P.S. Pistol & Scalpel

С утра удалось порадовать и без того на удивление мирного – просто выспавшегося – Аомине информацией по кольцу: недешёвое украшение ювелир продал сравнительно недавно, около месяца назад, и легко вспомнил мужчину, купившего его. То, что он был один, странным не было, в отличие от того, что покупку он совершал без трепета или волнения, словно обычную безделушку. Акару Кабаяши удивился вызову в участок, но явился вовремя. Статный красавец с равнодушным лицом – только тёмные глаза выдавали лёгкое волнение – всё равно смотрелся середнячком рядом с без десяти двухметровым детективом. Кагами остался наблюдать снаружи «комнаты для бесед», которая пусть и не являлась допросной, но обзор внутрь неё через стеклянные перегородки имелся. Он на свежую голову просматривал детали дела, изредка поглядывая, как там дела у напарника. Дайки не стал пугать пришедшего фотографиями разбухшего тела, но не ради него – ради девушки. Пусть и не отличался человеколюбием, в этот раз решил поддаться мысли о том, как дамы не любят появляться перед кем бы то ни было – тем более, кавалером – в неприглядном виде. Он показал посетителю кольцо, спрятанное в прозрачный пакетик вместе с биркой дела, а так же предъявил пересланный ювелиром чек от его покупки на имя господина Кобаяши. Тот и не стал отпираться: – Да, это я купил его. Просто как подарок, – пожал плечами мужчина, затем досадливо поморщил ровный нос: – Но кажется, Шинкори восприняла его серьёзнее. Боюсь, она могла сильно расстроиться из-за моих пояснений, – он выбрал более дипломатичную замену простой и понятной фразе «мы поцапались»: – Она… бурно отреагировала. Я не видел Шинко-тян уже почти три месяца. Не думал, что она решится на самоубийство из-за нашего разрыва… – Вы считаете её смерть суицидом? – довольно жёстко спросил детектив, с подозрением щурясь на пока единственного явного подозреваемого. – Конечно. Чем же ещё это может быть? Вы же не думаете, что… – Я всё думаю. У нас есть фотография этой Шинкори-сан? Наши специалисты смогут сопоставить её с лицом неизвестной. И как полное имя девушки? Как оказалось, Шинкори Асамура была по-настоящему красивой японкой с кукольно-круглым личиком, длинной шеей и прямыми угольно-чёрными волосами до середины спины. При улыбке на левой щеке появлялась очаровательная ямочка. Фигурка тоже была что надо, по крайней мере, декольте демонстрировало размер четвёртый, не меньше. Хмыкнув, Дайки закрепил фотографию в дело, расположившись за своим столом. На глаза попался список найденного в автомобиле (помимо трупа, разумеется): дорожная сумка со шмотками, парой кед и туфель, дамская сумочка с косметичкой и другой женской мелочёвкой, ключами и кошельком, а так же размокшая в труху коробка с новенькими ярко-лиловыми шпильками. Чек от них сохранился, но чернила совершенно вымылись. Однако логотип на остатках коробки удалось рассмотреть, хотя теперь он остался лишь на фотографии в деле – это был фирменный магазин обуви, по собственному опыту Аомине знал, что там выставляют только новинки из последних коллекций, цены кусаются, но не смертельно. Купила ли она их сама? Детектив задумчиво посмотрел на фотографию Акару, достаточно обеспеченного, чтобы сделать такой эффектный подарок понравившейся девице ради задабривания той после ссоры… – Йо, Аомине, – на стул для посетителей плюхнулся Кагами, кидая на стол очередной отчёт для подшивки к делу. Мужчина выглядел довольным, хотя и не сказать, чем это вызвано: результатами или просто хорошим настроением. Впрочем, реальность была проще некуда: и то, и другое. Любому было бы приятно, если бы его попытался склеить красавец с такими пронзительно-синими глазами. – Тот образец, что ты притянул утром… Это отец ребёнка. – Значит, я был прав, – победно ухмыльнулся коп, всё-таки соизволив открыть принесённую папку и рассмотреть сравнивавшиеся графики и отмеченные совпадения точек ДНК. – Вот и мотив. Осталось разбить его алиби точным броском. – Ты куда? – поднялся Кагами вслед за «напарником», прятавшим в нагрудный внутренний карман лёгкого пиджака фото подозреваемого. – Узнаю, откуда у нашей Золушки новенькие туфли за золотой ценник. Проверка обаянием Дайки продавщиц и консультантов двух из пяти подходящих магазинов дала свои плоды: элитную обувку для своей дамы приобрёл именно Акару Кобаяши. Но куда важнее была другая информация: это было неделю назад, и девушка, в которой опознали покойную Шинкори, была, конечно, с ним – перемерила с десяток пар, пока не остановила свой выбор на той, обнаруженной в утопленной машине. Вот ты и попался – на лжи следствию, как минимум!

