Глава 13. Персональная тренировка и советы Забини
19 августа 2021 г., 16:06
Две недели предстояло ждать выходных, когда можно будет пойти в Хогсмид. Первое собрание Легиона Авгурея было решено провести именно там — в «Кабаньей голове». Тайные приглашения уже были переданы членам организации с пометкой «не испытывать терпение преподавателей» в течение ближайших двух недель. Половина факультета Слизерин вдруг стала вести себя до такой степени примерно и покладисто, что Грейнджер-Уизли возгордилась, вообразив, будто это результат её работы. На собрании профессоров, как рассказал Долиш, представила целый отчёт. Якобы, после введения новых правил, количество нарушений сократилось вдвое.
Тем временем прошло несколько квиддичных тренировок, на каждой из которых Джессика летала всё лучше и лучше, приноравливаясь к своей невероятно быстрой метле. Забини, ощутив всю полноту власти и привилегий, расхаживал по полю с хозяйским видом и раздавал советы и указания. От того, какое самодовольство было написано на его смазливом лице, Салазару хотелось запустить в капитана команды бладжером. Но, надо отдать Стюарту должное, он знал, что делает. Под его руководством игроки вновь сколоченной команды всего за несколько тренировок научились взаимодействовать, блестяще отрабатывать пасы и подстраховывать друг друга.
В очередной раз скучая возле своих колец и пытаясь понять, что он делает на квиддичном поле, Салазар увидел на трибуне Молли Уизли. Она застенчиво сидела в углу, наблюдая за тренировкой. И была совершенно одна. Тёмный Принц, всегда безошибочно чувствующий возможности и решивший обязательно поинтересоваться, что Молли там делает, окинул взглядом квиддичное поле. Охотники отрабатывали передачу квоффла между собой и были очень далеко, Забини болтал с Джессикой, зависнув высоко в небе и, кажется, показывая, как наклонять метлу для пике. Монтегю и вовсе не было на тренировке. Салазар решительно развернул метлу и помчал прямиком к трибуне, на которой сидела Молли Уизли. Заложив крутой вираж так, что девочку обдало воздухом, Тёмный Принц спешился на трибуну.
— Привет, Молли, — поздоровался он, лучезарно улыбаясь.
Молли Уизли отворачивалась от Салазара и вовсю терла глаза, которые опять были на мокром месте.
— Тебя кто-то обидел? — «заволновался» Тёмный Принц, мастерски изображавший участие.
— Привет, Салазар, — плаксиво отозвалась девочка. — Всё нормально.
— Вижу, — согласился юноша, садясь рядом на скамью.
Пару минут просидели молча. Молли шмыгала носом, Салазар наблюдал за тем, как Забини выпендривается перед Джессикой.
— Я тоже хотела играть в команде, — наконец выпалила Уизли.
— Что же тебя не было на отборочных? — спросил уже слизеринец, уже искренне удивившись.
Уизли шумно втянула воздух носом. В её зелёных глазах появилось довольно злобное выражение.
— Потому что Уизли не может играть за Слизерин! — рыкнула она и скрестила руки на груди жестом обиженного ребёнка.
— Полагаю, это была цитата?
— Стоило только заикнуться летом, что я хочу пробоваться в команду, и мне такое устроили! — продолжила бушевать Молли. — Как я смею радеть за Слизерин, как я могу сражаться за этот факультет, выпустивший столько тёмных волшебников? А я-то просто хочу играть в квиддич, и у меня здорово выходит!
— Продолжай, — поощряющее вставил Салазар.
— Дядя Рон сказал, что он сломает мою метлу, если попробую играть за Слизерин. Мол, учиться там уже позорно, но что поделать. Можно оправдать случайностью. Но если я стану играть в квиддичной команде, это уже открытая поддержка факультета. Может, мне ещё и учиться перестать? Чтобы баллы не доставались Слизерину? — в сердцах выпалила девочка.
— Ты не сделала ничего дурного, чтобы к тебе так относилась собственная семья, — участливо заметил Салазар. — Постой, Молли, а метла-то у тебя есть?
Тут Уизли гордо улыбнулась.
— «Чистомёт-17», — гордо сообщила она. — Дядя Джордж подарил летом. Он говорит, что у меня природный талант к квиддичу, знаешь ли. Да толку, если я всё равно не могу в него играть?
— Но ты привезла метлу в школу? — допытывался Салазар.
— Конечно! — быстро ответила Молли Уизли. — Иногда по вечерам я беру её и летаю немного. Помогает очистить голову.
— Вот что, Молли, — с улыбкой змия-искусителя проговорил Тёмный Принц. — На следующую тренировку Слизерина приходи со своей метлой. Посмотрим, как ты летаешь!
