P.S. Pistol & Scalpel

Светлые стены палаты действовали на мозг удручающе. Поначалу они успокаивают своим нежным оттенком, потом ты не обращаешь на них внимания, но чем дольше находишься в таком окружении, тем сильнее начинаешь раздражаться. А запахи? Дезинфекции, искусственная цветочная отдушка, нет, скорее цитрусовая, а ещё иногда мерещится душок от крови. Крики детей, плач, редкий смех; тихие разговоры и любезные улыбки персонала... Отдельным испытанием были гигиенические процедуры. Ладно, нужда, которую приходилось справлять сидя, но душ стал целым квестом! Стоять долго он не мог, а от помощи медсестры отказался наотрез, и ему дали нескользящий табурет. И пусть в этом нет ничего странного для каждого японца, который хоть раз бывал на горячих источниках или в традиционном доме, но медэксперт прожил много лет за границей. Кроме того, ему нельзя было активно мочить шов от операции после снятия бинтов, потому травмированную ногу нужно было выставить из кабинки и после аккуратно протереть влажным полотенцем. А еда? Нет, разумеется, она не была безвкусной массой из анекдотов, но и каким-то разнообразием не отличалась, хоть и была питательной. Для человека, любящего вкусно поесть и умеющего это самое "поесть" приготовить, такое ограничение было равносильно пытке. Кагами терпением и выдержкой никогда не славился. Тоску – хоть на стену лезь – ненадолго разбавил приход Року-тяна перед сменой в баре. Он позвонил своему любимому клиенту чуть больше часа назад, чтобы узнать, куда тот пропал, и вот, внезапно явился. Пожаловался на клеивших «красотку» в его лице медбратьев и посетителей, прощебетал последние новости бара, а на последок вручил неожиданный и противоречивый, как и он сам, набор журналов: «Джамп» и женский аналог «Плейбоя» – с парнями. Тайга, поперхнувшись смехом, спрятал половину подарка под матрас, а вторую всё-таки начал читать. И, честно говоря, мало продвинулся по страницам манги за последний час, так что отвлечься от гнёта больничной палаты никак не выходило. – А ты веселишься, как я погляжу. Насмешливый тон от двери заставил вздрогнуть и наконец-то очухаться от лёгкой дрёмы, окутывавшей сенсея в этом месте. Его напарник, очевидно, мастерски подкрадывался, не выдавая своего присутствия до наступления самого удобного – для него же – момента; Аомине стоял в дверях, как всегда лучился самоуверенностью и озорством. Зная этого человека, Тайга подозревал, что добром это не кончится – за чем бы детектив ни пришёл сюда сейчас. – Готов к побегу? – что и требовалось доказать. Но как же охренительно рад был его видеть Кагами! – А ты готов мне его устроить? Вместо ответа Дайки дёрнул цепочку рядом с дверью, закрывая жалюзи вид на фойе. Собирать рыжему было особо нечего: обрасти вещами за эту почти неделю он не успел, первые дни и вовсе отходил от наркоза и практически не двигался. Бойфренд принёс ему книжку, которой хватило бы до конца декады, сегодня вот Року принёс... Блять. Тайге было неловко вытаскивать из «тайника» журнал, надеясь, что Дайки не заметит, но насмешек избежать не удалось. Впрочем, док припомнил в ответ, как небрежен был его напарник в юности, разбрасывая журналы с Май-чан едва ли не повсюду!.. За лёгкими подколами и без того быстрые сборы прошли незаметно, и в лицо Кагами прилетел свёрток с его одеждой – он едва успел поймать его. С футболкой и рубашкой было легко справиться, не вставая с постели, дело встало за малым – натянуть шорты, не напрягая ногу. Однако и Аомине терпением не отличается, потому, устав терпеть потуги приятеля и слушать его забавное пыхтение, он присел на корточки перед кроватью, слегка шлёпнув по рукам. – Ай-й-й, Аомине, какого..! – Да ты весь день провозишься! Подцепив шорты за расстёгнутый пояс, мужчина легко вдел ноги напарника в одежду и потянул вверх, по голени, икрам, коленям, наконец достигая бёдер. Детектив поднял взгляд, оказываясь нос к носу с покрасневшим и очень хмурым сенсеем. Его зрачки расширялись прямо сейчас, на несколько долгих мгновений Дайки завис на этом зрелище, а опомнившись, хрипло – голос неожиданно подвёл – шепнул: – Приподнимись-ка. Заворожённый чужими зрачками по центру сапфировой радужки, Кагами даже не возмутился, послушно напряг руки, поднимая таз. Когда шорты оказались на нём, Аомине поспешил непринуждённо отойти, благо, каталка дала ему повод. И напарник был ему молча благодарен, скорей застёгивал молнию и ремень, в надежде замаскировать наметившийся стояк. «Это же всего лишь Аомине!» – в который раз возмутился про себя док, соскальзывая в кресло. Причина его панических мыслей пихнул ему на колени обе сумки – свою и Тайги – и взялся за ручки коляски. – Можешь полистать одно старое дело. Папка в моей сумке. – А как же... – Предоставь прогулку на волю мне! Азарт в голосе предвещал очередное приключение...

