Across the Stage

Чонгук проснулся от звука шестого за день будильника. В гостиничном номере было темно, плотные шторы препятствовали солнечному свету и оставляли его в буквальном смысле в темнице. По мере того как мысли постепенно возвращались к вчерашнему дню, тяжесть прошлой ночи медленно давила на него. Он крепко зажмурился и медленно приподнялся на кровати. Парень провёл руками по волосам и попытался собрать воедино то, что произошло. Он оглядел комнату и увидел разбросанную одежду. — Чимин. — Чонгук прошептал его имя как молитву. Как проклятие. Он медленно встал с кровати, натянул боксёры, подошёл к телефону и, введя пароль, взглянул на сообщения. Это не заняло много времени. Сообщения были от Юнги, Намджуна и Сокджина. Очевидно вчера вечером он в какой-то момент им названивал, и все они иногда вяло отвечали в течение последних двух часов. Он вздохнул, помечая их как прочитанные, не проверяя. Со своей некомпетентной пьяной задницей он разберётся позже. Он проверил своё расписание — всего лишь день отъезда, так что он не собирался никуда ехать в течение ещё нескольких часов. Это не помешало его менеджеру звонить ему сразу же после каждого пропущенного будильника. Его телефон медленно засветился из-за очередного звонка, и он вздохнул. Чон надеялся, что случившееся прошлой ночью прояснит ему голову. В последнее время он был так взвинчен и сбит с толку, что просто предположил, что это было бы толчком, который ему, наконец, понадобился, чтобы сосредоточиться. Но, честно говоря, сейчас было ещё тяжелее. — Алло? — сказал Чонгук. — Ты в порядке? Мы пытались связаться с тобой весь последний час! — сказала Миён, её голос звучал немного грозно. — Я уже встал, клянусь. Мне просто нужно принять душ. Я буду там минут через пятнадцать. — Лучше бы так и было. Во второй половине дня они вставили интервью на радио, так что всё расписание сдвинется на полчаса после того, как мы доберёмся до нашего следующего города, — сказала она. — Всё в порядке. Пресса — это всегда хорошо, — сказал он, пожимая плечами. — Как я уже сказал, примерно через пятнадцать минут. — Хорошо, машина почти готова, — сказала она. — Убедись, что твои вещи собраны. Чонгук бросил телефон на кровать и сел, позволив своему разуму затуманиться. Не успел он опомниться, как уже оделся и вышел за дверь. Рутина избавляла его от необходимости думать. Одеться в чёрное, спрятать лицо, чтобы скрыть свою личность. Постараться не думать о Чимине. Только последнее было трудным. Он видел его лицо, ангельское даже в своём отчаянии. Его глаза были опущены, губы слегка надуты, когда он прощался. С такой решительностью, что он не удивился бы, если бы тот не оказался в следующем городе тура. Он неправильно понял ситуацию, и винить ему было некого, кроме себя. Чонгук пролистал сообщения. Сначала он позвонил Сокджину, а когда не получил ответа, просто отправил сообщение, спрашивая, правильно ли он поступил. Сокджин ответил эмоджи, пожимающим плечами, и сказал позвонить ему завтра. Юнги и Намджун сказали ему, чтобы он расслабился, и что чувства пройдут, и постарался вложить своё разочарование в работу. Поэтому он позвонил Сокджину. — Так… как именно ты всё испортил? Ты говоришь со мной только тогда, когда твоя жизнь рушится, — сказал Сокджин. Чонгук рассмеялся. — Ты действительно знаешь, как заставить меня чувствовать себя лучше, — сказал он, откинувшись на спинку сиденья и наблюдая, как город медленно исчезает вдали. — Итак, расскажи мне всё. Слова полились из Чонгука потоком, одно за другим, так быстро, что он даже не был уверен, сможет ли Сокджин понять, что он говорит. Надутые губы не помогли, но он был разочарован ситуацией и самим собой. Воцарилась мёртвая тишина, которая сказала всё, что Сокджин на самом деле не сказал бы ему в лицо. Чонгук немного сдулся, уронив голову на спинку подголовника. — Так… я думал, тебя это устраивает? Я думал ты не испытываешь к нему никакой привязанности. — Наверное, я ошибся, — просто сказал он. — Ну что ж. Теперь у тебя есть проблема. Я не совсем уверен, как ты это исправишь, но… разговор с ним, вероятно, будет лучшим следующим шагом. — Если он вообще меня увидит. — Если он не захочет… тебе придётся принять это в его темпе, а не в твоём, — сказал Сокджин, прерывая свою жалостливую вечеринку. — …Хорошо, — сказал Чонгук. — Ты вляпался в эту историю, думая, что уже разобрался во всей ситуации. Теперь твоя очередь