Молли Уизли изумленно захлопала ресницами. По её эмоциональному лицу было видно, как в душе девочки борется радость и страх.
— Нет, что ты. Будет глупо, я ведь даже не в команде, — проговорила она, и глаза слизеринки разом потускнели.
— Тогда завтра вечером приходи на поле. Полетаем вместе, — предложила Салазар.
Тут глаза Молли озарились радостью и интересом, и она рьяно закивала головой. Мгновенно смутилась своей гипертрофированной радости и, зардевшись, опустила голову.
— А у тебя разве есть на это время? — неуверенно спросила она, теребя торчащую нитку на рукаве кофты.
— Шутишь? Я просто чертовски обожаю квиддич, — уверенно заявил Салазар.
В это время перед трибуной, на которой они сидели, взмыл Забини на метле. Он сверлил Салазара возмущенным взглядом.
— Мой Принц, не будете ли вы так любезны вернуться к кольцам? Всё-таки у нас тренировка! — воскликнул он.
— Не забудь: завтра будем летать! — шепнул Салазар Молли и оседлал собственную метлу.
— А во сколько? — смущенно спросила девочка.
— Часиков в шесть, — быстро проговорил Тёмный Принц и оттолкнулся ногами от трибуны, поднимаясь в воздухе.
***
Каждый день, когда во время завтрака совы приносили письма, Салазар ждал получить ответ от Люциуса. Но крестный по какой-то причине затягивал с ответом. Тёмный Принц начал думать, что Грейнджер перехватила ответное письмо. Но вот однажды ответ на послание Салазара всё же пришёл. Конверт был помятый, Авис — взъерошенным и нервным. Тёмному Принцу показалось, что письмо даже было вскрыто до того, как дошло до него самого. Печать Люциуса с гербом Малфоев была целой, но кривоватой. Явно не обошлось без магического вмешательства. Вскрыв конверт, Салазар прочитал в письме крестного: «Здравствуй, дорогой Салазар! Благодарю за твоё письмо. У нас всё благополучно. Скорпиус продолжает учиться игре в квиддич. Драко приступил к работе в моём департаменте. Вот только от садовых гномов нет никакого спасения — наводнили весь сад, куда не шагнёшь — обязательно наступишь на одного…» Глаза Тёмного Принца округлились. Люциус никогда не пускался в столь нудные детали быта Малфой-менора. Да и гномов в саду особенно не было, насколько знал Салазар. Видимо, Малфой ожидал, что письмо перехватят, поэтому зашифровал своё послание. Салазар стал читать дальше, пытаясь понять скрытый смысл. «Ты писал, что следовало бы поднять вопрос о решении этой проблемы. Но, боюсь, это не представляется возможным на данный момент. Колония слишком разрослась и окрепла. Любые действия с нашей стороны вызовут не только крайнее озлобление, но и самые фатальные последствия. Самым разумным было бы выждать, — зима будет холодной, — и весной уже прибегнуть к решительным мерам. Как твои успехи? Этот год является крайне важным, постарайся сфокусироваться на учёбе и не слишком отвлекаться на квиддич и другие увлечения. Надеюсь, ты уделяешь должное внимание подготовке к СОВ? Твой крестный, Люциус Абраксас Малфой». — Что пишет мистер Малфой? — нетерпеливо спросила Джессика, попытавшись заглянуть в конверт — тут Салазар быстро свернул письмо. — Прижать Грейнджер с помощью газет не получится, — глухо ответил Тёмный Принц. — Судя по всему, она держит под контролем даже те издания, которые раньше не проходили цензуру Министерства. — Просто возмутительно! — ахнула Лафингтон. — Разве это не тирания? Нет совершенно никакой свободы слова! — О чём это вы? — вмешался Стюарт. — Я слышал слово «тирания». Обсуждаете Грейнджер-Уизли? — Вроде того, — кивнул Салазар. — Они что-то готовят. Поттер, Грейнджер-Грязнокровка и иже с ними. В прошлом году протащили в Министерстве проект, согласно которому несовершеннолетних можно сажать в Азкабан. Теперь взяли под контроль всю прессу. Не говоря уже о тотальном контроле за Хогвартсом. — Кстати, я всё хочу спросить — как ты намерен выйти в Хогсмид? Разве у тебя есть разрешение? — полюбопытствовал Стюарт. — Судя по всему, скоро за нарушения правил будут сечь розгами. — Я придумаю что-нибудь, — небрежно уронил Тёмный Принц. В конце концов, он знал о тайном ходе. А в Хогсмиде затеряться среди других учеников было проще простого. — Стюарт прав, — нехотя признала Джессика. — Что-то готовится. Ты не можешь лишний раз рисковать, Салазар. В Хогсмиде