Ночные шалости

      — Тупая скумбрия! — Чуя забавно хмурит тонкие брови, осторожно помогая своему непутевому напарнику сесть на футоне и буквально впихивает ему таблетки в рот. — Серьёзно, кому вообще придёт в голову осенью прыгать с моста?!       Рыжий подросток придерживает стакан с водой, заставляя Осаму запить горькое лекарство. Чуя касается лба юного суицидника прохладной ладонью.       — У тебя жар, придурок! Хочешь помереть от воспаления легких?!       — Вообще-то тебя никто не просил прыгать за мной! — нагло заявляет юный суицидник, одаривая рыжего одной из своих самых раздражающих и бесящих улыбочек. — Я, знаешь ли, мечтал умереть с прекрасной девушкой, а не маленьким злобным рыжим гремлином!       — Завались! — Чуя опасно скалится, хватая бесящего напарника за футболку и сжимает руку в кулак, прикидывая, с какой стороны синяк под глазом будет смотреться лучше. Улыбка Дазая блекнет, становится ломаной и болезненной, когда подросток хватается за горло, заходясь в приступе болезненного кашля.       — Выглядишь жалко, — хмыкает Чуя, отпускает свою жертву, глядя на напарника с плохо скрываемым беспокойством. — Чего уставился, двигайся, чертов Дазай!       Рыжий подросток невозмутимо устраивается на чужом футоне и тянется к одеялу.       — Если ты искал повода забраться в мою постель, чиби, мог бы сразу так и сказать, — пакосно тянет юный суицидник.       — Завались, вешалка для бинтов! Я не собираюсь бегать из другой комнаты, если у тебя снова начнется жар и лихорадка. Мне тут твой труп к утру не нужен.       — Мори приказал тебе приглядывать за мной, да? Ты ведь это ненавидишь, как и я?       — Более чем, — усмехается Чуя, поворачиваясь спиной. — Просто заткнись и спи, ладно? Услышу от тебя хоть звук — вырублю нахрен.       — Вот как так можно просто взять и заснуть в постели своего врага? — рассуждает Осаму, пялясь в темноте на изящную спину Накахары; тот предпочитает спать в черной футболке и боксерах. Сейчас шумный рыжий ураган мирно сопит, обнимая подушку. Безмятежно спит, повернувшись спиной, доверяет. Это безусловное доверие вводит Осаму в ступор. Хотя называть их врагами слишком громкое заявление. Они были заклятыми напарниками и непримиримыми соперниками. Самым сокрушительным и опасным дуэтом в истории Портовой Мафии. И вечной головной болью своих наставников. Серьезно, они даже не друзья, тогда почему? По правде сказать, он даже немного благодарен Накахаре. В последнее время Осаму спал крайне плохо, то и дело проваливаясь в вязкие, мутные кошмары.       Осаму осторожно придвигается ближе, перехватывая напарника поперек груди и прижимая к себе. Чуя что-то невнятно шепчет во сне, не думает просыпаться, льнет к источнику тепла. Переплетает их ноги, неосознанно трется маленькими ступнями о чужие, пытаясь согреть замерзшие конечности. Дазай находит это очаровательным. Осаму неверяще замирает, а после, не удержавшись, зарывается в рыжую макушку. Отросшие пряди рыжих волос забавно щекочет нос юного мафиози. От Чуи пахнет цитрусовым шампунем и дымом. Интересно, когда этот мелкий начал курить?!       Осаму балансирует на зыбкой грани бодрствования и сна. В такое время его голову посещают странные мысли. Например, он думает о том, какой Накахара маленький и компактный, идеально подходящий к его телу. Со времени их первой встречи Чуя практически не вырос и уже сейчас Дазай выше его на целых семь сантиметров. Конечно, Чуе шестнадцать и он «все еще растет», но Осаму пакостно думает, что его шутливое проклятие начинает сбываться.       Тогда я наложу на тебя проклятие, чиби! Я вырасту, а ты так и останешься мелким!       И да, Осаму в курсе, что Чуя все-таки следует его совету — тайно пьет молоко. Однако это не слишком помогало. Маленькое концентрированное рыжее зло. Комок клокочущей ярости и разрушения.       Он никогда не признает этого, но в последнее время он самоубивался исключительно для того, чтобы привлечь внимание рыжего. Реакция Чуи каждый раз была просто бесподобна. С их самой первой встречи Осаму ни разу не пытался умереть всерьёз. Так, баловался, превращая суицид в своеобразное хобби. Всё-таки Накахара добавлял красок в его серую жизнь.       