~~~

Прижать Кобаяши до признания вины не выйдет: хитрый засранец уже спрятался под юбку адвоката, хотя поводов для этого до сего момента не было, заявив обращаться к ней, если вдруг у настырного детектива появятся вопросы. Ехидная стерва – у Дайки от ярости затрепетали ноздри, когда он расслышал насмешливый хмык перед самыми гудками. Он сжал зубы покрепче, хлопнув трубку на место так, что пластик угрожающе скрипнул и, кажется, даже хрустнул, затем резко поднялся с места, уже на ходу набрасывая пиджак и прикидывая, как бы доказать вину Акару. В том, что убийца он, теперь не было никаких сомнений. Всё, что у него есть – это машина как место преступления… или скорее средство? Несомненный плюс яда – а снотворное в данном случае можно квалифицировать именно так – в том, что убийце не нужно быть рядом, когда жертва умрёт. Порой ему можно находиться чёрте где, даже когда она этот яд принимает. Впрочем, пачку снотворного случайно не выпьешь – это его существенное отличие от того же цианида, к примеру, которого требуется заметно меньше. Ещё есть тело – пришло в голову, когда Дайки увидел в коридоре здания экспертизы тёмно-рыжий затылок «напарника». Куда бы тот ни шёл, теперь Тайга идёт с ним: детектив дёрнул того за локоть на повороте в другую сторону и потащил к моргу. Разумеется, Кагами не мог просто проглотить такое отношение, как бы хорошо он ни знал Аомине (за текущее дело он стал сильно сомневаться в этом знании): – Какого хрена, Ахомине! Мне нужен кофе! Я не работаю на топливе азарта, как некоторые. – Хмпф, – этот самый «некоторый» скептически смерил приятеля взглядом, припоминая, сколько раз в юности разводил того «на слабо», чтобы сыграть в стритбол… Вовремя вспомнил, что дёрнул Тайгу не просто так, а по делу: – Идём к телу. Нужны ещё улики. – Я и так изучил его вдоль и поперёк. Ещё и по диагонали, – резким движением док вырвал руку и, смирившись, пошёл рядом с упрямым форвардом Поколения Чудес. – Там ничего нет. – Тогда джип! – Ватая-сан профессионал, он ничего бы не пропустил, – раздражённо и устало огрызнулся Тайга, старательно давя зевок, из-за чего прошёл шага три вперёд, прежде чем заметил отставание «напарника». Тот смотрел зло и на удивление отчаянно: – Значит… ему это сойдёт с рук? Он опять заползёт под камень, из-под которого вылез, раз убил единственного человека, знавшего правду. Так?! – Так, – Кагами вернулся к мужчине, положил ладонь на плечо и уверенно уточнил, хмуря «двойные» брови: – Пока что. – Пока что, – эхом повторил Аомине, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на тёплом прикосновении. Он скучал… Успокоившись, он поднял на эксперта холодно-сосредоточенный взгляд синих, как сумеречное море, глаз. Кагами вздрогнул, медленно убрал руку, даже не пытаясь прервать зрительный контакт. Чёрт возьми… – Я попробую ещё надавить на этого червя. Простого человеческого «спасибо» от него всё равно было не дождаться, так что Кагами только одобрительно кивнул боевому настрою. Аомине по-прежнему не любил проигрывать – и это константа, дающая доку опору в понимании «этого Дайки».

