Любовь ранит больнее чем пули

Тусклый свет плохо освещал пришедшего человека, и был виден лишь его силуэт. Высокий и мощный мужчина повернулся лицом и начал подходить к Рейху.Третий спокойно выдыхает, ибо это был не его злейший враг. Однако рано радоваться, сейчас все только начиналось. —Так, так, так... Кто это у нас? Ещё одна немецкая псина? А нет... Это же их самая главная сука... — Теперь Рейх может рассмотреть лицо этого человека. Не бритое лицо, несколько шрамов на щеке и перегородке носа, мерзкий оскал который обнажал жёлтые зубы. Немец заметил погоны на грязной шинели этого русского и понял, что скорее всего это капитан. Будь он немецким солдатом, то по приказу Рейха сидел бы уже в прачке стирая свою одежду и попутно чистил бы зубы. —Grh..... Halt die Klappe, Freak! (Гр... Заткнись, урод!) — Третий плюёт в лицо этого "капитана" и начинает подниматься с койки, что бы дать достойный ответ кулаком русскому солдату. Но к сожалению, боль в бедре сбивает все планы и Рейху еле удаётся удержать равновесие. Капитан знал, что немец не в том состоянии, что бы бороться и бьёт нациста в скулу так, что бы тот упал и дезориенторовался в пространстве. И Рейх падает,прямо на колени перед врагом и чуть дрожит в плечах. Он знал, что выглядит сейчас жалко, как те самые пленные евреи из Аушвица. —Надеюсь, это тебя утихомирит, мразь... — капитан штаба рывком берет немца за волосы заставляя того подняться с пола и взяться за свою же голову. Рейха сразу же кидают обратно на койку и он просто на просто впечатывается лицом в стену зажмурив глаза. В носу становится щекотно и чувствуется металлический, сладкий запах, а после и вовсе вкус. Мужчина разворачивает фюрера сразу же замечая кровь, которая стремительно стекала из носа на губы, и он с довольной рожей маньяка-фетишиста размазывает её пальцем по щеке нациста. —Ну? Поделишься со мной, где же твои щенки и танки, м? —Ich werde sterben, aber ich werde dir nichts sagen. (Я умру, но вам, ублюдкам, ничего не скажу) — Рейх гордо поднимает голову сплевывая кровь которая попала в рот и смотрит в глаза противника, который начинает смеяться, а после и вовсе хватает немца за нижнюю челюсть больно сдавливая и заставляя открыть рот. Русский заходится в безумном смехе и безумно улыбается. Да, по этому взгляду фюрер понимал, что сейчас все только начиналось и дальше будет хуже. —Ха.. Хахапха!Ты... Ты такой смелый... Но ты же знаешь,что ты нам нужен живым и никто не даст тебе сдохнуть... Даже если будешь молить о смерти. Мужчина подходит к двери и бьёт по ней кулаком, что бы пришли его помощники, а Рейх в это время готовился морально. Да, он немного понимал русский, но ему было в диковинку то, что на его родном немецком с ним сейчас разговаривал русский солдат. Может, у него все же есть извилины? Хотя, это вряд ли. Две минуты молчания и в комнату врываются два солдата с верёвкой и хлыстом. Мужчина понял, что сейчас будет и лишь сдвинул брови на переносице в надежде как-то отвлечься, тем более, подобное не впервой, так что он должен выдержать. Русские солдаты подходят к Рейху совершенно не церемонясь и начинают рвать на нем одежду. Тупые ублюдки. Третий бьёт локтем одного солдата, за что тот берет его за волосы и кидает на пол попутно пнув под ребра. Такой удар заставляет немца сжать руку в кулак и даже задохнуться, ибо спазм был тяжёлым и вздохнуть уже было не легко. Рейху связывают руки вокруг запястья и тянут на пол, чтобы тот "расстелился" по полу полностью открывая доступ к сильной и белоснежной спине. Ни единого изъяна, ни родинки и какого-нибудь красного пятнышка, все идеально. Однако, этому белоснежному полотну суждено быть окрашеным в алый цвет. —Ничего, сейчас мы быстро выбьем из тебя всю эту дурь, мразь, так что ты нам все, все расскажешь.... Рейх обречённо выдохнул, но после засмеялся озлобленно оскалившись и гордо посмотрел на русского капитана иронично махнув кистью руки. —Handeln Sie, Bastard. Sie werden nichts wissen. Erst dann werden Sie es bereuen... (Действуй, ублюдок. Ты ничего не узнаешь. Только потом, ты пожалеешь...) Раненое бедро горело и неприятно напоминало о себе, ибо в этой позе, на коленях с вытянутыми руками вперёд, было невозможно находиться. Вдруг слышится свист и все тело пронзает жгучей болью, от чего Рейх открывает рот в немом крике. Он даже не мог издать и звука из-за той боли, которую он только что почувствовал. Сначала обжигающий холод, после этот холод превращается в ужасный жар и начинает чувствоваться выступающая горячая влага. Хлыст буквально разрезал кожу нациста поперёк спины и кровь стекала с краёв вниз, падая на каменный пол. Одним ударом Рейх не отделался и на спине появляются ещё несколько ран. Бывший диктатор может лишь выть и пытаться отвлечься на что-то другое. Например, прикусывает язык и губу, однако, это спасало не надолго. Что было дальше? А то, что Рейх на протяжении часа подвергался такой пытке. Между перерывами ему задавали вопросы, но мужчина гордо и стойко молчал не проронив ни слова. Пытки прекратились на несколько минут, что бы