Любовь ранит больнее чем пули

      Всё так же снежный день. Только что за окном выпал снег, что странно для советских людей в этом регионе. По радио передавали только дожди и заставляли всех людей грустить из-за новостей, что в этом году снега не будет. Хотя было бы за что переживать. За снег? Это хорошо, что по радио ещё не передали, что немецкие войска добрались сюда, и вместо грустного дождя с неба падали бы весёлые бомбы, падали бы с военных самолётов и уничтожали бы города и посёлки… Но пока можно радоваться наступлению настоящей зимы, потому что падает красивый, белый и пушистый снег. Дети будут бегать и строить стены из снега, будут играть в войну снежками, пока где-то там на кордонах идёт настоящая. Все мальчики СССР, смотря на своих отцов, которые добровольно пошли на фронт, хотя даже бы если и не пошли —их бы никто спрашивать не стал… Они мечтают о том, что, когда вырастут, будут такими же храбрыми и сильными, как их отцы, и готовятся к этому с друзьями ещё из детства. Когда эта мысль зарождается в их голове они ещё не достаточно взрослые, чтобы понять, что в жизни не всё так красочно. Когда мама со слезами на глазах говорит, что у отца теперь высокая должность, и он сейчас не может вернуться домой, они не понимают, что каждый пятый в этой кровавой войне будет убит. Если не врагом, то из-за неверного товарища или погодных умов, а ещё всё же влияет иммунитет, ведь подцепить какую-то болячку там очень и очень легко.       По пустому коридору стал раздаваться стук башмаков, нарушив всю ту тишину, что была минуту ранее. Держа парня с точно неславянскими чертами лица за запястье, высокий мужчина шёл прямо, не сбавляя темпа. Хоть и у второго на лице наблюдались милые девчачьи веснушки — выглядит он сейчас раздражённо. Первый просто идёт за ним, ничего не понимая. Лицо было нахмурено, а сам парень возмущен, но даже если бы он что-то и вякнул в сторону СССР, тот его бы, скорее всего, просто проигнорировал или рыкнул бы что-нибудь грозное. Наконец через целую вечность, хотя это просто так казалось арийцу, на самом же деле прошло всего лишь две минуты, но переться в куда-либо за русским для него было подобно испытанию в аду. Так как Совет был выше, немец всегда должен был догонять его или перегонять, хотя всё равно потом оказывался сзади, наступая тому на ноги. И всё же они добрались до места предназначения. Русский открыл дверь кабинета и, немного отойдя в сторону, закинул туда немца, а затем уже и сам зашёл. Союз со злобой смотрел на него. Спина и позвоночник невыносимо болели, но в ту же секунду, когда его только ударили, Третий подумал, что ему переломали все кости и отбили лёгкие. — Немецкий ты недоумок! Как ты посмел говорить про меня такое после того, как я тебя спас два раза?! Мог бы сказать банальное спасибо! — Совет смотрел на немца со злобой в глазах, брови были сильно нахмурены. — Was?! Denkst du ernsthaft, dass ich mich vor dir ändern werde?! Ja, es ist mir egal, dass du an dich gedacht hast, damit ich das nicht gesagt habe, aber ich hasse dich und sage, was ich will, ja, du und deine Leute sind schlimmer als Tiere, deine Natsya ist klug und nicht sauber, du bist wie Schwein, aber nein.. Hundertmal schlimmer als sie! [Что?! Ты серьёзно думаешь, что я буду извиняться перед тобой?! Да мне плевать, что ты там себе надумал. Но чтобы я такого не говорил, я тебя ненавижу и говорю что хочу! Да, это так и есть, ты и твои люди хуже животных, ваша нация ужасна и нечиста, вы как свиньи, а нет.. В сто раз хуже них!] — рычал на русского ариец через боль в лёгких от удара. — Хочешь сказать, что «о великий Третий Рейх» спал с животным? — спокойно ответил на это СССР.       Фриц, в свою очередь, сперва замялся и перевёл взгляд в пол, так как на несколько секунд задумался, а потом со злобой в голосе сказал: — Es war ein Fehler, ich habe es nur aus Mitleid mit dir gemacht, du warst mir gegenüber ekelhaft, ich wollte nichts mit dir zu tun haben. Du hast dich im Spiegel gesehen, du siehst aus wie eine geschälte Hündin, ich war angewidert, mich nicht nur an dich zu klammern, ich hatte sogar Mitleid mit dir, bei einer solchen Unentität wie dir... Ich habe dich nie geliebt für echt... [Это была ошибка, я это делал с тобой только из-за жалости, ты был мне противен, и я не хотел иметь с тобой ничего общего. Ты видел себя в зеркало, ты выглядишь как ободранная сучка, мне было мерзко не то, что примкнуть к тебе, мне даже смотреть на тебя было жаль, на такое ничтожества как ты..