выслушать, что он скажет. — А если ему нечего сказать? — Тогда это говорит о гораздо большем, — сказал Джин. — Слушай, не стесняйся заходить в любое время. Я знаю, что ты летишь через Италию. У меня там есть место. Если захочешь потусоваться, просто дай мне знать. Но я бы, наверное, поговорил с ним до твоего этапа тура в Корее. Так будет лучше для всех. Он был удивлён, что после разговора с Сокджином ему стало ещё хуже. Но с другой стороны, действительно ли он ожидал, что почувствует себя лучше после всего этого? Что-то в нём хотело кричать и вопить, но он сделал это про себя. Теперь ему придётся жить с этим. Машина остановилась перед тем местом, где они тренировались последние несколько дней. Он уже видел толпу людей снаружи — танцоров, заходящих под бдительными взглядами охранников. Чон лениво подумал, не попрощался ли Чимин с кем-нибудь из своих друзей перед отъездом. Он начал пробираться в здание и кивнул нескольким людям, которых видел последние несколько дней. Все казались достаточно вежливыми. Чонгук остановился. Разве… люди не были опечалены уходом Чимина? Он знал, что парень нравился всем остальным танцорам. Неужели все так легко восприняли это? Он оглянулся и увидел, что Хоби растягивается и тихо разговаривает с кем-то перед ним. Танцор был одет во всё белое, с бейсболкой на голове. Когда Чон приблизился, они оба посмотрели на него. У Чимина было самое грустное выражение лица, но оно довольно легко исчезло, когда он вернулся к разговору с Хосоком. Чонгуку показалось, что почва ушла у него из-под ног. Он чуть не выблевал весь свой завтрак на спину танцора. — Доброе утро, — сказал Хосок и слегка кивнул. — Надеюсь, ты хорошо спал. — Да… спасибо. — Я рад… Чимин совершенно не умеет пить. Но я уверен, что если мы решим выпить, он пойдёт с нами. Верно, Чимин? — Я всегда пойду, если так нужно, — сказал Чимин, одарив их обоих улыбкой, которая не совсем достигла его глаз. — Поверь, я никогда не подведу Чонгука. Оу. Да ладно. Чонгук заметно поморщился и сделал шаг назад. Похоже, Хосок заметил, потому что он поднял бровь и с беспокойством двинулся вперёд. Чонгук быстро отступил и вернулся в свою гримёрку, заперев дверь и потратив несколько минут на то, чтобы не дать сердцу выпрыгнуть из груди. Почему это так чертовски больно? Чон сел, плеснул холодной водой себе в лицо, а затем вытер его полотенцем. Он ведь не сможет этого сделать, не так ли? Он так быстро облажался, что не выдержал. Он провёл так много недель, просто… представляя, как должна была выглядеть прошлая ночь. И это было идеально в течении нескольких минут. А потом, когда он получил то, что хотел, он решил, что на самом деле это ему не нужно и что пора двигаться дальше. Но его сердце не было готово двигаться дальше. Оно было готово найти себе дом… с Чимином. Он лёг на диван и поболтал с несколькими людьми. Затем пришла визажист и начала настойчиво говорить с ним об обновлении режима ухода за кожей. У него не хватило духу сказать им, что он пропустил процедуры сегодня утром только для того, чтобы сесть в машину и двигаться туда, куда ему нужно. Так что он дал им закончить, а потом встал и исчез за дверью, двигаясь к открытой сцене, где практиковался Чимин. Пак исполнил красивый арабеск*, начав танцевать под музыку, которая звучала задним планом на арене. Его тело было прекрасным воплощением теней и света, движения и неподвижности. Он сделал великолепное сальто в воздухе и приземлился на одну ногу, используя устойчивость, чтобы перейти к следующему движению. Ранним утром стадион был слабо освещён, и туман, который медленно уплывал прочь, придавал парню поистине неземной вид. Чонгук сел и стал смотреть, как тот танцует под одну из переходных дорожек. Он знал, что Чимин хорошо танцует, но совсем другое дело было видеть его таким. Чон откинулся назад, вытянув руки по полу стадиона. Прошло, наверное, ещё секунд двадцать, прежде чем Чимин понял, что он смотрит, и остановился. Он смотрел на него с другого конца арены. Чонгук задумался, стоит ли позвать Чимина. Если он попытается извиниться за то, что всё так неправильно понял. За то, что был идиотом. Если бы он вообще мог услышать его с такого расстояния. Чимин наблюдал за ним, его глаза прожигали сердце Чонгука насквозь. Затем он отвернулся и вернулся за кулисы, где его ждали остальные танцоры. Чонгук лёг на пол, прежде чем вскочить на ноги. Он подумал, что получил то, что хотел.