~~~

Дом выглядел не особо приметно для этого квартала – сплошь каменные особняки в европейском стиле, такие разные, они всё равно казались одинаковыми – из-за выбранных материалов, стиля и, очевидно, всеобщего желания хозяев выпендриться перед соседом. Жильё на участке, перед которым детектив остановил свой «мустанг», отличилось ажурными балкончиками и «английским садом». Засунув папку в подмышку, Аомине зажал звонок на каменном столбе у калитки – территорию «поместья» окружал кованый витиеватый забор с воротами и калиткой, оборудованными автоматическим открыванием. Держал мужчина кнопку, не отпуская, поскольку отлично знал, как ускоряет такое действо хозяев, что любят подолгу не открывать двери незваным гостям. Пусть тут ничего слышно не было, Дайки был уверен, что трель, какой бы она ни была, хорошенько подействует на нервы обитателям дома. Уже через секунд двадцать зашуршал динамик под звонком и равнодушный мужской голос спросил: – «Кто вы и что вам нужно?» – Аомине Дайки, детектив полиции Канагавы, – отыскав взглядом камеру видеонаблюдения, он предъявил удостоверение. – Мне нужно задать несколько вопросов госпоже Кобаяши. Это касается её сына. – «Подождите минуту». Глядишь, дамочка заволнуется и поскорее его пустит внутрь. Так и случилось: не прошло и двух минут, как коп уже вальяжной походкой брёл по каменной дорожке к двухэтажному дому нежно-голубого цвета с белыми карнизами и фальш-колонами; на полпути его встретил, видимо, слуга, кто-то вроде дворецкого, судя по голосу (со скидкой на искажение аппаратурой) тот самый, с кем говорил Аомине у калитки. Он проводил детектива дальше, к дому, в просторном холле, украшенном резными деревянными карнизами и розетками и такими же перилами у парадной лестницы на второй этаж, они свернули направо и оказались в просторной гостиной, светлой и украшенной множеством раскидистой зелени, кое-где даже цветущей. Среди этого «зимнего сада» его и ожидала хозяйка дома. Держалась эта женщина лет пятидесяти хорошо, но пальцы левой руки слегка поглаживали фактурную ткань льняных брюк, что выдавало её нервозность. – Садитесь, детектив, – и голос не дрожит, хорошая выдержка. Она может встать на сторону сына – и тогда расследованию точно хана. Но Дайки решил пойти ва-банк после морального «пинка» от Кагами: – Вас интересует, почему я здесь? – Вы сказали, это как-то связано с моим сыном. Что с ним? – Пока ничего. Но я планирую арестовать его. За убийство. – И вы думаете, я стану вам помогать?! – жилистые пальцы, наглаживавшие брюки до сих пор, сжались в кулак от ярости женщины. Впрочем, её гнев ни капли не напугал полицейского, разбившись о холодный взгляд синих глаз. Поза сидящего в кресле детектива не была напряжённой, даже казалась расслабленной: – Надеюсь на это. Вы, конечно, можете вызвать свою свору адвокатов хоть прямо сейчас, и я уйду. Но, поверьте, продолжу досаждать вам и вашему драгоценному сыночку. Или вы можете послушать меня и ответить на вопросы – а там и решите, как дальше относиться к Акару. Женщина молчала несколько минут, но потом, видимо, природное любопытство взяло верх над привычкой богатеев прятаться за юристами: – У меня всего два адвоката. И я хочу знать, что происходит, поскольку сын мне ни о чём не говорил, – ах вот что. Материнская обида на обычно, похоже, зависимого от неё отпрыска. – Вам знакома эта девушка? – Аомине выложил из папки одну из прятавшихся там фотографий. Молодая японка счастливо улыбалась в камеру каких-то полгода назад. Кобаяши-сан взяла картонку в