~~~

Видеть Коуши с оружием было очень сюрреалистично: мягкий и добрый, успокаивающий и милый, выглядел сейчас примерно так же пугающе, как несмышлёные дети с пистолетом. Только вот он отлично знал, что и как устроено внутри предмета в его руках, держал его уверенно, стрелял метко. Впрочем, сейчас его мишенью была жидкость в ёмкости, а цель – получить пулю с бороздками. Плотная мишень бы только помешала, смяв образец в лепёшку. Закончив с пальбой – два выстрела, про запас – Суга-сан вытащил снаряд и, отнеся в лабораторию, рассмотрел его под увеличением огромного микроскопа, сравнивая с пулей из тела Унори – бороздки совпадают, как кусочки мозаики. Посетителей он услышал ещё из коридора – эти двое не могут не пререкаться – и на губах расцвела улыбка, образуя уютные морщинки у глаз. Уже через минуту в помещение вошёл Аомине, выкатывая впереди себя коляску с ворчащим напарником, который, похоже, был не доволен таким положением. Заметив Сугавару, детектив в своей привычной манере перешёл к делу сразу после приветствий: – Ну что там? – Жена зачем-то сама отдала нам орудие убийства, – оповестил тот, кивая на изображение двух пуль на большом экране. Одна была извлечена месяц назад из трупа якудза, другой недавно стрелял сам эксперт. Кагами тоже обратил внимание на совпадающие бороздки: – Или не знала, или умело играет. – Она говорит, что заправляла постель, – задумчиво пробормотал Дайки, вспоминая слова девушки. – Но полагаю, это ложь. Скажу патрулю, пусть привезут её. Погнали, Кагами. – Эй, я не буду так сидеть на допросе! – Можешь не сидеть там, – парировал Аомине, с мордой успешного шантажиста повернулся к Коуши: – Сугавара, оставляю этого калеку на вас. – Твою мать, Ахомине! – нет, он бы и рад остаться с коллегой, который окружит его ненавязчивой заботой, ограничивая без фанатизма его возможности, но… За работой напарника Тайге наблюдать нравится, да и принимать участие, чего уж там. Он привык к этому в Америке и рад был получить подобный расклад здесь. Отчаянно краснея из-за безвыходного положения, он прошептал: – Л-ладно, грёбаный манипулятор. Поехали! В кабинете для бесед – не в допросной пока что – Дайки всё же смилостивился над приятелем и, пресекая возмущения простым «или так, или каталка», собственноручно пересадил его немаленькую тушку в нормальный стул. Пунцовый до ушей Тайга только и смог выдавить из себя, косясь на устало дышащего, но, зараза, лыбящегося детектива: – Придурок, у меня же только одна нога травмирована! Я бы смог пересесть сам. Почти… Небольшая помощь ему бы всё равно понадобилась – чтобы не опираться на повреждённую ногу – но не настолько же он беспомощен, чтобы на руках носили! Аомине, чёрт возьми, примерно той же комплекции и веса, точно взмок, пока поднимал его – и что только в голову взбрело?! Да если бы Дайки сам знал. Наблюдать всё разнообразие эмоций Тайги, творить ради этого мелкие безумства, развлекая тем самым и себя... Будто всех этих лет с отъезда рыжего и не было, будто они учились в одном городе – или хотя бы префектуре – и порой встречались на стритбольной площадке по выходным. Это было бы прекрасно, и у Аомине неприятно потянуло в груди от несбывшихся надежд. Где-то там, за океаном, у его старого приятеля была совсем другая жизнь, где он учился, заводил знакомства, играл с другими людьми, получит травму, несовместимую с баскетболом, принял свои предпочтения. И всё это время рядом не было Дайки – вообще никого из их тусовки, но эти ребята волновали его в предпоследнюю очередь. Сам ас Поколения Чудес никогда не отличался компанейским