за нами наверняка будут следить. — Просто дружеские посиделки, — хмыкнул Тёмный Принц. — Это ещё не карается Азкабаном, насколько мне известно? — И всё же нужно подыскать другое место, — заявила Джесс, мотнув головой. — Поставим на собрании Легиона этот вопрос. Может быть, у кого-то появятся мысли. Лично я не представляю, где в Хогвартсе можно спрятаться от Грейнджер. Слизеринцы синхронно повернули головы к преподавательскому столу. Профессор Грейнджер-Уизли любезно беседовала о чём-то с директором МакГонагалл. Последняя при этом имела очень серьёзный вид и, как показалось Салазару, не очень-то отвечала на улыбки и ужимки профессора Грязнокровки. — Поговори с Молли Уизли, Салазар, — вдруг зашипела Джессика в ухо Тёмного Принца. — Может, она что-то знает. — Не думаешь же ты, что я об этом уже не подумал? — хмыкнул слизеринец. Вечером того же дня, разделавшись с домашними заданиями, Салазар засобирался на квиддичное поле. Забини, увидев друга в форме, даже присвистнул. — Мерлиновы трусы мне на голову, ты добровольно собираешься потренироваться?! — воскликнул он. — Мой Принц, я с вами! — тут же завопил Платт, вскакивая с места. — Устроим ночную тренировку, а потом обстреляем башню Гриффиндор навозными бомбами! — Заманчивое предложение, но я вынужден отказаться, — ответил Тёмный Принц, отметив про себя прекрасную идею Платта. — Хочется немного проветриться, знаете ли. Ярдли поник головой и упал обратно на диван. В это время со стороны спален девочек вышла Молли Уизли. В маггловских джинсах и свитере, волосы забраны в гульку на затылке. Салазар так грозно взглянул на Платта с Забини, что те удержались от комментариев. И всё же даже боковым зрением Тёмный Принц видел, в каком непотребном оскале растягивается лицо Ярдли Платта, и как Забини пихает его локтем в бок. — Идём, Молли, — пригласил Салазар, стараясь не обращать внимания на друзей. Уизли, отчаянно стесняясь, поспешила вслед за Тёмным Принцем к выходу из гостиной. По пути к сараю для мётел она постоянно что-то теребила руками и, смущаясь, болтала без умолку обо всяком вздоре, дабы не возникло неловкой паузы. Салазару ничего не оставалось, кроме как направлять их разговор в нужное русло. -… то есть дядя Джордж — самый адекватный из твоей родни? — спросил он после длительного рассказа про клан Уизли. — Да, он очень хороший, — улыбнулась девочка. — И мне его очень жалко. После смерти брата-близнеца дядя Джордж постоянно грустит. — А дядя Рон — самый нудный? — перебил Салазар. — Дядя Рон просто ужасен, — закатывая глаза, призналась Молли. — Он очень гордится тем, что помог Гарри Поттеру расправиться с… Ну, ты понял… Третьекурсница опасливо покосилась на Салазара, но поскольку тот молчал, решила продолжить. — И тычет это в нос всем и каждому, как будто это единственное достижение в его жизни. Постоянно повторяет, какие слизеринцы плохие и что Перси — мой папа — плохо воспитал дочь, раз она — я — там оказалась. С ним просто невозможно разговаривать — постоянно учит жизни и читает нотации. Мои кузены и кузины его обожают вообще-то, а я уже слушать не могу все эти истории о борьбе со злом. Это и было-то так давно… — Они с Поттером всё ещё близки? — встрял Тёмный Принц. — Да, очень, — вздохнула Молли. — На всех семейных праздниках собираются вместе. Дядя Рон с женой и тетя Джинни с супругом. А видел бы ты, как на меня смотрят! С такой настороженностью, словно я вот-вот начну кидаться Непростительными! — А про новые правила в Хогвартсе тебе ничего не говорили? — Говорили, да ещё как! — воскликнула Молли, которую, кажется, прорвало. — Дядя Рон раз пятнадцать повторил в августе, что теперь Гермиона присмотрит над школой, и я буду в надёжных руках. Она, видишь ли, получила от министра магии все полномочия, чтобы навести порядок в школе всеми средствами. А как по мне — лучше бы они следили за тем, чтобы никого не травили! Вместо того, чтобы вводить какие-то новые правила! — Любопытно, — протянул Салазар. Все полномочия. В общем-то не новость, но всё-таки здорово напрягает. Больше Молли ничего не знала о планах тетушки Гермионы на Хогвартс. Разве что рассказала Салазару, что в семейной жизни та — просто деспот, и что при жене дядя Рон ходит по струнке. Когда слизеринцы