я никогда не л-любил тебя по настоящему...] — на последних словах голос задрожал, и тот отвёл глаза в сторону. Что-то глубоко в душе подсказывало, что это неправильно такое говорить, ведь в то время он любил его, сильно любил, но признать этого немец не хотел, ему не хотелось это даже вспоминать...       Союз с ужасом смотрит на Рейха. Он только сейчас понял, насколько он разочарован в себе, что любил, все эти годы, всё то время, часы, минуты такого подонка как он. Прощал Третьему все его выходки и свято верил в то, что он его всё ещё любит. Советского очень ранили эти слова, и его мозг не может адекватно переварить это. — Как же ты всё-таки бесишь меня! О чём я только думал, когда влюблялся в тебя?! Да я и вправду идиот, если всё ещё люблю такого урода как ты! Мне уже давно стоило грохнуть тебя и отдать твоё тело на растерзания собакам! Ты не стоишь того, чтобы я так злился и трепал свои драгоценные нервы! Ты даже мизинца моего не стоишь! Я столько терпел твоих людей и тебя в том числе, терпел твои оскорбления, терпел неуважение к себе! Ну уж нет! На этом больше не жди от меня поблажек. Если так сильно не верил в мою любовь, значит она теперь бессмысленна! — тот с гневом, почти крича, говорил всё это, так как ему было уже больно и, в какой-то степени, мерзко смотреть на Рейха после таких слов. Быстрым шагом он направился к немцу, схватил его за шею и ударил о стену. После тело парня было поднято в воздух. — Моя доброта на этом заканчивается. Теперь говори, немецкая мразь, где твои танки?!       Немец рыпался, сжимал своими руками его, чтобы тот отпустил. Оскалив зубы, Рейх тихо, хриплым голосом пытался произнести: - Für das Leben von mir .. Alle gleichermaßen werde ich nichts sagen.. Abscheulicher Bastard.. [Хоть убей.. Всё равно ничего не скажу.. Мерзкий ублюдок..] — арийцу было тяжело дышать, вся шея болела от крепкой хватки СССР. — Значит, умереть хочешь.. Ладно, будь по-твоему. Не думай, что я просто так тебя убью.. Я буду избивать, резать, морить голодом, ломать твои кости до потери сознания, а затем всё опять пойдёт по кругу, пока ты не отбросишь коньки, немецкая шваль... — здравый смысл как будто отключился, мозг захватила идея: отомстить немцу за то, что тот всё это время издевался и использовал коммуниста. Русский хочет, чтобы Рейх тоже почувствовал всю ту боль, которую ему пришлось пережить по вине второго. Только физически, а не морально, как это пришлось испытать Союзу. — Tu was du willst, ich werde dir sowieso nichts sagen, es ist nutzlos, Schatz, es wird dir einfach leichter fallen, nicht die Nerven zu schütteln, sondern nur zu schießen... [Делай что хочешь всё равно ничего тебе не скажу. Это бесполезно дорогуша, тебе просто легче будет не трепать свои нервы, а просто застрелить...] — у нациста еле выходило сказать хоть что-либо, но даже так, у того, сжав клычки, получилось издать смешок. Конечно же Рейх немного напрягся, ведь впервые Союз обращается к нему с такой ненавистью, хотя его высокомерие не позволяет хотя-бы задуматься о том, чтобы бояться русского.       Союз ехидно улыбнулся и швырнул врага на пол, после чего ударил его со всей силы сапогом по спине, что тот скорчился от боли. У немца будто на секунду остановились лёгкие, и он не мог вдохнуть даже чуточку воздуха. Решив хоть как-то помочь себе, немец приоткрыл рот, тем самым сделав попытку отдышаться, но тщетно. Начался кашель, но Третий всё пытался хоть раз вздохнуть, но все его попытки были напрасны. Откашлявшись и опираясь на руку, тот попытался подняться с пола, но вместо этого тихо прохрипел: - Oh du Bastard.. [Ах ты ублюдок..]       Союз лишь хихикнул со злой ухмылкой и сделал ещё один удар по его спине сапогом, начав вдобавок будто втирать арийца в пол. — Я никогда не замечал, насколько ты слабый, и можешь только трепать языком. Ты, по сути говоря, беспомощен или даже бездарен. Какой же ты сейчас жалкий, аж больно на тебя смотреть, — русский продолжил бить его, выражая этими действиями всю ненависть и боль, копившихся на сердце. Только на Рейхе это действует не так, как планировалось, а всего лишь как оскорбления, которые и задевают его самолюбие.       