Любовь ранит больнее чем пули

— Да.. Замолчи уже..? — немец повторил слова русского, да ещё и с таким удовольствием в интонации, что можно было бы сделать выводы, что тот не понимает, что только что ему сказал Союз. Немецкий, слегка рявкающий акцент присутствовал в его удивлённом, но полном интересом, голосе. Потом Рейх понял, что стоять посередине кабинета и пялиться в одну точку это такая себе перспектива, или это поняли его ноги, но в любом случае он сделал несколько шагов спиной к кровати и плюхнулся на неё, чувствуя, как мягкий матрас чуть ли не поглощает его в свой пуховый мир. Взгляд устремился уже не в пол, а в потолок, что по сути не меняло того, что Рейх задумался о том почему же русский так спокойно отреагировал на все его слова, которые немец говорил ему, когда они шли сюда. Привык? Этот вопрос засел у фрица в голове, но пролежав так минут десять, тот всё же понял, что какой-то коммунист не заслуживает того, чтобы все мысли были заняты им. Нацист поднялся и сел на край кровати. Он решил занять голову более полезными размышлениями, например, о том где бы могли лежать важные документы и договоры русского, ведь если удастся их украсть, то можно и узнать побольше информации про то, где тот разместил свои засады солдат. — Also ... Wenn ich ein erbärmlicher russischer Idiot wäre, wo würde ich solche Papiere hinlegen? [Так... Если я был бы жалким русским идиотом, куда бы я заныкал такие бумаги?] — ариец встал с кровати и начал искать документы по всем ящикам и тумбам, что были в комнате. Но к своему же несчастью немец не знал того, что пока он лежал в отключке, атеист заранее забрал все важные документы из своего кабинета, поскольку прекрасно понимал кого сюда приведёт и за кем будет присматривать, так что, как и ожидалось, Рейх ничего не нашёл. Открыв последнюю тумбочку, тот недовольно рыкнул: — Gr-r.. Hier ist ein russisches Schwein, der Bastard hat an alles gedacht... Nein, naja, wenn ich an seiner Stelle wäre, hätte ich das gleiche gemacht... Aber trotzdem.. Okay, ist er also nicht so dumm wie ich ihn mir vorgestellt habe.. [Гр-р.. Вот же русская свинья, все продумал падла... Нет, ну был бы я на его месте, я бы сделал точно так же... Но все равно.. Ладно, значит он ещё не настолько тупой, каким я его представлял..] — тот недовольно хлопнул ящичком, и без единого угрызения совести уселся за рабочее место коммуниста. Откинул голову на спинку кресла, подняв свой усталый взгляд в потолок. Решив оглядеться, лазурные, полные любопытства глаза опустились вниз, чтобы внимательно изучить стол. Пробежавшись по нему взглядом, немец заметил кое-что интересное и медленно принял нормальное и удобное положение. На столе, помимо бесполезных бумажек, ручек и книг, стояла фотография в рамке, на которую Рейх раньше не обращал внимания. Взяв рамку со снимком в свои руки, он нагнулся и упёрся локтями на стол, наклонившись немного вперёд. На фото за стеклом был запечатлён момент свадьбы Союза, где стоял он под венцом, держа за руки красивую молодую девушку в белом пышном платье, обшитом красивыми кружевами с цветами, на её лице была изысканная, сетчатая вуаль. Пара стояла со счастливыми улыбками и смотрели на фотографа, но у арийца складывалось такое впечатление, что смотрели они прям в его душу, медленно, словно щёлочь, разъедая её. Чем дольше нацист смотрел на эту мерзкую, по его мнению, фотографию, тем больше становился тот комок разочарования, ненависти, злобы и раздражения, зависти и наконец ревности, и где-то поселяется у парня глубоко в его чёрной, как сажа, душе.       Сидя так ещё минуты три Рейх уже был не в самом лучшем настроении, а именно был очень зол, отчего иногда даже показывал свои клыки, с презрением смотря на этот, как ему казалось, жалкий кусок цветной бумаги. Он начал себя накручивать и хоть гордость была как солнце: «самое большое и важное для него чувство из чувств», но сейчас играла только ревность, хоть и с нотками самолюбия, и прорывом какой-то жгучей, до глубины души, злостью. Тот встал со стула, отпустив при этом одну руку, в которой и была фотография, смотря на неё как на врага, хотя уверял себя тысячу раз, что единственные чувства, которые он может испытывать к Союзу — это ненависть и соперничество, но сейчас пробудились его реальные чувства, скрытие внутри, закрытые от всех, которые сводили немца сума. — Verdammte Union.. Wie kannst du es wagen, dieses verdammte Bild dort zu platzieren, wo deine Mutter ich bin! Du Hurensohn hat alle Angst verloren! Liebling, Sie können mit diesem Müllstück sehen, wenn Sie es einmal in Ihrer Nähe haben, nun, jetzt werden wir es schnell reparieren... [Чёртов Союз.. Как ты смеешь ставить эту ебаную фотку там, где нахожусь, твою