руки, ближе разглядела изображение: – Да, Это Шинкори-тян. Очень милая девушка, часто навещала меня. У моего сына были к ней серьёзные намерения, но она вдруг неожиданно сбежала от него… – Это вам сын сказал? А мне он гнул про самоубийство и ни словом не обмолвился о её пропаже. И я ещё в одном вас разочарую: жениться он и не планировал, кольцо подарил просто так. Его же слова. – Но.. как же… Что ж, теперь ясно, почему Шинкори-тян приходила одна, без Акару. Неужели вы нашли бедняжку? Для богатой снобки она оказалась куда человечней, чем её драгоценный сынок. И чем ожидал детектив, конечно. Теперь же он ещё более уверен: идея прийти сюда выгорит. Он достал ещё одну фотографию – даже скорее портрет – только сегодня распечатанный их штатным компьютерщиком. Вот что значит душа художника! Теперь на женщину смотрела девочка двух лет с причёской каре и маминой ямочкой на щеке, но неуловимо похожая и на отца. Госпожа Кобаяши, ахнув, сильнее всмотрелась в «фотографию» и еле слышно выдохнула, переводя взгляд на гостя и обратно: – Кто это? – Мотив. Шинкори Асамура была беременна, ДНК-тест подтвердил отцовство вашего сына. Наш специалист на основе фотографий родителей составил возможную внешность вашей внучки, – Аомине специально использовал такие слова, чтобы женщина перед ним стала сильнее осознавать связь с не родившимся ребёнком. Конечно, срок был небольшой, пол по нему не установить, но спец утверждает, что до определённого возраста зародыш скорее девочка, чем мальчик, пока в какой-то момент – у всех беременных по-разному – не проявляются гормоны, которые окончательно формируют половую принадлежность. Дайки сам был свидетелем тому, как за две недели «дочь» Сацуки стала «сыном». – Вы уверены, что это действительно мой Акару? Он ведь говорил о суициде… – тут женщина резко замолчала, снова глядя на «фото» девочки. Нет, мать, тем более Шинкори, ни за что бы… – Она знала? – Да. Она ходила к специалисту, – Дайки вздохнул, – Поймите, больше просто некому. Акару же не хотел обременять себя женой и тем более ребёнком. Уверен, он пришёл к ней в день её исчезновения, отравил снотворным и, усадив в машину, столкнул в реку, – он не стал уточнять, что девушка не умерла до того, как попасть в воду, хватит с бабули потрясений, ещё сердце прихватит. – Но я не знаю, когда конкретно это произошло, а значит, и установить алиби Акару не удастся. – Снотворное? У меня потерялся пузырёк, не могла понять, куда запропастился… О боже! Шинкори пропала через несколько дней! Но она не могла его взять, мы с ней сидели только здесь, а в уборную она ходила лишь на этом этаже, я бы видела, поднимись она наверх, – женщина запоздало смутилась своих слов о туалете, но Аомине не заострял на этом внимание, повернув голову к проходу, через который его привёл дворецкий: парадная лестница действительно неплохо просматривалась даже отсюда, а от диванчика, где сидела хозяйка вид и того получше будет. Он повернулся обратно к растерянной Кобаяши-сан: – У вас есть это лекарство сейчас? Экспертиза покажет, им ли отравили Шинкори, – тут он вспомнил свои же слова и нехотя добавил: – Вы всё ещё можете отказаться от помощи следствию. – Нет, – вернув себе самообладание, с каким встретила полицейского, она решительно положила фотографии на стол. – Я предоставлю вам образец лекарства и рецепт моего врача. Меньше чем через сутки перед ним снова сидел этот Акару Кобаяши в дорогом костюме, хотя Аомине прекрасно знал местечко с «бюджетными», но довольно качественными подделками. Но данный экземпляр