Рейх нахмурился и яростно посмотрел на русского, но не позволил себе издать и звука от боли, чтобы тот не увидел, что ему как-либо больно или плохо. Держа всё такое же злое лицо, немец наблюдал за Союзом, пока тот его избивает. Когда же Совет остановился и наклонился посмотреть, не вырубился ли тот ещё, Рейх повернул голову к нему и нагло плюнул ему в лицо, даже немного ухмыльнувшись и кашляя после этого от недостатка воздуха. — Ах ты неблагодарная скотина. Всё же, боюсь, простые пытки на тебя и правда не подействуют... Ну ничего, у меня появилась другая идея.. — коммунист схватил того за шкирку и кинул в сторону кровати.       Немец успел подставить локти, чтобы не упасть лицом на пол. Было неприятно, но тот лишь тихо прошипел, после попробовав встать или хотя-бы сесть на колени. Но русский сразу это заметил и схватил за запястья, кинув нациста на край постели, затем же подошёл и навис над ним, прижав его за запястья к одному из углов кровати. — Ну что, немецкая собака, не против ещё раз сделать это с животным? Может после такого, так скажем... Унижения, ты мне всё расскажешь? — сказал с насмешкой тот.       Ариец попытался вырваться, но очевидно, у него ничего не получилось, ведь у Союза было более крупное телосложение, в хорошем смысле слова крупное, ведь за годы службы в армии он довольно сильно развил свою физическую форму. Но Рейх хоть и немного слабее его, зато знает, что делать. Хитрости и ума придётся занимать у него лисице, ведь наш немец намного умнее и хитрее. Знает, что делать в любых ситуациях и не теряет надежду на то, что у него всё получится как надо. — Er ließ schnell los, sonst wirst du es wirklich bereuen, dass du geboren wurdest. [Живо отпустил, иначе ты очень пожалеешь, что родился на свет.] — огрызался Третий, хмуря брови.       Тот сперва серьёзным взглядом смотрел на Рейха, а потом не сдержался и начал хихикать, позже это хихиканье переросло в громкий хохот, ведь в такой ситуации это звучало смешно. — Ты это сейчас серьёзно? Ты реально думаешь, что сможешь что-то мне сделать, кусок дерьма?! — усмехался Советский над немцем. — Nun, du hast selbst danach gefragt. Jetzt wird es dir nicht mehr so ​​viel Spaß machen.. [Ну ты сам напросился.. Сейчас тебе не так весело будет..] — тихо прошипел тот, пока Союз, отвлёкся на смех. Так как руками Рейх не мог пошевелить, он приготовился к тому, чтобы ударить коленом между ног русского. Это он и сделал.       У Союза сразу же глаза округлились, он схватился руками за то место, которое попало под удар, и прошипел от боли. — Сука.. — позабыв о Рейхе из-за жуткой боли, Союз его отпустил и чуть было сам не свалился на кровать. Немец быстро схватил первое, что попалось ему под руку на тумбочке и ударил русского по голове лампой.       Союз схватился за голову, и было видно, что теперь он не просто зол, а в полном бешенстве. Он никогда не мог контролировать злость, и в этом состоянии мог натворить много глупостей. В детстве Рейх пытался не злить его, ведь если он доводил его до такой грани злости, то тот мог его даже ударить. —Ах ты ж мелкая дрянь.. — убрав руки с головы, взору предстало как с лба Союза по его лицу красной струёй медленно стекала кровь. Его глаза были полны безумия и таким обозлённым взглядом он смотрел прямо на арийца.       Рейх быстро рванул с кровати, что тот слетел с неё. Но коммунист быстро сообразил и схватил его за лодыжку. Немец грохнулся на пол, попытался вырваться, но Совет со всей силы врезал по его ноге с намерением сломать. Немец пронзительно заорал от боли, но в ту же секунду закрыл рот рукой, чтобы не показывать своему врагу, что он слаб.       