мать, я! Совсем страх потерял, сукин ты сын! Дорожишь видно этим куском мусора, раз держишь его около себя? Ну ничего, сейчас мы быстро это исправим...] — тот быстро подошёл к окну и с грохотом открыл его, после чего выкинул фото, не смотря даже на то, что там были решётки. Немец машинально закрыл окно и отошёл от него. Прошла пара минут как тот начал отходить от этих всех потоков чувств, и чем дольше он так стоял, тем больше начинал понимать, что сделал. От чего фрицу стало поистине за себя стыдно, ведь в этой ситуации даже он понимал, хотя и с большим трудом из-за гордости, что повёл он себя надменно, эгоистично и по-истерически, как будто молодая девушка, которая рассталась со своим любимым и начала сходить с ума и вытворять какую-то ересь.       Рейх недовольно, как будто с каким-то отчаянием, вздохнул и сел на кровать, упёршись на одну руку, а потом и вовсе лёг, прикрая лицо рукой. — Reich.. Reich.. Reich... Bist du wirklich erbärmlich, wenn alles die Vergangenheit berührt, kannst du so leicht daran zerbrechen..? Ich soll und darf keine Gefühle für ihn empfinden außer Mitleid und Hass, und das war's, der Vorhang, das war's. [Рейх.. Рейх.. Рейх... Неужели ты такой жалкий, что, когда что-либо касается прошлого, тебя так легко этим сломать.. Сломать самоконтроль и всю твою гордость, какую пытался ты себе навязать все эти сраные годы..? Я не должен и не испытываю к нему никаких чувств кроме жалости и ненависти… все, занавес, точка..на этом все.. Намотай себе это на ус, тупой ты художник...]

***

      Русский закрыл дверь на замок и, спустившись по коридорной лестнице на первый этаж, направляясь в столовую для военных, надеялся на то, что повар ещё не ушёл со своей смены. Зайдя в помещение он, как и ожидалось, повара не застал, и вздохнув, спустился в подвал за продуктами, вытягивая их один за одним, после того как всё, что нужно было взято, русский вылез оттуда и закрыл подвал. Союз положил все продукты на стол и начал думать, что бы ему приготовить, начиная вспоминать, что любил есть Рейх раньше, и остановился он на том, что будет готовить лазанью с салатом из огурцов и помидоров. По рецепту, заложенному у него в голове ещё давно, мужчина добавил немного сметаны и масла, посолил и поперчил. Прожарил фарш, и запек тесто в духовке. Уже спустя время готовое блюдо в красивом виде лежало на тарелке, которая в свою очередь была выложена на поднос. Тут русский задумался над тем, чтобы ему сделать в качестве напитка, и решил попросту налить компот с кастрюли, сделанный из вишни, который давали военным в штабе, затем налил черпаком в стакан и так же поставил на поднос. И держа всё это в руках, мужчина собирался вернуться в свой кабинет, всё же покормить немца нужно было. — И зачем ты это все делаешь для него? Как будто не он в плену, а ты на него работаешь, словно раб. Тем более он до сих пор думает, что лучше меня и я ничего не стою, перестань уже думать о нём, он этого не стоит... Но.. Рейх слишком горд, чтобы попросить еду или пить, когда будет этого хотеть.. Если я сам не буду ему это носить, то тот может умереть, а мне этого не надо. Нужно достать информацию любой ценой, но.. Пытки.. Пыток для него пока достаточно, тем более они ни черта не помогают, он бы так и сдох там в камере, если бы я не спас его.. Он безнадёжен.. Раньше Третий не был таким гордым, он довольно сильно поменялся за эти все годы.       Союз, посмотрел на поднос, стоя уже перед своим кабинетом. — Возможно я смогу втереться к нему в доверие...? Тогда он все расскажет..? — тот открыл дверь и зашёл в кабинет. — Фриц, я тебе еду принёс, иди ешь, — глаза словно начали бегать по комнате, ища немца, и заметили его лежащим на кровати. Отведя взгляд, мужчина подошёл к своему столу и поставил на него поднос, и под конец вернулся к Рейху, осматривая того.       Третий копался в своих мыслях, лёжа на кровати и, пока тот готовил на кухне, как и ожидалось, успел уснуть.       Союз вздохнул, ведь с одной стороны было хорошо, что ариец уснул, ему и правда стоило отдохнуть, чтобы прийти в нормальное состояние, но с другой стороны он не ел уже большой промежуток времени, так что должен был поесть. Союз всё же решил разбудить того. — Рейх, проснись, — никакой реакции от фрица не последовало. — Рейх, живо встал! — тот лишь отвернулся на другой бок, подальше от Союза. Русского это всё больше злило. — Просыпайся, немецкая ты свинья! — на все эти крики нацист просто накрылся одеялом, рассчитывая на то, что русскому вскоре это надоест и тот отвянет. — Немецкая ты шваль, быстро встал с моей кровати, а то я тебя сейчас отымею прям на ней! — немец, открыл глаза и вскочил, поднимаясь немного на руки и с недоумением смотря на Союза. — Я тебе есть принёс, а ты тут на моей кровати развалился, совсем ноль уважения. — Machst du Witze? Du selbst hast mich hier schlafen lassen, du hast dich fast sogar auf den Boden gelegt [Ты издеваешься? Ты сам разрешил мне тут спать, чуть ли не даже на пол ложился] — Не важно. Ладно, лежи пока, подожди, — тот отвернулся от него и подошёл к столу. Взяв поднос, Совет аккуратно поднёс его к Рейху, чтобы стакан с компотом не разлился, на пол или на его одеяло.       