, откидываясь назад, чтобы медленно размять мышцы спины. — Я… предпочитаю жить настоящим. Люди тратят так много времени, беспокоясь о своих прошлых ошибках. Мы должны учиться на них и продолжать жить, — сказал он, неопределённо указывая в сторону улицы. — Они извлекли из этого урок и теперь двигаются дальше. Надеюсь, они превратят это в нечто прекрасное. Я люблю красивые вещи. — Ты не думаешь, что их прошлое важно? — спросил Чонгук, выгнув бровь. — Нет, я не это имел в виду, не перевирай мои слова, — сказал Чимин, проводя рукой по своим тёмно-синим волосам. — Я имел в виду, если ты ничего не почерпнёшь из своего прошлого, значит, ты потерпел неудачу. Единственная причина помнить — извлечь из этого урок на будущее. — То есть, чтобы иметь прекрасные воспоминания. Чимин улыбнулся ему. — Красота — это то, на что мы тоже должны надеяться. Я имею в виду, ты красивый. Это не должно быть трудно понять. Чонгук замер. — Ты думаешь, я красивый? Забавный способ показать это. — Это сложно, — сказал Чимин, выдохнув. Чонгук выпрямился и посмотрел на него. Он устроился в той же позе рядом с ним, пока их ноги почти не соприкоснулись. Чимин сел, слегка приподнял голову и посмотрел младшему в глаза. Чонгуку хотелось просто наклониться и поцеловать его. В комнате повисла небольшая напряжённая пауза, пока они оба ждали, что другой что-нибудь предпримет. — Ты считаешь меня красивым, — повторил Чонгук. Щёки Чимина порозовели, хотя он пытался смотреть куда угодно, только не на Чонгука. — Конечно, ты красивый. Но мне не нужно этого говорить. Ты и так это знаешь, — сказал Чимин. — Не может быть, чтобы ты слышал это в первый раз. Чонгук слегка наклонил голову, не в силах сдержать улыбку. — Я знаю это, да? — Каждый раз, когда ты снимаешь видео, или выходишь на сцену, или идёшь на фанмитинг. Ты же знаешь, что они все выстроились в очередь, только чтобы посмотреть на тебя. Они все без ума от тебя. Даже если ты не знаешь, что делать после услышанного, — сказал старший. А потом он посмотрел на Чонгука. — Если бы ты знал, что делать… ну… может быть, твои подкаты были бы лучше. — О, так ты говоришь, что я должен быть более уверенным? — ухмыльнулся Чонгук. Чимин рассмеялся так громко, что прикрыл рот рукой, чтобы сдержаться. — Я не сказал дерзким, заметь. Но… да… если ты собираешься что-то сделать, то просто сделай это, — сказал Чимин. Теперь он пристально смотрел на Чонгука, его глаза немного сузились. — Если ты что-то хочешь… то иди и возьми это. Мгновение Чонгук наблюдал за ним. Похоже, Чимин с нетерпением ждал, когда он наклонится… сделает самую трудную часть. На этот раз Чонгук не собирался заглатывать наживку. Он вдруг встал и улыбнулся взволнованному Чимину. — Ну что ж… Я хочу уладить кое-какие дела до начала концерта… тебе, наверное, стоит надеть свой первый костюм, — сказал он. Пак сидел ошеломлённый, когда Чонгук начал уходить. Младший не мог не видеть, как самодовольное выражение на лице Чимина сменилось удивлением, когда он вышел из комнаты. Если старший хотел получить часть его внимания после того, как игнорировал его так долго, то ему придётся потрудиться.