Любовь ранит больнее чем пули

Странно, что в этот день, да ещё и в такое беспокойное время, сегодня на небе не было ни тучки и лишь изредка можно услышать самолёты вдалеке,а после шума пропелеров тяжёлый гул от взрыва снаряда.День и в правду хороший, однако, всем он безразличен и тому причина - война.Сейчас идёт вторая мировая война, кровавая и бесконечно жестокая. Да, пусть немецкий народ и был подготовлен, силен и дисциплинирован лучше, чем русский, но они понимали, что это сражение они уже проигрывают.Потому что не учли тот факт ,что русский народ силен духом и помогает им родная земля. К тому же, с начала войны никто даже не учёл, что русский климат очень суров, особенно зимой. Кенигсберг был разбит и оставалось совсем немного до основных городов Третьего Рейха. С этого момента и начинается наша история. –Verdammt! (Черт возьми!) Всё то, что ранее стояло на столе летит на пол к чёртовой матери. Бумаги разлетаются по всему полу, бокал с алой жидкостью разбивается сразу же, как только встречается с каменным полом. Стол пуст, однако на него сразу же укладывают карту Европы и мужчина в чёрном кителе нервно проводит пальцем линию по своим границам. Которые стремительно сужаются. Рейх в бешенстве и в панике одновременно, враг буквально наступает на пятки и оставалось только дать решающий бой. Третий Рейх никогда не был в такой ситуации. Он же рассчитал все от и до. Да, он надеялся захватить Москву за лето и осень, однако ливни, а потом мороз, были страшной неожиданностью из-за чего его армию буквально пнули от Москвы. Армия была измотана, ресурсы подходили к концу, это провал. От мыслей его отвлекает пришедший Германия и тот стоит в ужасе рассматривая своего отца, который явно слетает с катушек. Нужно было его срочно успокоить и наследник тихо подходит к своему отцу укладывая руку на его сильное, но дрожащее плечо. —Vater, ist alles in Ordnung? (отец, все хорошо?) - Мужчина не оборачивается, его взгляд бродит то по карте, то по документам, которые были на полу и большинство этих документов - это погибшие солдаты. —Alles ist einfach schrecklich... Was sollte ich jetzt tun? Wie viele erfahrene Tanker sind noch übrig? ( Все просто ужасно...и что мне теперь делать? Сколько примерно осталось опытных танкистов? ) Парень поднимает голову и хмурит брови вспоминая отчёт который получил сегодня от одного штандартенфюрера. На их линии обороны танков было достаточно. –2043 Tanker, mit Erfahrung irgendwo um 376 (2043 танкистов, с опытом где-то 376) —Verdammt... (вот черт...) Рейх, словно доберман, скалится и рычит сжав руки в кожаных перчатках так, что от скрежета становится не приятно даже Германии и юноша недовольно прищурил глаза мотнув головой. —Herman, sie können sich nicht wehren. Wir müssen die vorhandenen Panzer in zwei Gruppen unterteilen. Die erste Gruppe wird persönlich führen Ich, ist es notwendig, eine würdige Abfuhr an die Russen zu geben und ein wenig Zeit zu gewinnen...(Герман, они не смогут дать отпор. Нужно разделить имеющиеся танки на две группы. Первую группу поведу лично я, нужно дать достойный отпор русским и выиграть немного времени.) От услышанного, Герман резко бьёт кулаком по столу так, что на руке юноши медленно проявляется красный след. Рейх даже бровью не повёл на неожиданный всплеск агрессии сына.Что сказать, характером Гер походил все больше и больше на папочку. —Vater! Du bist verrückt! Wer wird das Land führen? Denken Sie an die Menschen! (Отец, ты сошёл с ума!Кто будет руководить страной? Подумай о народе! ) — Deshalb werde ich für das Wohl unserer Leute kämpfen.. Ich möchte nicht, dass diese Schweine unsere Territorien besetzen...Das wird also nicht diskutiert! (Поэтому я и иду в бой, ради блага нашего народа ..