Чуя — живой клубок неразрешимых противоречий, наблюдать за его метаниями невероятно забавно и интересно. Рыжий желает ему сдохнуть по десять раз на дню и первый же бросается под пули, заслоняя собой, когда Дазая посещает гениальная идея самоубиться посреди очередной важной миссии. Чуя спасает его от очередной попытки суицида и грозится собственноручно придушить, если чёртов Дазай попытается снова умереть.       — Ты умрёшь только от моей руки, чертов суицидник! — гордо заявляет Чуя, и Осаму каждый раз пробирает нервный смех от этого странного собственничества.       — Ты ненавидишь меня так страстно, чиби, — приторно тянет бесящий напарник, предсказуемо получая по наглой забинтованой роже. Осаму не любит боль, но это того стоит. Бесить взрывного напарника — его любимое хобби. После суицида, конечно.       Юный суицидник зевает, прикрывая рот рукой; похоже лекарство начало действовать. Осаму проваливается в сон, притаскивая поближе Чую. Раз чиби сам согласился побыть сегодня его подушкой, пусть греет. Этой ночью Дазай не видит снов.       Осаму просыпается первым, по-совиному щурясь от яркого солнца. За ночь жар полностью спал и подросток чувствует себя непривычно бодрым и отдохнувшим впервые за долгое время. Первые лучи играют в рыжих волосах делая их огненно-красными. Волосы Чуи похожи на пылающий огонь.       Юный мафиози приподнимается на локтях с любопытством разглядывая непривычно спокойное лицо рыжего подростка. Льдисто-голубые глаза все еще закрыты, и длинные пушистые светло-рыжие ресницы слегка подрагивают, а обветренные губы приоткрыты. Дазай может разглядеть едва заметную россыпь веснушек на носу. Чуя красивый. Как девчонка, пакостно добавляет Осаму. Именно эту светлую мысль озвучил юный суицидник, когда случайно увидел напарника в шелковом кимоно, в которое того нарядила сестрица Кое. Чуя предсказуемо сомнительный комплимент не оценил и надолго отправил бесящего подопечного Мори в лазарет.       Осаму прижмурился от удовольствия, вспоминая пунцовое от гнева и смущения лицо Накахары. Правда после этого пришлось еще месяц ходить в гипсе, а это такое себе удовольствие. Чуя лично тащил на себе непутёвого напарника, а после, отчаянно краснея, выслушивал нагоняй от босса.       — Я, конечно, понимаю, что Осаму порой бывает совершено невыносим, — Мори тяжело вздохнул, увидев битую бедовую голову своего воспитаника, — но впредь постарайся его не калечить.       По крайней мере так сильно, снисходительно добавил Огай под недовольное сопение дьявольского вундеркинда.       На самом деле юный суицидник вовсе не считал, что Чуя похож на девушку, в нем не было ничего женственного. По правде, рыжий подросток был красивее любой девушки, которую когда-либо видел Осаму. Его красота была совершенно иного рода: андрогинная, яркая, хищная, совсем не женственная и мягкая.       Юный суицидник рассматривал рыжего подростка с нескрываемым интересом, размышляя над тем, как эффективнее разбудить Чую.       Не придумав ничего лучше, Дазай положил руку на живот напарника, коварно забираясь под футболку. Чуя вечно возмущается, что у Осаму холодные руки, как у покойника. Дазай уже предвидел резкое пробуждение рыжего, и матерные вопли Чуи.       Однако план не сработал. Рыжий сладко выдохнул во сне, что-то невнятно пробормотал, продолжая дрыхнуть. Видимо, руки Осаму заметно отогрелись за ночь, не принося ощутимого дискомфорта. Дазай провел ладонью по плоскому животу, чувствуя под пальцами теплую кожу и ощутимые кубики пресса. Он даже немного завидовал: рыжий напарник значительно превосходит его в физической подготовке и предпочитал упорно тренироваться, в то время как Осаму бездельничал, либо проводил вечера в уютном баре Люпен в компании Анго, Одасаку и хорошего виски.       Ладонь соскальзывает ниже, случайно задевая окрепший по утру член Чуи, вызывая легкий смешок Осаму. Ну да, обычное дело. Первым порывом было быстро отдернуть руку, пока не лишился конечности, но суицидальный подросток слишком любил играть с огнем. А Накахара продолжал спать возмутительно долго. В конце концов, Осаму было просто скучно, поэтому он повторил движение ладонью чисто из любопытства.       