пришли на поле, предварительно захватив мётлы, там почти никого не было. В этот день никакая из команд не занимала поле, и только несколько четверокурсников с Рэйвенкло развлекались тем, что кидали квоффл в кольца. — Итак, Молли, посмотрим, на что ты способна, — заявил Салазар, усаживаясь на свою метлу. Уизли резво запрыгнула на свою. Сидела она ужасно — древо сжимала так, словно душила врага, вся сгорбилась. — Нет-нет, так не пойдет, — поспешил сказать Салазар и подлетел к девочке. — Во-первых, либо выпрями спину, либо прижмись к метле, если готовишься полететь. И не стискивай так древко, вырабатывай уверенность. Ты не упадёшь с метлы, если отпустишь хотя бы одну руку. Зажми её ногами посильнее, вот так… Салазар коснулся рукой бедра Уизли, желая показать ей, как именно держаться на метле. Девочка залилась краской. — А теперь — вверх! — скомандовал Тёмный Принц. Они около часа летали по полю, и Салазар подсказывал Уизли, как лучше выполнять повороты. Потом, взяв по бите, стали гонять бладжер. При этом Уизли то и дело бестолково улыбалась или краснела. По итогам тренировки Салазар был уверен в двух вещах — во-первых, Молли Уизли неплохо впишется в команду, а во-вторых она, кажется, готова влюбиться в любого человека, который проявит хоть толику внимания. Это также было на руку. — У тебя на самом деле талант, — плёл Салазар на обратном пути в школу. — Очень хорошо летаешь и по бладжеру попадаешь. Жаль, что не попробовалась в команду. Думаю, у тебя бы получилось. — Честно? — радостно вопросила Молли. — Да, теперь я чувствую себя уверенно. Может, даже попробуюсь в следующем году! Отдавшись любимому, кажется, хобби, она теперь вся сияла и уже совсем не смущалась. Шла, закинув метлу на плечи, и весело болтала с Салазаром, как со старым другом. Тёмный Принц в это время лихорадочно соображал, как бы уговорить Забини взять Молли Уизли в команду. Хотя бы в запасные игроки для начала. Это бы наверняка подкупило девчонку и она, уверовав в искренний и дружественный интерес Салазара, выбалтывала бы ему все тайны семейства Уизли. Молли — более лёгкая мишень, чем та же Августа. Папаша Рэйнолс близок с Поттером, но сама Августа в жизни не поможет просто так. Уизли же настолько рада, что кто-то в школе с ней общается, что попросту не закрывает рот, словно молчала последние года три. — Я поговорю со Стюартом, — пообещал Салазар, когда они вошли в сарай для мётел. — Возьмёт тебя в запасные игроки. Будешь ходить на тренировки команды, к следующему году подтянешь свои навыки. — Мерлин и Моргана, правда?! — воскликнула Молли, даже подпрыгнув на месте. — Салазар, спасибо! Ты просто… О, это просто… От восторга она не находила слов, а Тёмный Принц мысленно посмеивался над тем, какой лёгкой добычей оказалась Молли. Надо-то было время от времени проявлять доброту на протяжении трёх лет, а теперь оказаться рядом в трудную минуту. Да и возраст у Уизли самый что ни на есть бунтарский — тринадцать лет. Ей уже надоело плакаться в подушку из-за несправедливости родственничков. Чувство обиды и противоречия наполняет её силой и уверенностью. — Не благодари — мне на самом деле нетрудно, — скромно проговорил Тёмный Принц, ставя свою Молнию на её место. — Мне было бы приятно, окажись ты в команде. Ведь на самом деле я не очень люблю квиддич. Молли Уизли захлопала глазами. Они были одни в сарайчике для мётел, и, уже поставив метлы, не спешили выходить. — Ты же сказал, что обожаешь его? — пробормотала Молли. — Зачем? — Чтобы ты спокойно пошла со мной на тренировку, — ответил Салазар, пожимая плечами. — И не чувствовала себя неудобно. — Теперь-то уж наверняка буду, — ответила Молли, нервно хихикнув и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Не переживай, я провёл время с удовольствием, — добродушно ответил Тёмный Принц и, приобняв Уизли за плечи, повёл к выходу. — Может, с тобой и квиддич полюблю? Молли опять хихикнула. И, хотя от прикосновения Салазара она вздрогнула, его руку скидывать не стала. Краем глаза Тёмный Принц видел, с какой благодарностью Уизли на него пялится, и ухмылялся. Впрочем, руку он убрал и сам, стоило им выйти из сарайчика. Чтобы Уизли раньше времени не подумала, будто он в ней заинтересован. Вернувшись в гостиную