наверняка из пафосного бутика. С ним сидела девушка: симпатичная, в строгом одеянии с юбкой и пиджаком, только тёмно-лиловый шейный платок в тон помаде показывал её женственность, а не только профессионализм. Хотя Дайки казалось, что кроме словосочетания «косвенные улики» красавица ничего говорить не умела, как бы детектив ни наседал на её клиента с доказательствами его ложных ранее показаний и предоставления мотива. Мисс Сатаруя робот, не иначе. Даже когда детектив достал портрет его возможной дочери, это не проняло ублюдка, как и его защитницу. Тогда, зло радуясь нежеланию мужчины смягчить наказание, он махнул зеркалу, за которым наверняка наблюдали коллеги, но главное – Кагами с папкой готовых тестов. Он и поставил точку в этом деле: – Анализы подтвердили: снотворное, которым отравили Шинкори Асамуру совпадает с препаратом, предоставленным Кобаяши-сан. Это сильный препарат, его не каждому выписывают, – предвосхитил эксперт пререкания адвоката. – Господин Кобаяши, – голос Аомине сочился ядом. – Вы арестованы за убийство госпожи Асамура и вашего нерождённого ребёнка.

~~~

На площадку, арендованную участком, постепенно стягивался народ: кто-то уже оделся в подходящие шмотки, кто-то направлялся в небольшую крытую постройку с раздевалками и душем, некоторые занимали выгодные места на зрительских «ступеньках». Тайга огляделся в поисках наиболее знакомых лиц, когда заметил махнувшего ему детектива. Тот был одет в баскетбольную форму, напоминавшую его школьную – такая же чёрно-красная; руки по локоть скрывались под гетрами. Широко усмехнувшись, Дайки швырнул напарнику мяч. Кагами поймал его и сначала удивлённо посмотрел на оранжевый шар, а затем, зло сощурив глаза, на детектива. – И чего ты на меня так..! – Я больше не играю в баскетбол, – перебил брюнета Тайга. Мгновение на лице Аомине оставался оскал вызова, а затем он словно бы завис, уставившись непонимающим взглядом на серьёзное лицо судмедэксперта в попытке отыскать в нём хотя бы намёк, что это всего лишь неудачная шутка, и Кагами вот-вот сорвётся с места и забьёт свой великолепный данк, даже будучи одетым в джинсы, но зато обутым – как и всегда – в любимые «джорданы». Тайга перевёл взгляд – болезненно-ласковый – на мяч, задумчиво повертел его в руках, покрутил на пальце, на костяшке, как это любил делать его уже бывший соперник, и вновь заговорил, разгоняя звенящую в ушах детектива тишину: – Ты, наверное, не помнишь, но в старшей школе я перенапряг ногу. На матче Сейрин-Тоо, – Кагами тепло усмехнулся воспоминаниям. – Я по возможности берёг её, так что в школе нормально доиграл до конца… Но на обследовании перед поступлением в колледж выяснилось, что если я продолжу в том же духе, то нога может и вовсе утратить подвижность. Был вариант играть без прыжков или сменить позицию, но я бы так не смог, думаю, ты понял бы меня, – он вновь улыбнулся и, подойдя к напарнику, вложил тому в руку мяч. – Эй, Ахомине. Мир не рухнул. Так уж сложилось, и мы с тобой напарники, хочешь ты того или нет, мы как братья, – во всяком случае, эксперт старался убедить в этом себя. – Мы просто сменили игровую площадку. Для меня это так, и мне этого вполне достаточно, а тебе? Тайга, хлопнув удивительно тихого Дайки по плечу – видимо, тот всё же немного изменился – направился прочь с площадки, в сторону зрительских мест. Снова это противно-липкое чувство дежавю. Но на этот раз Аомине нашёл в себе силы двигаться и нагнал рыжего. – Тупица, – брюнет дал напарнику лёгкий подзатыльник, «как братья» неожиданно