характером, новых друзей не приобрёл, а только знакомых, с которыми расходился так же просто, как сходился. Единственные, сохранившиеся из прошлого люди – Сацуки и Тецуя – сами выходили на контакт и поддерживали общение, тогда как сам детектив редко звонил первым. Он скосил взгляд на читавшего что-то Тайгу. Вот этот парень точно смог завести приятелей, несмотря на не менее грозную, чем у копа, внешность. Характер такой: если хочешь, то подружиться с ним легко. Когда пришла Гаджусэ-сан, за допрос взялись сразу двое хмурых, словно отражения в цветных зеркалах, мужчин: один сверлил её карминовым взглядом со стула напротив, другой, уже знакомый ей детектив, стоял рядом с ним, не присаживаясь на третий в помещении стул. Незнакомец задал вопрос первым: – Где вы взяли пистолет? – Я уже сказала: он мужа… – растерянный взгляд на Аомине, которому она это уже говорила. Но тот не дал ей желанной поддержки: – В деле сказано, что в вечер убийства пистолет не нашли, значит, он появился позже. Или был спрятан. – Гаджусэ-сан, из этого оружия был убит ваш муж. – Это невозможно! – девушка закрыла ладонями лицо, готовая расплакаться от отчаяния. Медэксперт продолжил «жать»: – Но это правда. Где вы его нашли? – В погребе, – в голосе слышались слёзы, но глаза пока были лишь чуть влажными. Она шмыгнула носом. – Он был нужен мне для самообороны… Кагами поднял лежащую на столе папку, которую просмотрел, пока Аомине «катал» его по коридорам. Как он вытащил его из больницы – загадка. Но слово сдержал, если конечно, тот странный разговор можно так назвать. Сам он как будто… соблазнял напарника выкрасть его из палаты?.. Да и коп не лучше: сначала подшучивал за нерасторопным медэкспером, а потом взял – и сам помог ему одеться! Кажется, вид сидящего перед ним на корточках, аккурат напротив паха, ехидного Дайки будет преследовать мужчину в эротических кошмарах! Ему заранее было стыдно перед Юдзиро... Нахмурив раздвоенные брови, мужчина вытащил пару распечаток из папки, придвинул их по столу к дрожащей девушке: на них изображена она, покрытая побоями практически с головы до пят. – На вас соблазнительная одежда, – кивает на снимки Аомине, даривший однажды что-то подобное. – Вы точно прибирались в доме? – Кто у вас был? – внёс конкретику в вопрос детектива док. – Н-никого! – Акири-сан, – рыжий тоже мог проявить жёсткость, не хуже напарника: – Вашего мужа убили или вы, или кто-то ещё. Других вариантов нет. Девушка становилась всё более напуганной с каждой минутой. Её била мелкая дрожь, над губой выступила испарина, она обхватила себя руками, сминая льняную рубашку тонкими пальцами, и неотрывно смотрела на фотографии. Будто внутри неё боролись совесть и что-то ещё. Страх? Преданность? Прошептала на грани слышимости: – Я не могу сказать… – Вас подставили. Вот почему вы отдали нам оружие, – Аомине наконец-то сел, придвинув последний стул, чтобы поймать затравленный взгляд вдовы: – Понимаю, вы боитесь за свою дочь. Так позвольте мне помочь. На тускло светящейся доске были закреплены несколько десятков фотографий с места преступления, на их фоне силуэтом выделялся человек. Он сидел на близко придвинутом к доске столе, у ног осталась невысокая табуретка. Человек дёрнулся и витиевато выругался, когда ему на плечи с силой опустились чужие ладони, впрочем, удержавшие его от соскакивания с насиженного места. – Бакагами! Что тут у тебя? – Смерти моей хочешь, придурок?! – чуть обернулся Тайга и передёрнул плечами, намекая убрать руки. – Или ранней седины? – Да ладно, – протянул насмешливо детектив, на миг представляя себе Кагами