Слизерина, Салазар обнаружил, что все его друзья уже разошлись. Только Финеас сидел, обложившись картами по астрономии, и что-то бубнил себе под нос. — Джессику не видел? — поинтересовался Салазар, выждав, однако, пока Уизли уйдет к себе. — Не знаю, вроде вышла куда-то, — пробормотал Фин, не поднимая головы от учёбы. Салазар закатил глаза. До СОВ оставался почты целый учебной год, а Нотт уже явно был на пороге нервного расстройства. В спальне обнаружился Забини, который лежал на кровати и рассматривал картинки в порнографическом журнале. Движущиеся модели зазывно вертелись и слали поцелуйчики со снимков. — И как ты только умудряешься проносить в школу всю запрещёнку? — усмехнулся Салазар. — Это раритет, между прочим. Не покидал Хогвартс уже много лет, — горделиво заметил Стюарт. — Купил у одного семикурсника с Хаффлпаффа за галлеон. Но оно того стоит! Смотри! Забини сунул журнал Салазару в лицо, и глазам Тёмного Принца предстал разворот с двумя обнаженными блондинками, похотливо улыбающимися и гладящими друг на друга. — Впечатляет, — вынес свой вердикт Салазар. — Но лучше скажи мне, что ты обычно плетёшь девчонкам? Ты ведь отъявленный извращенец, а они всё равно ведутся! — Как будто сам не знаешь, что плести, — усмехнулся Стюарт, садясь на кровати и бережно пряча журнал между изголовьем и матрасом. — В этот раз нужно изобразить, что я чуть ли не влюблен, — отозвался Салазар, стаскивая с себя квиддичную форму. — Создать романтику что ли… — Ни слова больше! — воскликнул Забини, вскакивая с постели и вытаскивая из-под матраса какую-то книжонку. — Просто прочитай это! — Великий Мерлин, может, у тебя там ещё Дары Смерти завалялись? — не удержался Салазар, беря книгу в руки. На розовой обложке красовалось название, выписанное с кучей завитушек — «Последняя любовь вейлы». Ниже располагалась картинка, на которой блондинка с невозможными для живой женщины пропорциями томно изгибалась в объятиях брутального мужчины. — Да ты хочешь, чтобы я тронулся? — ахнул Салазар, пихая книжку обратно Забини. — Я тебе говорю — вещь! — упрямо возразил тот, отпихивая роман. Салазар, презрительно изогнув бровь, открыл краткое описание на первом форзаце. «Она — королева вейл, он — оборотень, отвергнутый волшебниками…» — Забини, сам читай эту ересь! — в сердцах воскликнул Салазар, отшвыривая книжонку на кровать. — Ну и упрямый же ты! — обозлился Стюарт, любовно беря в руки своё сокровище. — Мне вообще-то профессор Долиш посоветовал ещё на третьем курсе! Говорит, хочешь склеить девчонку — купи самый слащавый роман, который найдёшь, и веди себя ровно как главный герой! Уж не знаю, чему там учат в аврорате, но старик знает, о чём говорит! Тёмный Принц призадумался. — И о чём там, если коротко? — осторожно поинтересовался он. — В целом, ванильная дурь, которую так любят девчонки, — принялся рассказывать Стюарт профессорским тоном. — Главный персонаж несчастен, отвержен, благороден и готов целовать землю, по которой ступала эта белокурая нимфа с обложки. Конечно же, он богат, хорошо трахается и просто дня не может прожить без того, чтобы не осыпать её розами и подарками. Но самое главное — очень долго сохраняет свою тайну и время от времени разъясняет подружке, что они не могут быть вместе. — Бред какой-то, — поморщился Салазар. — И всё же оно работает, — уверенно сказал Стюарт. — Я проверял на Розе Пикс с четвёртого курса. Наврал ей с три короба о том, что у меня было тяжелое детство. Потом намекнул, что Джемма разбила мне сердце этим летом. И вот она готова пойти со мной в Хогсмид, чтобы утешить. Там я расскажу Розе о том, что уже и не думал, что буду вновь улыбаться, пока не узнал её. — Неужели кто-то способен в это поверить… — проговорил Салазар, задумчиво рассматривая обложку книги. — Кто-то вроде Лафингтон — вряд ли, — заметил Забини. — Но попытаться можно. — Да при чём тут Джессика? — Да-да, вы уже третий год совсем не встречаетесь, — фыркнул Стюарт. — И метлу ты ей просто так подарил. Салазар, сжалься! Я уже спать не могу — неужели у вас что-то было? — Иди к инферналам со своими вопросами, — попросил Тёмный Принц, решивший держаться на дистанции, приличествующей его статусу. — Это моё личное дело. — Нет, в жизни не поверю, что