Чуя выгнулся на футоне, неосознанно вжимаясь в пах Осаму своими бедрами. Его губы приоткрылись, а дыхание стало более глубоким и прерывистым. Дазай склонился над ним, не удержавшись подул на ухо напарника, увереннее сжал и погладил чужой член сквозь легкую ткань боксеров.       Чуя зашевелился выгибаясь еще сильнее, откидывая голову назад, открывая красивую бледную шею. Легкий, едва различимый стон сорвался с губ рыжего подростка. Слабое место значит, усмехнулся Дазай. Юный суицидник сразу решил проверить свою теорию в действии. Он горячо выдохнул, слегка согревая дыханием ушную раковину напарника, не прекращая двигать рукой. Чуя заёрзал на футоне и неожиданно громкий стон нарушил утреннюю тишину.       Осаму бросило в жар: эта нелепая ситуация явно выходила из-под контроля. Юный суицидник никогда не думал, что вид податливого и расслабленного напарника способен так его завести. Особенно голос — слишком громкий, протяжный, чувственный и манящий.       Осмелев окончательно, суицидальный подросток запустил руку под резинку боксеров рыжего, осторожно касаясь чужого члена, медленно поглаживая влажную головку большим пальцем, размазывая смазку.       — Мм, Осаму… тебе, что, своего члена мало? — сонно, но достаточно отчётливо пробормотал Чуя.       Дазай заледенел, с ужасом глядя на своего напарника, ожидая скорой расправы.       Однако рыжий не проснулся.       Ресницы Чуи дрожали, а глазные яблоки под веками быстро двигались и Осаму с облегчением осознал, что его напарник сейчас находится в активной фазе быстрого сна. Мозг предсказуемо отреагировал на яркую стимуляцию, подбрасывая эротические сны.       Забавно, что героем эротический снов Чуи оказался бесящий расточитель бинтов.       Знал бы Осаму, как часто является их героем. Обычно Накахара списывал все на странные игры разума, объясняя это тем, что бесящий раздражитель мельтешит перед глазами каждый день. И Чуя вовсе не хотел вжать того в ближайшую стену склада, врезать для ясности заклятому напарнику, что вновь старался самоубиться с такой довольной рожей, а после впиться в разбитые губы грубым поцелуем, стирая бесящую ухмылку. Голодно вылизывать чужой рот, вцепившись в мягкие каштановые пряди, заставляя склонить голову, кусать обветренные губы Осаму, вымещая скопившееся раздражение и желание. Мягко массировать коленом пах напарника, заставляя прикрыть глаза и тихо постанывать в поцелуй.       Бросить на футон после очередной изматывающей миссии костлявое тело, оседлать тощие бедра юного антиэспера, вытряхнуть из одежды, связывая запястья собственными бинтами. Сорвать бесящие белые полоски, кусать открытую шею, трогать покрытую свежими шрамами кожу, заставлять чертового Дазая извиваться под его руками, изнывая от желания, буквально умолять ему вставить. И делать с чертовым суицидником прочие смущающие вещи.       Чуя никогда не хотел всего этого. Вовсе нет.       Осаму дразняще обвел языком ушную раковину рыжего подростка, чувствуя, как пульсирует член под его ладонью, дёргается, становясь твёрже. Не то чтобы Осаму хотел когда-либо вылизывать чужие уши, но с удовольствием продолжал это проделывать, в полной мере наслаждаясь реакцией Чуи. Чужой горячий член под пальцами ощущался необычно, но это не вызывало отторжение, скорее странный интерес. В конце концов Осаму стал делать то что обычно делал себе, лаская сильно и быстро.       И да, чиби был громкий. Настолько, что дьявольский вундеркинд справедливо опасался, что живший через стену Хироцу уже в курсе их маленьких ночных шалостей. Чуя нетерпеливо вскидывал бедра, подаваясь в плен ласкающих пальцев, выгибался, неосознанно бесстыдно потираясь маленькими упругими ягодицами о пах напарника. У Осаму от возбуждения и волнения подрагивают и покалывают кончики пальцев, его член ощущается болезненно твердым. Юный суицидник кусает губы, боясь позорно кончить просто от этого ерзанья и трения. Бесстыдные стоны и тихое рычание Чуи совершенно не помогают унять так невовремя вспыхнувшее возбуждение.       