Рейх смотрел на этот "пир", и даже такое количество еды радовало голубые глаза, так как тот давно нормально не ел, но опять же его высокомерие не давало это съесть, хотя, тот был готов съесть и целого быка. — Ich werde nichts von dir essen.. Wahrscheinlich hast du mir da so einen Cocktail gegeben... [Я ничего не буду от тебя есть.. Ты мне такой коктейль там наверное подмешал...] — Ты идиот? Ты и правда думаешь, что я убил бы тебя таким способом? Запомни, если бы мне было нужно тебя убить, то только расстрел. Да и к тому же я тебя с того света уже два раза вытащил. Какой мне смысл тебя убивать? Я что, зря в тебя вложил столько моих лекарств, бинтов и сил? Ешь давай, не выделывайся, я дал тебе то, что едят мои солдаты на ужин, — Союз соврал, так как был уверен в том, что, если бы тот услышал, что это готовил русский, то сто процентов бы отказался. А коммунист кормит своих военных не такими деликатесами, а, например, на завтрак каши, на обед макароны с сыром, варёная картошка с салатом, а на ужин возможно, хоть и редко, может быть какое-то мясо с гарниром.       Рейх с опасением посмотрел на тарелку, во всё же взял вилку в руки и попробовал немного лазаньи. Как и говорилось ранее, ему нравится она, можно было даже сказать, что это одно из его любимых блюд. И на удивление для самого немца, где-то в глубине сознания всплыли эти тёплые воспоминания, где когда-то ему готовил Союз. И только тогда, когда не почувствовалось какого-либо странного вкуса, к примеру, того же яда, нацист стал спокойно и с наслаждением есть, иногда от удовольствия прикрывая глаза.       Русский, сел напротив парня и просто начал смотреть как тот ест, наблюдая за тем, чтобы ничего не осталось. Губы невольно вытянулись в тоненькой улыбочке от такого зрелища.       Съев где-то половину, тот исподлобья посмотрел на коммуниста, и как всегда немного недовольно пробурча, вздыхая, произнёс: — Okay.. Leider muss ich zugeben, dass ich deine Wiederholungen ziemlich gut gekocht habe, nicht so eklig wie ich es mir vorgestellt habe. [Ладно.. К сожалению, должен признать, что твои повара готовят довольно хорошо, не так отвратительно как я себе представлял.] — Хех, ну спасибо за твою "высокую" оценку моих кулинарных способностей. — Glaubst du, dass du mir hier für deine Ports in der ersten Person chtoli antworten kannst? [Ты думаешь, что можешь ответить мне за своих портов от первого лица что ли?] — Дорогой мой Рейх, если тебе ещё не дошло, то это готовили не мои повара, а я, собственными руками, специально, кстати, для тебя, так что можешь поблагодарить меня, а то бы ел холодную обеденную картошку.       Немец с таким недовольством посмотрел на Союза, скрывая то, что хоть он его терпеть не может, ему было приятно от такой заботы, так что решил отмазаться: — Union, und wenn Sie noch nicht erfahren haben, dass ich das alles mit Bedauern gesagt habe, dann habe ich Verständnis dafür [Союз, если до тебя ещё не дошло то, что я всё это говорил с сарказмом, то я тебе сочувствую] — Ну да, ну да, не говори фигню. Ты сказал это только из-за того, что я тебе раскрыл тот факт, что приготовлено мной, а не поваром. Так что признай то, что я восхитительно готовлю, как и раньше, тебе же нравилось. — Hier ist ein anderes! Erst dann habe ich deine Küche gegessen, nur weil du mich seltsam angestarrt hast, wenn ich nichts gegessen habe [Вот ещё! Я ел твою стряпню только тогда и только потому что ты на меня пялился странно, если я не доем] — Пф-ф.. Конечно. Перестань уже —... — Союз не успел договорить, как в кабинет постучали. — Товарищ СССР, можно войти? Э.. Нам нужно обсудить, некоторые непол—.. Тут, ну.. может Вы в курсе...? Не знаю..       Коммунист раздражённо вздохнул, посмотрел на дверь, а потом на Рейха и с ноткой недовольства произнес: — Ешь давай. И только попробуй оставить, я это два часа готовил.. — он бросил взгляд на дверь. — Сейчас, только давай я лучше к тебе выйду и вы уже расскажите, что там опять не так.. — Советскому не хотелось, чтобы Рейха тревожили, ему бы пока отойти от всего и просто спокойно поесть. СССР встал с кровати и пошёл к двери, после покинул кабинет, закрывая на замок. А Рейх остался один и продолжил есть, так как был всё так же голоден.