Лафингтон могла тебе дать, — в присущей ему грубоватой манере решил Стюарт. — Скорее ты надеялся на это, когда дарил метлу. Но ничего не вышло, поэтому ты решил соблазнить Уизли. Она забитая серая мышка, вариант стопроцентный. — Не все думают членом, Стюарт, — в тон другу уронил Салазар. — Лучше беспокойся о Пикс. В спальню вошёл Финеас, устало потирающий глаза. — Вроде бы нарисовал карту как нужно, — проинформировал он. — Боюсь только, что созвездие Дракона немного сползло… — С кем я живу, — протянул Забини, качая головой. — У одного одни СОВ на уме, у другого — какие-то тайны и интриги. Я что — единственный половозрелый молодой человек в этом замке, у которого есть естественные потребности? Салазар не мог не усмехнуться над трёпом Забини. Настроение было приподнятым, поэтому можно было немного подурачиться. Тёмный Принц схватил свою подушку и со всей силы запустил в Стюарта. Нотт, не сговариваясь с ним, поступил точно так же. Спальня наполнилась хохотом и возней, но у Стюарта не было никаких шансов. — Отлично, буду представлять, что это — Эстель Мелифлуа, — проурчал Забини, закидывая ногу на одну подушку, а рукой обнимая вторую. — А как же мисс Пикс? — нравоучительным тоном поинтересовался Салазар. — Мечтать не вредно, — пожал плечами Стюарт. — А Пикс — более простой вариант. Вон Фин сохнет по одной Паркинсон уже который год, а толку-то? Глаза Финеаса так и полыхнули, и он опять полез сражаться с Забини.***
И всё-таки Салазар не поддавался подростковой любовной лихорадке, хотя на этом курсе все его друзья как с ума посходили. Его мысли были заняты стратегическими планами и размышлениями. Так, за неделю до собрания в «Кабаньей голове» Салазар с Джессикой сидели в библиотеке, выискивая рецепт антидота к сыворотке правды. Поскольку многие из ингредиентов было сложно достать, приходилось читать про альтернативные средства. Джессика с Салазаром устало листали фолианты, в которых рассказывалось про всевозможные зелья, позволяющие держать язык за зубами. — Сколько человек придёт на собрание? — спросил Салазар, когда глаза у него стали болеть от перенапряжения. — Одиннадцать-двенадцать, — отозвалась мисс Лафингтон после непродолжительных вычислений. — Думаю, младший брат Хигсса тоже подтянется. — Этого недостаточно, — проговорил Тёмный Принц, нервно крутя перо в пальцах. — Слишком мало. Что такое двенадцать человек в масштабах школы? — Многие младшекурсники не состоят в Легионе Авгурея, — заметила Джессика, тоже отложившая свой труд. Салазар скептически посмотрел на Лафингтон. — Младшекурсники? — Салазар, они только сейчас маленькие, — упрямо сказала Джессика. — Нужно думать наперёд. — Ты права, конечно, — вздохнул Тёмный Принц. — Более того, нужно расширить влияние и на другие факультеты. На Рэйвенкло учится много чистокровных. Что, если в глубине души они поддерживают наши взгляды? — Никогда не посмеют показать это, — отрезала Джесс. — Слишком боятся общественного осуждения. — Да в том-то и дело, что это только кажется, как будто нас меньше! — закипятился Салазар. — А я уверен в том, что не может вся школа кроме Слизерина обожать магглов! Министерство им навязывает это. Сейчас не популярно быть против мнения большинства. Вот все и поют под дудку Гриффиндора! — Но как узнать, кто именно поддерживает идею о чистоте крови? — вопросила Джесс. — Не будем же мы проводить опрос на факультетах? Как ты себе это представляешь — профессор Лонгботтом, позвольте отнять пять минут вашего урока, а то у нас тут социологический опрос? Салазар не смог сдержать усмешки. — Нет, конечно. Но можно аккуратно переговорить с чистокровными… Хотя, по правде сказать, я не совсем понимаю, как это сделать. Каждый из них может оказаться предателем и побежать докладывать Грейнджер. Мы все получим наказание ещё до того, как дойдем до «Кабаньей головы». Слизеринцы задумались. — Тут поможет только личное общение, — проговорила Лафингтон в конце концов. — У слизеринцев изначально неправильное поведение. Мы привыкли держаться особняком. Даже не разговариваем без особой нужды с членами других факультетов. Поэтому и не знаем, что у них на душе. По правде сказать, я тоже не верю, что все без исключения рэйвенкловцы считают магглов равными нам. Они