Стать Богом vol. — III

Умиротворение и покой. Те ощущения, которые Сэюн не чувствовал уже долгое количество времени. Когда в последний раз ему было так спокойно и хорошо? Когда в последний раз его ничто не тревожило? Это чувство безмятежности, ощущение свободы — всё это так захватывало и утягивало куда-то в непонятные места, отбивая напрочь желание возвращаться к суровой реальности. Сэюн открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на мягкой луговой траве на поляне под высоким клёном с прекрасной зелёной листвой. Вокруг поляны рос густой хвойный лес. Погода была чудесной, безоблачное голубое небо, яркое солнце. Сэюн довольно прикрыл глаза намериваясь погрузиться в сон. Хоть немножечко передохнуть от всей той рутины, которая происходила с ним… — Это не реальность. — Резко распахнув глаза Юн уселся и вновь оглядел всё вокруг. Место предательски выглядело настоящим, словно нарочно пытаясь запутать своего гостя, сбить с толку, усыпить бдительность и заставить отдаться этому умиротворению и покою, только вот всю эту симуляцию выдавало отсутствие жизни. Сэюн поймал себя на мысли, что это самое яркое солнце совершенно не слепит, что он не чувствует от него тепло, не чувствует дуновение ветра на своей коже. Получается, что он прав и всё это не реальность. — Я сплю. Нужно проснуться. Поднявшись на ноги, он зажмурил глаза пытаясь дать самому себе сигнал пробудиться, но ничего не вышло. Он по-прежнему был в этом месте, которое напоминало ему симуляцию. Такую же симуляцию, как тогда с Пёнкваном. Кафе, подземелье. Улица, по которой он шёл. Неужели это снова то место, но с другой картинкой? Спустя столько времени он вновь попал сюда? — Сэюн. Юн открыл глаза и обернулся. Оперевшись ладонью на толстый ствол дерева перед ним стояла его мать. В ней ничего не поменялось с последней их встречи: всё такое же белое длинное платье в пол, всё так же уложенные чёрные волосы и всё та же добрая, заботливая улыбка. Наверное, раньше бы Сэюн удивился или обрадовался, но сейчас он испытывал смешенные чувства, переплетённые с тревогой. — Наконец мы встретились, Сэюн. — Мама? Телом овладела паника. Почему-то на ум сразу пришёл Пёнкван, сразу появились мысли, что с ним что-то случилось и поэтому они сейчас тут — Мама, что мы тут делаем? — Не скрывая волнения в голосе спросил Юн. Женщина покачала головой — Наконец ты дома, и Я могу забрать тебя с собой. — Что? Дома? — Ким нахмурился, пытаясь вспомнить, что он делал перед тем, как попасть сюда. — Я… умер? — Умер? — На лице кицунэ промелькнуло замешательство. — Пока ещё нет. — «Пока ещё»? — Нервно переспросил Юн. — Что значит «пока еще нет»? — Сэюн, Я пришла, чтобы отвести тебя туда, где по-настоящему твоё место. — Опять? — Вновь так же нервно хохотнул парень. — Мне кажется, что мы давно решили этот вопрос, мам. Разве нет? Женщина на долю секунды перестала улыбаться и Сэюну показалось, словно и это место стало мрачнее. — Ты не хочешь быть рядом со мной? Сэюн-а, мальчик мой. Нас с тобой разлучили слишком рано. Ты рос без материнской любви, неужели тебе не хочется испытать это счастье? Быть рядом со мной? Навсегда. Я люблю тебя и желаю только лучшего, любимый мой. Она снова улыбнулась, глаза блеснули серебряным цветом. Её голос звучал словно ручей: тихо и спокойно, но в то же время Юн ощущал настойчивость и, возможно, даже некое давление. — Подумай, сынок, ты ведь сам хочешь этого. Хочешь пойти со мной. Ты так устал от всего, что происходит вокруг тебя. От всего, что творится в твоей жизни. Если ты согласишься, то больше никогда не испытаешь этот тяжёлый земной груз бренности, ты больше никогда не проснёшься с мыслью о том, как тебя всё это угнетает. Сэюн сглотнул от осознания, что всё сказанное его матерью походило на правду. Внезапно он вновь ощутил этот тяжёлый груз усталости. Ноги подкосились и парень, потеряв равновесие, упал коленями на траву упираясь ладонями в землю. На его спине словно закрепили рюкзак с булыжником, настолько