сильно согрело душу, – тебе ведь всё равно не отвертеться от меня. Знаешь, иногда я думал, что было бы, играй мы в одной команде… – Отстойно, – хмыкнул Кагами и пояснил на внимательный взгляд приятеля: – Мы бы слишком просто побеждали неудачников, которым не посчастливилось бы оказаться нашими соперниками. – Хм, пожалуй, ты прав, – Аомине отбил мяч пару раз от гладкого покрытия, но тот укатился от следующих слов напарника: – И я бы превратился в такого же ленивого ушлёпка, как ты. – Вот я тебе! – но патологоанатом, откровенно смеясь, уже почти дошёл до «ступенек», и коп, беззлобно фыркнув, побрёл к собиравшимся коллегам, разделявшимся на команды. Как бы там ни было, а в этом году они снова выиграют и против пожарных, и докторишек, хотя и не так эффектно, как было бы, играй с ними Кагами. Да-а, они бы их тогда в два счёта размазали! А так – Дайки покровительственно оглядел «своих» и «соперников» по тренировке – в пять счётов. Всё-таки эти ребята играют с ним уже четыре года и как-то приноровились. Краем глаза отметил приход Соске, севшего в полутора метрах от рыжего, когда прозвучал свисток к началу игры. – Не разочаруй меня, Ахомине, – едва слышно прошептал Тайга, следя скользящим по площадке, как волчок, детективом. Тот будто чувствовал внимательный взгляд, азартно ввязываясь в игру, используя финты и броски, в некоторых из которых док узнал свои школьные приёмы. Дайки словно играл за двоих. – А ты почему не там? – прямолинейность Ямазаки уже стала легендарной, хотя Кагами не думал, что присевший неподалёку полицейский заговорит с ним. – Травма, – лаконично ответил он, рефлекторно дёрнув ногой. Повернувшись, пробежал взглядом по собеседнику, лишний раз убеждаясь: с его телосложением мог бы получиться неплохой центровой, пожалуй. – А ты? – Аналогично. Да и командный спорт – это не моё. – Аомине говорил… ты пловец, верно? – тот хмуро кивнул. Кагами посчитал лишним продолжать разговор, тем более, что не знал, о чём говорить. Игра набирала накал, смуглый коп был не один, кто сильно увлекался баскетболом и стритболом, хотя всё равно на голову выше других – зачастую ещё и буквально. Тайга заворожено следил за его перемещениями, будто под гипнозом, ощущая странную смесь восхищения и тоски, и всё же в искрящихся глазах преобладало первое. Он был рад снова видеть его в родной «стихии». – Не думал, что он это запомнит, – неожиданно вновь подал голос Соске, и Кагами нахмурился, вспоминая потерянную нить разговора, хмыкнул, понимая лёгкое смятение детектива: – Он смышлёней, чем кажется на первый взгляд. Я тоже когда-то посчитал его зазнавшимся выскочкой, но он… в своей манере доказал, что имеет полное право считать себя таким охуенным игроком. И уже мне пришлось доказывать, что не такой уж он охуенный, – хищная улыбка расколола лицо обычно хмурого эксперта, делая его неуловимо похожим на напарника. Но маниакальное выражение лица слетело так же быстро, как и появилось, и мужчина притворно возмутился: – Хэй, это мой приём! Вот засранец! Вопреки словам он улыбался, даже немного гордо. На какое-то время они вновь замолчали – не считая болельщицких выкриков – и уже Тайга, кое-что припомнив, повернулся к полицейскому: – Ямазаки, в пределах города же есть пляж… – его прервал всеобщий гул и восхищённый визг, и только теперь эксперт заметил, сколько зрителей (и зрительниц) собралось за оградой, следя за матчем стритболистов. И их полуголые разгорячённые тела тут абсолютно не при чём, точно. – Спрашиваешь, потому что я пловец? – криво усмехнулся