Дазай задирает футболку Чуи, притискивая того к своей груди, целует и влажно вылизывает шею, очерчивает пальцами острые ключницы напарника, сжимая между пальцами сосок рыжего, потирая подушечками пальцев и слегка оттягивая, продолжая исследовать чужое тело. Увлекшись, Дазай целует и прикусывает кожу на шее рыжего подростка, наверняка оставляя парочку ярких засосов, не заботясь о последствиях. Юный суицидник чувствует себя опьяненным. Он прекрасно осознает, что делает сейчас что-то запретное и недопустимое, но страх и адреналин, а также опасность быть застигнутым только сильнее подстегивает желание.       Домогаться взрывного напарника — слишком болезненный и опасный способ самоубийства. Полезь к нему Осаму днем, и Накахара наверняка бы сломал ему руки за подобные поползновения. Нечто подобное Дазай испытывал, когда Чуя падал после использования Порчи в его руки, находясь полностью в его власти. Только сейчас, несмотря на неправильность ситуации, все ощущалось намного острее: чужая беспомощность и мнимая покорность обычно своенравного и буйного гравитационного манипулятора пробуждали в юном мафиози странные темные желания. Тело рыжего подростка оказалось непривычно чувствительным и отзывчивым. И Дазай хотел увидеть больше.       Он не хотел, чтобы кто-нибудь кроме него видел Чую таким. Дьявольскому вундеркинду хотелось узнать, как меняется лицо рыжего подростка во время оргазма. Как далеко он сможет зайти, если они окажутся в постели? Осаму уже обдумывал парочку провокаций, чтобы заманить чиби туда как можно скорее. Увлёкшись, Осаму вновь припал к многострадальной шее, ускоряя движения рукой.       — Осаму… — бессвязно повторял Чуя, хмуря брови и переходя на еле слышные французские ругательства. Прядь рыжих волос прилипла ко лбу, по виску стекала капелька пота, а тонкие губы приоткрылись. Тело рыжего подростка задрожало, и Дазай почувствовал, как Чуя пачкает его ладонь, резко кончая с пронзительным стоном.       Первым порывом было закрыть рот не в меру шумному подростку, но вместо этого Осаму просто стремительно склонился к Накахаре, накрывая его губы своими, заглушая посторонние звуки.       Губы Чуи оказались невероятно мягкими, пахли персиковым бальзамом, сигаретами и мятной жвачкой. Дазай целовался неумело, но с большим энтузиазмом, совершенно теряя себя. Увлекшись он даже попытался проскользнуть языком в рот рыжего как вдруг…       Чуя медленно приоткрыл глаза, глядя на Дазая сонным, но осмысленным взглядом. Осаму быстро отпрянул от чужого лица, разрывая поцелуй.       — Утречка, Чуя, — мурлыкнул юный суицидник, глядя на рыжего с самым невинным видом. Мысленно Осаму лихорадочно продумывал пути к отступлению, жалея, что не владеет способностью к мгновенной телепортации. Ведь лишь она теперь могла бы спасти его от неминуемой гибели.       — Какого хрена ты здесь устроил, тупая мумия?! — угрожающе прорычал Чуя, просыпаясь окончательно.       Осаму поднял руки в защитном жесте, не сразу осознавая свою ошибку. Когда взгляд рыжего застыл на правой ладони юного суицидника, испачканной белыми каплями его собственной спермы. Лицо Чуи начало стремительно краснеть, покрываясь яркими пятнами от гнева и смущения.       — Я… я могу все объяснить, — пролепетал кареглазый подросток, стараясь незаметно отползти от стремительно впадающего в ярость рыжего. — Ты дрых так долго, что мне стало очень скучно, и я…       — Решил что подрочить мне — отличная идея?! — ядовито закончил Накахара. Глаза гравитационного манипулятора опасно сузились.       — Я просто решил разбудить тебя оригинальным способом, чиби! И еще немного проучить, ведь настоящий мафиози никогда не должен терять бдительность, особенно во сне! — закончил свою «блестящую» мысль дьявольский вундеркинд. — И знаешь, чиби, у тебя было такое глупое выражение лица, когда ты…       Звук резко открывающихся шкафчиков и летящий на пол посуды был просто оглушительным. Казалось, воздух стал плотнее, сгущаясь вокруг юного суицидника, а окружающие предметы начали опасно вибрировать и подниматься в воздух. Льдисто-голубые глаза пылали праведным гневом, руки рыжего подростка непроизвольно сжались в кулаки, а обманчиво хрупкая фигура мгновенно вспыхнула алым сиянием.       