Снежный поцелуй

Я сидел в студии и думал. Думал, думал и еще раз думал. Подписать контракт на десять лет – полностью признать себя мазохистом. Скрывать свои чувства десять лет мне будет чисто физически больно, но ради ребят я могу постараться. Не подписать – подставить ребят и вызвать этим целый ураган вопросов. Да такой ураган, что Катрина курит нервно в сторонке, заедая всё это тройной шаурмой с сыром и курицей… Так, мысли не туда ушли. Кушать хочется, но сначала разобраться с проблемой, а уже потом заниматься удовлетворением своих потребностей. Я встал и размял шею. Пойду домой. Посплю, подумаю, сыграю на скрипке и попью кофе. Послезавтра как раз первое слушание по моему делу и мне нельзя откладывать контракт в долгий ящик. Накинув ветровку и, закинув на плечо футляр со скрипкой, я вышел из студии, закрыв оную на три поворота ключа. На часах всего семь вечера, а офис уже опустел. Оно и ясно, пятница. Всем хочется домой, к семье… Осознание какого-то всепоглощающего одиночества накрыло внезапно. Меня ведь уже несколько лет никто не ждёт дома. Папа загородом, но никогда не лезет первым. Про мать и так ясно. Домашних питомцев у меня нет. Это осознание навалилось свинцовой тяжестью на плечи и припечатало окрылённую надеждой на скорое решение проблемы душу к земле. Выйдя на перекрёсток, я посмотрел на людей. Они все такие разные. У каждого своя точно зрения, правда, мнение, мечты и цели в жизни. Найти среди них душу, которая будет с тобой на долгие года, а возможно и на всю оставшуюся жизнь почти невозможно, но ключевое слово в этом умозаключении – почти. Почти невозможно. Почти нереально. Почти всегда. Почти никогда. Для всего этого есть свои, редко совпадающие и не редко противоположные, но. Медленно идя по перекрёстку, я вдыхал зимних мороз. Для меня мороз это уже минус семь градусов если есть сильный ветер, а он есть. Уткнувшись носом в горло куртки, я опустил взгляд и пошёл домой. Кеды уже хлюпали ближе к концу пути, но я упорно не сворачивал ни в какую кофейню погреться. Людей становилось всё меньше и меньше. В окнах многоэтажек загорался свет, а кафе и рестораны пустели. Люди возвращались домой. Я зашёл в квартиру и сразу же разулся. Носки тоже промокли из-за подтаявшего снега. Я снял ветровку и скинул вещи. Пройдя по квартире в чём мать родила, я зашёл в ванную комнату. Come with me And you'll be In a world of Pure imagination Take a look And you'll see Into your imagination Напивая себе под нос, я снял все серебряные украшения и включил в душевой кабинке воду. Зайдя под тёплые и упругие струи я откинул голову. Так внезапно, но очень сильно хотелось быть оттраханным. - Блять… - выругался я и склонил голову. Да, ни одни мои отношения не доходили до секса, но я был уверен – секс с любимым человеком это нечто. Выбрав карамельный гель для душа, я нанёс немного пахучей жидкости на мокрые ладони и сразу же начал растирать по мокрому телу. Прикрыв глаза, я представил, что это руки Джеймса меня намыливают пахучей и очень тягучей жидкость. Вот он по привычке разминает мою шею, вот он спускается ниже, обхватывает соски и оттягивает их. Прикусив губу, чтобы не застонать слишком громко я откинул голову. Вот руки «Джеймса» спускаются ниже, на линию пупка и начинают невесомо, но весьма ощутима водить по немного впалому животу и выпирающим рёбрам. Вот, или наигравшись, или сжалившись, руки спускаются к паху. Права рука заводиться за спину, к задним полушариям, а левая рука охватывает небольшой, но уже стоявший колом орган. Правая рука немного мнёт ягодицы, а левая не торопясь надрачивает. Неожиданно сорвавшийся с искусанных губ стон заставляет зажмуриться от стыда перед воображаемым Джеймсом. Средний палец правой руки медленно вошёл в моё отверстие, немного разрабатывая оное. Левая же рука всё ещё бессовестно дрочила. Мои пальцы не были такие же длинные и изящные как у Джеймса, но сама только мысль о его венистых руках и длинных пальцах могла довести меня до пика. Начав водить левой рукой быстрее, я добавил к немного разработанному проходу указательный палец. Применяя технику «ножницы», я разрабатывал себе колечко сжимающихся мышц. Дойдя до пика, я сжал свой орган, не давая возбуждению спадать. Вынув пальцы из кольца мышц, я всё еще провёл левой рукой парой раз и кончил себе же в руку. Тяжело дыша я домылся и побрил лобок и паховую зону. Самоудовлетворение самоудовлетворением, но мне не нравиться хоть с кустами. Выключив воду, я вышел из душа и накинул свой изумрудный махровый халат на влажное тело. В тапочки, которые я обещал сам себе начать носить на постоянной основе, были всунуты мокрые молочно-белые ноги. Взглянув в зеркало, я ухмыльнулся. Моя и без того бледная кожа прекрасно контрастировала с изумрудным цветом, а мокрые белые волосы опять вились, создавая красивые природные кудряшки. Симпатичненько. Выйдя из ванной комнаты, я направился на кухню, захватив по дороге забытый футляр со скрипкой. Поставив скрипку около стола, я поставил чайник и открыл шкафчик. Кофе почти закончился, а новый вид чая так и не был открыт. Подумав о том, что мне надо будет сегодня еще и поспать, я достал новый карамельный чай. В чайничек-заварничек я положил сразу три больших ложки. We'll begin with a spin Traveling in a world of my creation What we'll see will defy explanation If you want to view paradise Simply look around and view it Anything you want to, do it Want to change the world? There's nothing to it Песня всё еще звучала в голове на репите. Простая и такая жизненная… Чайник закипел. Я залил сухой чай кипятком и закрыл крышку коричневого заварника. Настроение было… эстетическим? Поставив заварник и чашку на поднос, я закинул на плечо скрипку и понёс поднос в гостиную. Вечер обещал быть долгим.