ведь мнят себя чуть ли не гениальными, даже на всеми любимых гриффиндорцев смотрят свысока. Нам нужно сменить тактику, Салазар. Стать любезнее и общительнее. Из слизеринцев только Эстель-Амарейнт имеет друзей на других факультетах. — Но мы ведь даже на уроки ходим толпой, чтобы не возникало проблем, — недовольно проговорил Салазар. — Держимся вместе. — Мы уже не одиннадцатилетки, чтобы гриффиндорцы могли поколотить нас в тёмном углу, — нетерпеливо ответила Джесс. — И я вовсе не про то, что сплоченность Слизерина это плохо. Нет, конечно. Но времена уже не те. Сейчас в школе стало спокойнее. Выпустились такие личности, как Максимилиан Яксли. Уже не осталось тех, кто помнит Битву за Хогвартс и её последствия, понимаешь? Атмосфера не настолько накалена. — У многих погибли родители в Битве за Хогвартс, — проговорил Салазар, вспоминая непримиримость Изабель Салливан. — Но не у первокурсников, — улыбнулась Джесс. — Все, кто младше третьего курса, родились уже после Битвы за Хогвартс, их родители живы и здоровы. Значит, нет причин ненавидеть детей Пожирателей Смерти, саму идею чистоты крови. Как мы раньше не догадались! Салазар, ты просто обязан агитировать чистокровных с других факультетов! — Позовём Эстель-Амарейнт в Легион Авгурея, — решил Тёмный Принц. — Она притащит с собой парочку поклонников с Рэйвенкло. И всем остальным я скажу, чтобы вербовали членов других факультетов. — Не все сгодятся на роль агитатора, — поправила Джесс. — Платт, например, только шума наделает. Нужно использовать кого-то притягательного и внешне положительного. — Девчонок, — хладнокровно заявил Салазар. — Они хотя бы не дрались с гриффиндорцами в прошлом. — Да, и могут быть обаятельными. Та же Лианна Деррек, к примеру, — заметила Джесс, наблюдая за реакцией Салазара. — К примеру, — кивнул тот. — Забини тоже мог бы привлечь потенциальных сторонниц идеи о чистоте крови… — Мог бы, — кивнула Джесс. — Хотя это как-то аморально. — Нет, — жестко проговорил Салазар. — Для нашей цели сгодятся все средства. Не так важно, как именно мы привлечём новых членов Легиона Авгурея. Удержать их я найду способ. На том и решили. Джессика, на следующий же день успевшая по обыкновению всё выложить Долишу, поимела от него потрепанного вида брошюру. Это было старое-престарое подпольное издание шестидесятых годов, в котором неизвестный автор излагал свои мысли касательно идеи о чистоте крови. Ведь нужно было, чтобы будущие агитаторы не были голословными, а могли сыпать фактами. — Когда-то это написал твой отец, Салазар, — проговорила Джессика, передавая брошюру Тёмному Принцу. — И его слова заставили десятки волшебников надеть маски Пожирателей Смерти. Салазар с благоговением взял в руки пожелтевшую от времени книжечку. На выцветшей обложке ожидаемо красовался череп с выползающей из него змеёй. — Это и сейчас актуально. А если добавить немного последних новостей, представленных в выгодном нам свете… — Надо учредить регулярное издание листовок, — перебил Салазар. — «Пророк» лжёт, уже сил нет читать про бравых грязнокровок и чудесных магглов. Волшебники должны знать правду. И я дам им её. Джессика взглянула на Салазара с восхищением. На её бледном лице не в первый раз Тёмный Принц замечал фанатичное выражение. — Финеас, — громко позвал Салазар. Дело происходило в гостиной. Нотт сидел неподалёку, корпя над домашним заданием по нумерологии. — Да? — хрипло после долгого молчания отозвался он. — Я хочу, чтобы ты каждый день выделял для меня в «Пророке» особенно спорные статьи. Отныне ты цензор нашего информационного листка. — Я? — удивился Нотт. Салазар хитро прищурился. Финеас был трусоват, Тёмный Принц уже давно думал, как бы понадёжнее его связать с организацией. Чтобы Нотт обязательно был замешан в чем-нибудь запрещённом. К тому же в усидчивости ему не было равных. — Да, ты. Эссе ты ведь неплохо пишешь, не так ли? Вот и на указанные мною темы сможешь писать короткие очерки. Я и сам буду в этом участвовать, но постоянно прочитывать «Пророк» от корки до корки не имею времени. — Хорошо, — протянул Нотт с весьма озадаченным видом. — Джессика, тебе же нет равных в пропаганде, — заметил Салазар, возвращая взгляд на Лафингтон. — Если уж заниматься Легионом Авгурея