Соске, льдистыми глазами смотря на собеседника. Изумрудно-зелёные, они не сравняться с ясным вечерним небом другого человека. Кагами замотал головой, растрёпывая непослушные пряди: – Нет, просто у Ахомине это спрашивать бесполезно: он наверняка знает только расположение каждой баскетбольной площадки в городе. А мне нужен пляж для сёрфинга. – А нога? – Среднюю волну врач мне разрешает. Да и не сравнить нагрузку с прыжками, – отмахнулся тот. – Я покажу, – кивнул Соске. Раздалась мелодичная трель телефона, и мужчина поморщился, отвечая: – Ямазаки. Почему мне? Это дело ведёт Футаба. – что сказали по ту сторону, слышно не было, но судя по сильнее помрачневшей мине Соске – ничего воодушевляющего. Он практически прорычал в трубку: – Выезжаю. Впрочем, спрятав телефон, он ещё посидел с минуту, вздохнул, прежде чем вернуться к разговору с экспертом: – Футаба отказалась от дела «Кутисаки-Они», – он поморщил нос, произнося придуманное журналистами прозвище: маньяк перерезал жертвам горло, и они сочли такую «остроту» уместной. Стервятники. – И это дерьмовое дело передали мне с бонусом в виде нового трупа. Блять. Увидимся, Кагами. Не говоря больше ни слова, Ямазаки поднялся с места. Лицо его не выражало ничего, лишь холодную отрешённость и предельную сосредоточенность. Тайга же решил не говорить о таком знаменательном событии напарнику: ещё будет возмущаться, что такое громкое дело, которое «не раскроет никто, кроме меня», поручили кому-то другому. Посмеявшись от этой мысли, мужчина рефлекторно отреагировал на вибрацию мобильного в кармане и ответил на звонок, не гладя: – Кагами, слушаю. – «Тигр! – бодро отозвалась трубка знакомым игривым голосом Року-тяна. – Тут один красавчик спрашивает твой номерок. Сверкает на меня своими синими глазищами, я вот-вот растаю~ Что скажешь?» – Не давай. Передай, что встретимся в баре, – он глянул на наручные часы, – через час. Я, можно сказать, ещё на работе. – «Как скажешь, Тигр. До встречи! Ну что, симпотя-… – Року отключил вызов. Эксперт бездумно рассматривал потухший экран, соображая, какого фига вообще назначил свидание, не собирался же пока ни с кем знакомиться, тусуясь в «Черри» больше ради атмосферы и общества хозяина заведения. – Йо! – Тайга даже дёрнулся от внезапного появления Аомине прямо перед собой. Смуглый голый торс блестел от пота, футболка была небрежно перекинута через плечо, её краем мужчина вытирал висок. – Кагами, давай по пиву. Не вопрос, скорее, утверждение. Подмывало послать чисто из вредности… Хотя очень хотелось согласиться. Взгляд упал на всё ещё лежавший в руке телефон: – Извини, Аомине, но у меня, похоже, свидание. – И когда ты успел кого-то подцепить? Красотка хоть? – против своего юношеского обыкновения, Дайки не стал жестами уточнять свой обычный параметр красоты – большую грудь. – Пожалуй, – Кагами почему-то с грустью посмотрел в ярко-синие глаза напарника. Да, свидание с незнакомцем из «Вишни» ему необходимо. Но и Аомине не то чтобы уж очень часто его куда-то звал, если это не касалось их очередного дела: – В другой раз? Он только надеялся, что в голосе было не так много надежды, как ему показалось. Полицейский широко ухмыльнулся, хлопая товарища по плечу, и, пожелав тому удачи, пошёл прямиком в сторону раздевалок, минуя кучкующихся своими компаниями коллег. Кагами проводил его (горячую) спину немигающим взглядом, тяжело сглотнул и поспешил на выход. Ему ещё переодеться бы во что «человеческое», а то ощущение рабочего дня никак не закончится – на свидание с таким настроем не ходят.