было тяжело и невыносимо. Сжав зубы, он поднял взгляд на женщину, но она по-прежнему стояла без единой тени волнения на лице, всё так же улыбалась и наблюдала. Тяжесть возрастала и это было подозрительно. — Только скажи, что согласен и этот груз спадёт с твоих плеч раз и навсегда. Сюэн, лишь одно слово освободит тебя от всего этого. Тяжело. Слишком тяжело. Руки начали дрожать, Сэюна в буквальном смысле придавливало к земле. Зажмурившись, он попытался сопротивляться, но сделал лишь ещё хуже. — Лисы… — сквозь сжатые зубы произнёс он, — плутовки. Они обманывают, создают иллюзии. Это не мои ощущения. Как бы мне ни было тяжело, Я всегда справлялся, ведь рядом со мной всегда находились люди, которых Я люблю. — Не выдержав нагрузки, Юн упёрся на локти и снова поднял взгляд на мать. — Мама, зачем ты это делаешь? — Тихо произнёс он и ощутил, как давление моментально ослабло. Женщина снова нахмурилась. — Люди, которых любишь? — Проведя ладонью по стволу кицунэ снова улыбнулась прежней улыбкой. — Там тоже есть те, кого ты любишь. Сэюн хотел было возразить, но из-за толстого ствола дерева, с другой его стороны, вышел до боли знакомый парень. Юн, переведя дыхание от давления и нагрузки, приподнялся корпусом тела и замер. К нему подошёл Ючан. Кан Ючан. Живой. Настоящий. Улыбающийся. — «Столько туч», — произнёс он до боли знакомым голосом, — «совсем всё затянуло. Ночь будет беззвёздной. И скоро начнётся сильный дождь». — Чан посмотрел на безоблачное небо, а затем снова на Сэюна. Присев перед ним на корточки он протянул ему руку. — «Вам бы поторопиться в укрытие, то промокните». Ким застыл, словно вкопанный. Для него перестало существовать абсолютно всё: этот лес, эта поляна, этот клён, его мать. Перед ним сидел Кан Ючан. Тот лучезарный мальчишка, по которому он так тосковал! — Спасибо, что пришёл проведать меня в тот дождливый день, — всё так же улыбаясь сказал Кан, — ты лучший хён на свете. — Ючан… — одними губами прошептал Юн и собрав все силы набросился на парня с объятиями, — Кан Ючан! Младший, не ожидая такого шлёпнулся задницей на траву и тихо засмеялся, обняв в ответ Кима. — Хён, задушишь же. — Там, на кладбище… — Сэюн чуть отстранился и заглянул в чужие глаза, — мне не показалось, это был ты, тот мальчишка с голубыми глазами? — Я ждал тебя. Ждал, когда ты придёшь, чтобы доложить твоей маме. — Ючан заботливо потрепал Сэюна по макушке ладонью. — Ючан… Прости меня, пожалуйста, что не смог уберечь тебя от этого психопата Джунхи. Прости, что всё так вышло. Я не должен был оставлять тебя, не должен был разрешать встречаться с ним… Ючан немного отстранился. Во взгляде проскользнуло замешательство. — Джунхи? — Осторожно переспросил он. Сэюн лишь кивнул. — Всё это произошло по вине Пак Джун… — Ким замолчал, так и не договорив. Заметив в чужих глазах замешательство, он тоже ощутил некую озадаченность происходящим. — Ты не помнишь Джунхи? А Пёнквана? Ты помнишь Ким Пёнквана? Ты постоянно называл его «Пённи», чем сильно на самом деле злил. Кан неуверенно мотнул головой. — Очень смутно, словно отголоски в памяти… — Кан Ючан. — Прозвучал требовательный голос женщины из-за чего Чан дрогнул всем телом и с мольбой уставился на Юна. — Хён, прошу, пойдём с нами. Мы будем вместе, как ты и хотел. Ты всё забудешь и тебе будет хорошо. — Что?.. — Сэюн медленно поднялся на ноги и посмотрел на мать. — Ты заодно с ней? — Хён, просто перестань упрямиться и пойдём, прошу… — Нет. Ючан боязливо обернулся и посмотрел на кицунэ. Улыбка с её лица исчезла, взгляд стал более жестоким. Небо затянуло серыми тучами и некогда яркое солнце скрылось, оставив лишь редкие проскальзывающие лучи. — Хён… — Жалобно проговорил младший и медленно поднялся на ноги. — Прошу тебя… — Ючан, — не отводя взгляд от матери Сэюн схватил парня за запястье, — Я такой же, как она. Я смогу вывести тебя отсюда обратно, ты снова будешь жить. Я не позволю тебе опять покинуть меня. Тело Кана задрожало. Он попытался высвободить свою руку, но