серьёзно, то не помешает распределить роли. — Ты и сам умеешь очень хорошо и убедительно говорить, — проговорила Джесс, которая теперь тоже имела удивленный вид. — Но именно ты подала мне мысль привлекать учеников с других факультетов, — напомнил Тёмный Принц. — Ты отлично знаешь Историю Магии, сама — чистокровная волшебница с воспитанием леди. Член Легиона вот уже два года. Кому, как не тебе, отвечать за агитацию? Вдохновляя остальных своим примером? Джесс вдруг подскочила с дивана и порывисто обняла Салазара. Отпрянула быстрее, чем тот успел удивиться. — Я знала, что ты всё продумаешь! — воскликнула она. — Никто бы так хорошо не придумал! С таким подходом к концу года мы привлечём в наши ряды половину школы! — Лучшую половину, — кивнул Салазар. — А откуда ты взяла эту брошюру, Джесс? — спросил вдруг Финеас, подошедший к ним и взявший в руки пожелтевший пергамент. — Это ведь запрещённая литература, да вдобавок очень старая. Джессика переглянулась с Салазаром. — Нашла в библиотеке среди газетных подшивок. Случайно завалялась или кто-то там спрятал, — нашлась слизеринка. — За такое могут и отчислить, — заметил Нотт негромко. — Вы ведь в курсе, кто это написал? — В курсе, — кивнул Тёмный Принц. — Поэтому, с вашего позволения, я бы погрузился в чтение. — Почитай вслух, — попросила Джессика, с томный видом усаживаясь на подлокотник кресла Салазара. Салазар оглядел гостиную. В этот поздний час там и было-то несколько человек. Они с Джессикой и Финеасом, Джемма и Лианна, корпящие над заданием по Прорицаниям, да Виктория Бишшопер с седьмого курса, поглощённая подготовкой к ЖАБА. Словом, все люди проверенные, уже состоявшие в Легионе Авгурея (или почти состоявшие, как в случае Лианны). Салазар аккуратно раскрыл брошюру на первой странице. — Магглолюбцы и их разрушающее воздействие на наш мир, — зачитал Тёмный Принц заголовок. — Ещё в те времена, когда волшебники не были вынуждены скрываться от простецов, магглы проявляли безосновательную агрессию. Трусливые и жадные по своей природе, они боялись всего неизвестного, но при этом жаждали богатств и знаний. В извечном стремлении истреблять себе подобных ради каких-либо благ магглы не упускали возможности использовать волшебников в своих целях. Короли прошлого часто удерживали при себе магов и колдуний (лестью или пустыми обещаниями), чтобы использовать их силу себе на благо. А затем, достигнув целей, двулично избавлялись от волшебников, чтобы очистить собственную репутацию. Избавлялись путем сожжения через костёр. Якобы, огонь должен был очистить душу от тёмной магии. На самом же деле — это ли не первое доказательство звериной жестокости простецов? Всё, что вам рассказывали про сожжения на кострах, ложь чистой воды. Большинство волшебников оказывались в смертельном пламени без волшебных палочек и гибли в агонии без единого шанса на спасение. В наше время принято умалчивать об этом, перевирать исторические факты. И именно поэтому для каждого волшебника важно знать подлинную историю магии, историю своей семьи, историю нашего мира. Но где истина? В «Ежедневном Пророке», восхваляющем прогресс маггловского мира? В словах Министра Магии, призывающих вас к сношениям с магглами? В Хогвартсе вашим детям рассказывают истину? Нет. Всюду ложь, чтобы превратить будущие поколения волшебников в безмозглое стадо. Кому это нужно? Вот мы и приблизились к главному вопросу. Магглолюбцы — паршивые полусквиббы и ничтожества, отравляющие наш мир, разрушающие многовековые устои и традиции, опошляющие святые для каждого волшебника истины… Салазар читал долго, больше получаса. По мере прочтения его голос креп. Слова казались знакомыми, словно он уже где-то их слышал. И, переплетаясь с мыслями самого Салазара, давались легко. Тёмный Принц читал с чувством и выражением, чувствуя в груди трепет и участившиеся удары сердца. Он настолько погрузился в текст, что даже не заметил, как число слушателей увеличилось. Только подняв глаза, обнаружил, что в гостиной прибавилось слизеринцев, и что все они буквально загипнотизированы услышанным. От этого в груди стало расползаться приятное тепло. Салазар почувствовал, что двигается по правильному пути, и что никогда ещё его действия не были настолько верными.
