Снежный поцелуй

Бабочки в животе устроили бунт. От этого тараканы в голове засуетились. В следствии шило в жопке обострилась. Всё это было следствием общения с альфой. Одним конкретным альфой. Джеймс способен убить, воскресить и заставить течь всего одним взглядом лукавых глаз. От этого не легче. От этого ой как тяжело. Одному бедному омеге, который подписал себе смертный приговор тридцать семь минут назад и конкретно сейчас пьёт кофе. Много кофе. — Джеймс? — отставить кружку Майкл, увидев входящего в его студию альфу. Брюнет хмыкает как-то грустно и подходит к столу омеги. Серый костюм и белая рубашка так хорошо сидели на нём, что Майкл даже потерялся на мгновение. — Что такое? — Я тебя как-то обидел? Или оскорбил? — серьёзно спрашивает альфа, прислоняясь боком к стене около стола, заглядывая в глаза Майкла. — Н-нет.. А с чего такое выводы, что ты... Обидел меня? — Ты избегаешь меня. — с расстановкой начинает альфа, — Ты больше не улыбаешься в моём присутствии и даже не обнимаешь. Что я сделал не так? Голос звучал тихо, надломлено. Майклу было физически больно слышать его. Омега медленно встал, приближаясь к мужчине. Сердце в груди бьётся быстро-быстро, оно словно готово проломить рёбра и ринуться обнимать объект воздыхания. — Я... Прости меня, Джеймс... я... не знаю как сказть просто... всё сложно, но сказать... я не... уф... — прижал руку к груди, будто пытаясь успокоить сердце, затараторил Майкл. — Что я сделал? — глаза напротив светились болью и сожалением о поступке, которого никто и никогда не совершал. В груди вновь неприятно потянуло, словно рвались сосуды, а лёгкие стали малы для огромного организма. — Просто я... — омеге всего три произнести, а волнуется так, будто весь мир к смертной казни приговаривает. — Просто я... я... — Скажи мне, что? — с горечью смотрит мужчина, приближаясь к точке невозврата. — ЧТо я сделал не так? Почему ты закрылся? Прошу, скажи мне наконец! — Просто я люблю тебя! —громко прошептал Майкл и застыл, словно громом поражённый. Молчание тяжёлое, тягучее и неприятное. У младшего подрагивали пальцы, Джеймс же смотрел зло. Будто убить собирался, хотя минуту назад был готов молить о прощении на коленях. — Раз любишь, то зачем молчал?! — грозно спрашивает альфа, наступая на омегу и прижимая того к столу. — Я... я... боялся я... — бормочет Майкл и съёживается до размеров атома. — А может я тоже тебя кажется люблю?! Ты об этом подумал? Нет? — Ты меня... — омега потерял нить рассуждения где-то на мгновение, но после неуверенно взглянул из-под пушистых ресниц, умильно расширяясь зрачками. Будто кот. Любишь? — Люблю! *** —Ваай~ а что было дальше, папа? — маленький зеленоглазый мальчик неустанно дрыгал ножкой, внимательно слушая рассказ родителя. — А потом я очень долго бегал от него. — хмыкает омега, обнимая сына и сажая того к себе на колени. Пусть альфа и был занят, но обещал вернуться к концу истории. Всё же работа тоже важна. — Да-а-а, — на плечи ложатся любимые огромные ладони, а тёплое дыхание согревает макушку, — Помню я сколько бегал за тобой и на свиданки таскал. — омега всеми фибрами души чувствует как его любимый улыбается. — Ва-а-а! А мне за своим омегой тоже надо будет бегать? — уж как-то очень деловито интересуется маленький альфа, зевая от позднего времени и насыщенного дня. — Только если он такой же замечательный как и твой папа. — хмыкает Джеймс и целует супруга в висок, обнимая и согревая озябшие хрупкие плечи. — А теперь маленьким альфам пора спать. Да, родной? Омега тихо угукает, несильно кивает. Мыслями он улетел лет на семь назад, когда только осмелился признаться. И, если честно, то еще не разу не пожалел. Вот прям ни капельки.