пальцы Сэюна лишь крепче сжали его запястье. — Хён, не надо, отпусти… — Нет. — Просто согласись пойти с нами, и мы будем вместе… — Нет. — Ты ведёшь себя словно капризный ребёнок, который не хочет вставать рано утром. — Женщина лишь щёлкнула пальцами и стоявший рядом с Сюэном Ючан моментально рассыпался красными кленовыми листьями. Сэюн распахнул глаза глядя на то место, где только что стоял его друг. — Неужели и ради него не согласен? — Ю-ю… — сглотнув, Сэюн попытался поймать ещё не успевшие упасть на землю листья, но как только коснулся одного, так его тело словно ударило сильным разрядом такой силы, что заставило отскочить от этого места. — Сэюн, просто согласись. Ким сжал зубы уперев взгляд в кучку красных листьев. Ючан. Он только что был тут. Сэюн даже не успел ему сказать, как соскучился! На глаза выступили слёзы. Это жестоко. Так не поступают те, кто на самом деле тебя любит. Так нельзя… — Мама… — Подняв взгляд, Юн неуверенно двинулся по направлению к женщине, — почему, ответь, почему ты вернула к жизни этого идиота Ли Донуна? — С каждым словом интонация Юна возрастала, а движения становились быстрее и увереннее. — Почему ты вернула к жизни этого подонка Пак Джунхи? Почему не Ючана?! За что ты так со мной, мама?! — Потому что лишь Донхун мог заставить тебя вернуться в Корею ко мне! Достигнув женщины он резко выставил руку вперёд прижав тем самым её к стволу дерева. Болезненно оскалившись Юн схватил мать за шею и сжал пальцы. — Почему ты продолжаешь это делать?! Хватит! Остановись! Прошу тебя! — По щекам покатились слёзы. Сэюн правда ощутил себя маленьким капризным ребёнком. Или, может быть, это снова внушила ему мать, не суть. Одно, в чём он был точно уверен — это его обида. Обида была настоящей, такое нельзя было подделать. Он очень сильно, до глубины души был обижен. На Пёнквана. На Донхуна. На Джунхи. На собственную мать. — Хватит играться со мной, хватит трепать мои чувства, мои нервы! Я устал, мама! Я не хочу этого всего! Прекрати, оставь меня! — Истерически выкрикнул он и сжал пальцы сильнее. Женщина что-то прохрипела, но совершенно не сопротивлялась. Слёзы крупным градом катились по щекам. Тело начало трясти от отчаяния и осознания того, что он жаждет сомкнуть пальцы ещё сильнее. — Прошу… — Уже тише произнёс он, — оставь меня, мама. Уйди… — Закрыв глаза Юн сжал пальцы сильнее желая избавиться от всего, что тут происходит, но лишь испытал непонятное ощущение от того, что упёрся кулаком в шершавую кору дерева. Распахнув глаза, он с удивлением обнаружил, что находится один. Матери перед ним не было. В непонятках отшатнувшись, он медленно обошёл дерево и остановился напротив огромного дупла, из которого тонким ручьём текло что-то смутно напоминающее кровавый ручеёк. — Сэюн! — Эхом отдалось непонятно откуда. — Сэюн, вставай. Юн ощутил толчок, затем ещё и ещё. — Хватит дрыхнуть! Распахнув глаза Сэюн резко уселся на кровати, чем напугал Пёнквана, который аж отшатнулся от него. — Хён? — Обеспокоенно протараторил младший и коснулся его руки. На ум моментально пришло воспоминание, как Сэюн страдал от ночных кошмаров и точно так же вскакивал. — Хён, всё хорошо?.. Юн медленно огляделся, а затем перевёл взгляд на Пёнквана. По щеке скатилась слеза. — Хён, ты что, плачешь? — Пёнкван обеспокоенно забегал взглядом по чужому лицу не смея коснуться его. — Тебе что-то приснилось? Сэюн шмыгнул носом и без церемоний обнял Квана, увалив его на себя сгребая в охапку. Осознание, что он мог больше не увидеть его, не обнять, не поцеловать — пугало. Даже тот факт, что он не до конца простил младшего не мешал тому, что Сэюн вновь осознал, как сильно дорожит этом человеком. Этим его человеком. — Малыш Пёнкван, — уткнувшись лицом в шею младшего пробормотал Ким, — Я так тебя люблю… Пёнкван сначала напрягся всем телом, но поняв, что его не отпустят и, тем более не оттолкнут, расслабился и улыбнулся. Коснувшись губами виска парня, он так же тихо ответил: — Я тоже люблю тебя, хён.