Союз силой закинул его обратно на постель и снял с себя ремень. Повалив немца на живот, русский связал ему руки за спиной, не забыв крепко затянуть. Также пришлось усесться тому на ноги, тем самым прижав к кровати, чтобы тот не смог убежать или же вновь ударить. — Lass mich schnell gehen, sonst mache ich dich fertig! Versuche einfach etwas mit mir zu machen! [Живо отпусти меня, иначе я тебя прикончу! Только попробуй что-то сделать со мной!] — Рейх в таком состоянии никакой угрозы из себя не нёс, ведь он крепко связан и слаб из-за многих попыток вырваться. — Не смеши меня, ты ведь понимаешь, что твои слова уже никак не помогут! — Советский резким движением стянул с немца штаны и раздвинул ему ноги, после чего положил руки тому на таз. Перевернув парня обратно на спину, русский начал раздевать арийца полностью. Как только одежда уже лежала в стороне, горячие губы грубо касались не только шеи, но и всего тела немца, порой оставляя заметные следы на нежной коже. Обмочив палец слюной, Союз стал подготавливать нациста к самому процессу, отчего сам немец тихо шипел, щуря глаза, на краях которых уже скапливались капельки слёз. Вскоре мужчина закончил и, как бы говоря, с нетерпением расстегнув ширинку, резко вошёл в Рейха.       Третий ахнул, плотно стивнув зубы. Лицо стало красным от смущения, но боль в некотором виде всё же отражалась на нём. Союз начал двигаться и делал небыстрые толчки. Капли слёз неспеша скатывались ручейками по щекам. Немец начал тяжело дышать и громко стонать, иногда даже произносить имя русского сквозь стиснутые зубы. Постепенно стоны перерастали в крик и вовсе не от удовольствия. Рейх был нахмурен и с презрением смотрел на Союза, хотя уже скопившиеся на глазах слёзы не давали видеть всё достаточно чётко. — Union~... Union!... Union, hörst du mir überhaupt zu oder nicht?! [Союз~... Союз!... Союз, ты меня вообще слушаешь или нет?!]       Наконец-то Союз очнулся и увидел перед собой стоящего Рейха с мрачной физиономией. Совет посмотрел по сторонам и понял, что они стоят в проходе в комнату, и он просто пялился на Рейха всё это время. Лампа стояла на месте, Третий одет, на кровати никого. Тот осознал, что когда вёл того по коридору сильно погрузился в свои мысли. Весь путь немец всё так же и продолжал говорить, какой СССР кретин и ублюдок, а коммунист фантазировал всё это время, взяв за основу все слова Рейха и воспоминания о его поведении в прошлом в подобной ситуации. А то, что произошло дальше, вся эта ситуация с изнасилованием немца, уже стала чутка ненормальными мыслями.       Рейх был возмущён тем, что на протяжении всего времени его враг просто напросто не слушал — так для кого он тут тогда распинался? Нацист всё так же продолжает на него орать и высказывать весь свой негатив по отношению к русскому.       СССР просто не мог поверить, что он даже задумался о таком. Он изнасиловал без согласия того, в которого всё ещё влюблен, как и раньше. Для русского это считалось настоящим ужасом... Он не из тех людей, которые будут пользоваться ситуацией беззащитных, чтобы лишь поиздеваться и удовлетворить свои нужды и фантазии, а уж тем более сделать такое с Рейхом... Да никогда в жизни. Совет заметно покраснел то ли из-за стыда, то ли из-за вины перед немцем. Но скорее всего от того, что он смог как-то представить в своей голове чёткую картину, как Рейх стонет, да ещё и произнося его имя. Хотя когда они таким занимались много лет назад, немец это делал очень редко, ведь для него это было очень смущающим и постыдным, даже когда Союз просил его, утверждая на то, что он так больше возбуждается и что так как-то более романтично будет выглядеть. Но ариец всё равно стоял на своём. Но он делал это только в том случае, когда даже сам не замечал или когда у того был какой-то праздник.       Союз тяжело вздохнул и прикрыл рот Рейха своей рукой, после чего негромким и даже каким-то спокойным голосом произнёс: — Да замолчи уже, достал... Лучше иди полежи на кровати и отдохни, а то ты не полностью отошёл. Будет приходить проверка и следить за твоим состоянием, а я сейчас скажу, чтобы тебе принесли обед в кровать. И не вздумай сбегать, а то в коридоре охрана и сразу прихлопнут, — с небольшой грустью или разочарованием, коммунист развернулся в сторону двери и вышел из комнаты, закрыв после себя на ключ. Послышались отдаляющиеся шаги, что означало, что Совет ушёл по своим делам. Рейх с непониманием на лице остался стоять посередине комнаты и смотреть на дверь, как будто чего-то или кого-то ожидая.