дать передышку нацисту и тот в правду расслабился считая, что они закончили, даже руки отпустили, хоть и не развязали. Но мужчину снова накрывает болью, однако теперь более сильной, чем пришлось пережить. На его спину налили спирт и Рейх буквально сходит с ума от такой боли переворачиваясь спиной на пол, однако делает только хуже и мужчина реально выдыхается, безразлично закрыв глаза. Он смутно расслышал голос русского. Снова этот вопрос... —Ну что, ты будешь говорить? Скажи где остальные, где твой сын и этому придёт конец... Рейх приоткрывет глаза увидев вблизи наглую, но довольную русскую рожу и отрицательно мотает головой открыв пересохшие губы. —Nein.... Ich werde nichts sagen.... Du kannst mich weiter schlagen, du wirst deine Zeit verschwenden..... (Нет.... Я ничего не скажу.... Можешь бить меня и дальше, зря время потратишь.....) —Я не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне выбора, поганая шваль. Капитан кивает соладам головой на дверь и парни понимают, что сейчас будет. Конечно, хотелось бы посмотреть на то, как Капитан ебет в задницу нациста, но что поделать,приказ - есть приказ. Оба покидают камеру и в ней остаётся обессиленный Рейх и русский капитан - садист. Если честно, то пока русские шушукались между собой, то Третий даже успел прикорнуть, а может даже и потерять сознание,однако, резкая пощечина приводит немца в чувства и , хоть и не сразу, замечает отсутствие штанов и нижнего белья. Вот такое даже нацист себе не позволял. Он поднимает взгляд увидев русского капитана перед собой и замечает, как тот начинает расстегивать ремень с пряжкой, а после расстегивать пуговицу вместе с ширинкой попутно припуская на себе штаны и нижнее белье. Лицом к лицу? Прекрасно. Рейх теперь надолго запомнит эту рожу. Хочется оттолкнуть и пнуть того ногой, однако он без сил и не может позволить себе такой роскоши. Сейчас пытка направлена на то, что бы опустить Рейха ниже плинтуса, задеть его гордость и самолюбие. Такую пытку он и боялся. Капитан же времени не терял и устроился между ног немца надавив на область вокруг раны на бедре. Уставший физически нацист получает новую порцию боли понимая, что сейчас точно будет тяжко. Его ягодицы раздвигают и к входу приставляется головка члена этого садиста. Внутри себя Третий орёт от безысходности. Уж лучше бы это был Союз, его враг, противник, соперник который стоит наравне с ним и так же занимает руководящую должность. Но когда ты гордый и тебя собирается насиловать тот, кто по рангу намного ниже тебя, это не хило так подбивает самооценку. —Третий Рейх, я даю тебе последний шанс, говори. Вместо того, что бы сдаться, немец собирает всю силу в кулак и пинает русского в грудь ногой ослабленно зарычав. — Stirb... Hündin! (Умри... сука!) В ответ почти сразу приходит удар выше скулы и Рейх ловит новую дозу контузии слушая мерзкий голос капитана. —Ответ не верный, подстилка.... Если честно, то мужчина думал, что от такой лёгкой контузии он ничего не почувствует, однако, восприятие обострилось и Рейх кричит в голос от раздирающей боли внутри себя. Русский вошёл без подготовки, на сухую и почти сразу во всю длину, от чего на глазах немца выступают слезы, которые он не чувствовал. Его беспокоила боль внутри себя, грубые и глубокие толчки, которые иногда были монотонными и Рейха чуть ли не тянуто рвать от такого позора. Единственное, что мог бы сделать Третий - это расслабиться, но тело само по себе пыталось вытолкнуть из себя член капитана, но от этого становилось лишь больнее и все переходило в чувство, что ему просто вспороли живот и рукой перебирают кишки. —Ich... Ich... Ich werde nichts sagen..... Hör auf... Es ist eine Verschwendung... Aaa!! ... Zeitverschwendung... Ich werde nicht sagen...(Я... Я... Я ничего не собираюсь говорить... Это... Это пустая трата... Ааа!... Времени... Я ничего не скажу...) Русский поднимает бровь оценивая состояние немца и понимает, что своего он добился. Сейчас Рейх выглядел жалким и беспомощным и хотелось вытрахать из него все остатки гордости и самолюбия, что бы тот вовсе считал себя ничтожеством, однако, не нужно было действовать из крайности в крайность, тем более, ему не приносила удовольствие ебля с этим немцем. Наоборот, лишь вызывала отвращение. Что ж,свою работу капитан выполнил и даже не кончив, покидает тело Рейха пододвинув ногой к тому одежду и развязывая ему руки, пока тот приходил в себя. Русский приводил себя в порядок брезгливо рассматривая немца и ухмыльнулся. —Вставай, шлюха. Одевайся. Скоро должен прийти товарищ Союз, ему то ты все расскажешь... Капитан уходит, но Рейх продолжает лежать на полу бездумно разглядывая потолок. —Ich erbärmlich... (Я жалок...) С большим трудом, Рейх все же поднимается с пола, но снова падает. Спина, бедро и низ живота сводили немца с ума и не давали нормально реагировать на мир. Он еле как дотягивается до штанов с болью натягивая их на себя и накидывает на плечи свою рубашку на которой теперь нет пуговиц. Рейха начинает лихорадить и он закрывает глаза сидя на холодном полу проваливаясь в сон.