Дазай среагировал мгновенно, перехватывая правую руку Накахары за запястье, обнуляя способность. Но это не спасло Осаму от сокрушительного хука слева.       Дьявольский вундеркинд никогда не был достаточно хорош в рукопашной схватке, просто не успевал привычно блокировать все яростные удары взбешенной рыжей фурии. Основным оружием Осаму всегда оставался острый язык, который только усугублял ситуацию.       Осаму не успел и глазом моргнуть, как оказался повержен и прижат к футону. Чуя с гордым видом восседал на бедрах своей жертвы, сжимая пальцы на перебинтованной шее, с твердым намерением придушить потерявшего всякий страх, придурка.       — Жёстче! — томно прохрипел Дазай.       Маленькая упругая задница Чуи потрясающе давила на все еще твердый член Осаму, пальцы так крепко сжимали шею. Глаза юного суицидника непроизвольно закатились и он позорно кончил от переизбытка ощущений.       — Что?! Что! — Накахара разжал пальцы вновь стремительно краснея, глядя на излишне довольное и расслабление лицо жертвы. — Ты?! Ты! Чертов суицидальный маньяк!       Чуя стремительно швырнул Дазая с футона, пару раз приложив головой об пол. Юный суицидник подозрительно затих и отключился. На лице несносной скумбрии так и застыло тупое мечтательное выражение.       — Ненавижу! — Чуя устало вздохнул, взваливая нехилую тушку своего напарника на спину, и уныло поволок его в сторону медкабинета босса.       — Этот придурок сам с лестницы упал, Мори-сан, — рыжий подросток отвернулся, и бывший врач мог с удивлением наблюдать как пылают кончики ушей юного мафиози.       — Да, да, два раза, — беззаботно отмахнулся Дазай. Озорная улыбка вспыхнула на лице кареглазого подростка. Он выглядел подозрительно довольным, что не укрылось от внимательных глаз Огая.       — Полагаю, ты это заслужил, Осаму-кун, — произнес Мори, как только Чуя стремительно покинул кабинет.       — Более чем.       Стоило боссу закончить бинтовать своего непутевого воспитанника и отвернуться, чтобы ответить на важный звонок, как в следующую минуту он уже обнаружил юного суицидника за изучением содержимого закрытого медицинского шкафчика.       — Если ищешь яд, то его здесь давно нет.       — Мори-сан, а у вас есть афродизиак? — внезапно поинтересовался Осаму не переставая активно греметь стеклянными колбочками в чужом шкафу.       — А тебе он, собственно, зачем? — босс Портовой Мафии одарил подопечного скептическим взглядом.       — Конечно же для личного пользования, — весело ответил Осаму.       Суицидальный подросток просто лучился от радости и носился по кабинету с непривычным энтузиазмом.       — Мори-сан, а у вас смазка для анального секса есть? Как думаете какая лучше: с анестетиком или согревающим эффектом?       Мори Огай на мгновение лишился дара речи уставившись на обнаглевшего в край воспитанника.       — Ну вы же врач, должны разбираться в подобных вещах, — невозмутимо продолжил юный суицидник. — К тому же, я знаю, что вы с Фукудзавой-доно уже давно так развлекаетесь. Кстати, когда это началось? О, не утруждайте себя Мори-сан, я все сам достану.       Дазай резво подскочил к рабочему столу босса, потянувшись к верхнему ящику.       — Вы сами какую предпочитаете? Кстати, мне давно любопытно, а кто сверху?       Острый скальпель пролетел в нескольких сантиметрах от лица не в меру любопытного подростка, заставляя того отскочить от стола.       — Пошёл вон! — холодно процедил Мори.       Осаму спешно ретировался к двери, скрываясь в коридоре, решая больше не испытывать хрупкое терпение своего босса.       Прежде чем дверь кабинета Мори резко захлопнулась, Осаму почувствовал, как ему в затылок метко прилетел какой-то предмет.       Осаму охнул, потирая ушибленное место и потянулся к упавшему на ковер маленькому тюбику. Озорная, шкодная, улыбка озаряет лицо кареглазого подростка. Дазай весело напевает песенку про двойной суицид, быстро пряча подарочек в карман брюк.       Как он и предполагал, с разогревающим эффектом.