***

Шум толпы казался тихим по сравнению с воплями в его голове. Он смеялся и улыбался до самого конца. До занавеса. До выступления на бис. Но каждое событие было тяжелее. Большую часть времени Чимин просто уходил от него. Единственное, что смогло отвлечь его от беспокойства и волнения, это помочь Юнги справиться с небольшой драмой в его туре. Похоже, ему не хватало танцора. Может быть, для них обоих будет лучше, если они просто… остановятся. Через несколько дней Чонгуку наконец удалось устроить Чимина туда, куда он хотел. Большинство других танцоров разбежалось. Чимин остался, чтобы остыть и отдохнуть. Так что он подошёл сзади и вздохнул. — Чимин… привет. — Привет, — пробормотал он и встал, как будто снова собирался убежать. — Нет… подожди, пожалуйста… мне нужно с тобой поговорить. Чимин бросил на него странный взгляд. Но он перенёс свой вес обратно на пятки, довольный тем, что Чонгук сделал шаг навстречу. Чон продолжил. — Люди начинают шептаться. Если ты будешь убегать от меня каждый раз, когда кто-то чего-то хочет… они попытаются выяснить в чём дело. Чимин смотрел на Чонгука, тщательно обдумывая его слова. Теперь он был одет в светло-голубое, и Чонгук пожалел, что не может снять костюм для выступления, как Чимин. Он просто не хотел привлекать к себе ещё больше внимания своей одеждой. Вот почему он так часто носил чёрное. Это заставляло его чувствовать, по крайней мере немного, что все смотрят на что-то ещё, кроме него. В глубине своей души он так боялся принять неверное решение и всё потерять. Всё, что он мог сделать, чтобы успокоить эту иррациональность, было полезно. Но стиль Чимина был таким искусным. Чонгуку хотелось попробовать перенять его. — Может быть… может быть, это не сработает. Для меня. — сказал Чонгук. — То, что мы так себя ведём, вредно для нас обоих. — Думаю, ты прав, — кивнул Чимин. — Но у меня контракт на то, чтобы быть здесь, а у тебя контракт на всё остальное. — А что… если бы тебя здесь не было? — спросил Чонгук. — Прости… ты меня увольняешь? — потрясённо сказал Чимин. — Я сделал всё, о чём ты просил, и даже больше. Что ещё я могу сделать? — Нет… конечно, нет, — сказал Чонгук. Господи, неужели он всегда будет так плох в этом? Чимин, казалось, немного расслабился и качнулся на каблуках. — Так… а какими мы, по-твоему, должны быть? Чонгук вздохнул. — Какими-нибудь другими… — Я не должен говорить тебе об этом. Ты сделал этот выбор, когда пытался купить моё молчание за то, что я думал, что мы делаем вместе. Я собираюсь работать здесь изо всех сил… но я не думаю, что смогу просто… вернуться к дружеским отношениям. — Я имел в виду, что могу отправить тебя в какой-нибудь другой тур, — мягко сказал Чонгук. — С кем-то моего уровня. — Никто не находится на том же уровне, что и ты, — тихо сказал Чимин, глядя вниз. — Во всяком случае, не в танцах. — Но деньги будут такие же, — продолжил он. — Пара моих друзей начинают свои туры… обратно в Корею. Ты достаточно быстро подхватишь хореографию. До тех пор, пока это всё ещё с P&P entertainment… твой контракт достаточно легко изменить. Ты слишком талантлив, чтобы пропустить тур. И я знаю, что ты будешь счастливее, если он будет не со мной. Чимин долго молчал, он стиснул челюсти, обдумывая это. — Если ты сможешь это сделать… я был бы благодарен. Я могу остаться и здесь, но… если это альтернатива, я бы с удовольствием её выбрал. Затем он повернулся, чтобы уйти. У Чонгука свело живот. На секунду он подумал, не побежать ли за ним. Но он знал, что это было бессмысленно. Он остался на месте. Но прежде чем уйти по-настоящему, Чимин посмотрел на небо. Похоже, сегодня будет прекрасный день. На мгновение воцарилась тишина, будто Чимин отпустил что-то. Он наблюдал, как напряжение спадает с его плеч. Затем Пак повернулся, одарив Чонгука великолепной улыбкой. — Мне жаль, что мы не смогли стать такими, как ты хотел. Я тоже хотел, чтобы это сработало. Представь моё удивление, когда ты решил, что я тебе не нужен. С этими словами он усмехнулся и убежал. — Твоя потеря, Чонгук.