Я не хочу, что бы эти свиньи оккупировали наши территории .. Так что это не обсуждается!) Рейх скидывает с своего плеча руку сына и быстро забирает карту со стола. Крепко сжав карту и поправляя фуражку на голове, мужчина подходит к двери и открыв её остановился в проёме посмотрев на своего сына. —Als mein Erbe werden Sie sich um unser Volk kümmern. Wenn ich sterbe, bist du die einzige Hoffnung unseres Landes. Kämpfen Sie bis zum Ende und wagen Sie es nicht, im Voraus zu kapitulieren. Kämpfen Sie bis zum letzten Atemzug und dem letzten Tropfen Blut. (Как мой наследник, ты позаботишься о нашем народе. Если я погибну, ты единственная надежда нашей страны. Борись до самого конца и не смей капитулироваться раньше времени. Борись до последнего вздоха и последней капли крови.) Герман молчит минуту смотря на отца и понимает, какая ответственность легла на его плечи, а ведь он ещё слишком молод для такой тяжёлой ответственности. Поделиться своими сомнениями сын не может и лишь кивает головой. Получая кивок, Рейх покидает кабинет и направляется в большой административный корпус что бы объявить экстренное собрание. В течении двадцати минут, все нужные люди сидели за столом и слушали своего фюрера. Один из таких помощников предложил Рейху и вовсе сдаться, на что был убит прямо на собрании, в кресле и перед всеми остальными. Пусть это будет наглядным примером. Мужчины понимая, что дело плохо, начали предлагать варианты стратегии и спустя несколько часов дебатов, было принято решение. Утро выдалось ясным и с лёгким европейским морозом. Да, сейчас хоть и не увидишь солнца в пять часов утра, за то луну и звезды было видно просто прекрасно. В пять часов утра на полигоне была выстроена колонна танков во главе которой был сам Фюрер на “Пантере”. Танк довольно хороший, маневренный и лёгок в управлении, да и экипаж составлял всего на всего два человека. Только он и водитель. Колонна тронулась с места за своим руководителем и по пути делилась на несколько линий обороны. К одиннадцати часам дня, Рейх и остатки колонны прибыли на нужное место, чтобы оказать сопротивление, однако поле битвы их встретило тишиной. Немецкие танки были хорошо замаскированы и русские, скорее всего, тоже. Вскоре это белое поле битвы окрасится в алый цвет от крови и земля примет в себя новых жертв этой кровопролитной войны. Поле было заминировано, и танки которые проехали первыми - превратились в груду металла. Пришлось обстреливать поле, чтобы хоть как-то минимизировать столкновение с миной. Битва была тяжелой. Разбитые танки и машины горели, где то слышался рев военных от контузии. Кто-то утаскивал в окоп своего мёртвого товарища в надежде, что он жив. Сам Рейх тоже пострадал. Снаряд прилетел прямо в то место, где находился водитель. Тот был убит, а фюрер - контужен. Стоило большого труда вылезти из танка, но он смог и как только тот ступил на землю, то упал на колени подняв голову к небу и слушая крики своих товарищей и врагов. Выстрел. Третий падает на землю и хватается за бедро стиснув зубы. Даже сквозь свои перчатки он чувствует, насколько горяча его собственная кровь. Висок обжигает прикосновение холодного металла и мужчина замирает, ибо сейчас он не в том положении, чтобы дёргаться. —Мать моя женщина! Да это же сам Третий Рейх! Ариец не выносил, когда русские произносили его имя и решив подняться не смотря на боль в бедре, оказывается прижатым к окровавленной земле ногой русского солдата. —Знаешь, псина, я бы с радостью тебя пристрелил, но думаю что у товарища Советского Союза, на тебя особые планы. Дальше, Рейх ничего не помнил кроме острой боли в районе затылка, после которой последовала темнота. Сколько же прошло времени? День? Два дня? Или несколько часов? Рейх не знал этого и даже не мог угадать. Мужчина медленно открывает глаза и вздыхает полной грудью как вдруг заходится в кашле с рвотным позывом и сразу принимает сидячее положение на деревянной койке. Запах сырости, плесени и чего-то гниющего, всегда так действовали на фюрера в отличии от запаха свежей крови, который порой даже возбуждал Рейха. Тот осматривает помещение хмуря брови и потирает свои плечи из-за холода в этой комнатушке. Каменный пол, такие же каменные, но к тому же влажные стены и железная дверь с вырезом. Немец прислушался и понимал, что по ту сторону двери русские ликуют. Ну что ж, пусть, на улице Рейха тоже будет праздник. Однако, когда тот услышал скрежет поворота ключа и как открывается дверь, то мужчина все же напрягся, а после раскрыл глаза и рот в удивлении и ужасе уставившись на человека, который прошёл в комнату… Продолжение следует