лет через тридцать: с растрёпанными колючими волосами, тёмная медь которых посеребрилась едва только на висках и, может быть, по несколько волосинок в общей массе; с глубокими бороздами морщин у рта из-за частых улыбок, и меж бровей – потому что хмурится он ещё чаще; он протягивает Аомине блюдо с пирожками моти, наверняка домашними… Наваждение быстро рассеялось, но кое-что брюнет вынес, как вердикт: – Тебе даже пойдёт. Тайга фыркнул, закатив глаза: – Тебе больше, с твоим-то иссиня-чёрными волосами. Лучше скажи, что там с этим её хахалем? Аомине должен был допрашивать Эрисито, арестованного на крыльце дома почившего босса «Змеиных братьев Канагавы». Но судя по не особо довольной физиономии, там ничего не выгорело. И благородно спасти «даму сердца», признав вину, тот явно не захотел. Дайки обошёл стол и сел рядом с напарником. – Сказал, что она умница, раз молчит. Говнюк на вычурной тачке. – Ты ездишь на мустанге, – он несильно пихнул копа в бок, – я и в Америке-то такие раритеты редко видел, а уж в Японии… Так что тебе ли говорить? – Не жалуйся: ты на этом «коне» регулярно катаешься, – дерзко улыбнувшись, Аомине оторвал взгляд от иллюзии хаоса на доске и повернулся к напарнику. Тот, оказывается, тоже смотрел на него, и от пересечения взглядов – и близости лиц – уши доктора запылали, он поперхнулся вдохом и наконец-то отвернулся, чтобы прокашляться. «Да блять, это же всего лишь Аомине!» – Ты лучше… кхм, лучше сюда посмотри: это дело Унори «в иллюстрациях». Оно не завершено и забыто, будто ДТП. – Да, когда смотрел его с Ямазаки, то пришёл к такому же выводу. Но к нему нужно отнестись серьёзно. Мужик был главой сообщества, и пусть это сообщество нам не нравится, наше мнение не имеет значения для правосудия. Это было проникновенно. Особенно такое коллективное чувство, как справедливость, услышанное от человека вроде Аомине. Это подкупает, заставляя Кагами… одёрнуть себя и вернуться к делу: – По словам жены, а также знатоков района, Унори не был сторонником насилия. Что же заставило его поднять руку на жену тогда? – нашёл глазами фотографии девушки и беспорядка в спальне, указал на это напарнику: – Хотя синяки не похожи на кулак. – И что это? – Дайки дотянулся до указанного снимка, и медэксперт ткнул пальцем в какую-то вмятину на дереве: – Что бы ни было, на стойке кровати остался след. Надо попросить Мацуоку изучить это. Да и, может, девушка не будет так напрягать вдову якудза, как кто-то из нас? Го вернулась через пару часов усталая, но довольная. Пусть Акари не спускала с неё глаз, это не помешало внимательно выполнять свою работу. Так из стойки были извлечены частицы предмета, которым били не только девушку, видимо, замах позволял, а так же сделать слепок полученной выемки. Отдав последний Тайге – и ещё раз крепко того обняв в честь возвращения – скрылась в своей лаборатории, чтобы разобраться с микрочастицами вещества из «раны» на дереве. Медэксперт же занялся слепком. Рисунок на нём ни о чем не говорил мужчине, и он, закинув в программу моделирования сделанные фотографии куска полимера, позвал напарника взглянуть. Пришлось поломать голову над происхождением. След ботинка? Скульптура? Механизм? Мужчины рассматривают множество предметов с места преступления, но ничего из выложенных на столе вещей не подходит к отпечатку. Напрашивается один вывод: эта вещь принадлежит другому мужчине в жизни Акари. Интуиция подала детективу идею: отразить этот фрагмент, ведь это касательный след, значит, рисунок неполный. Что, если он симметричный? Тайга послушался; какое-то время они молча сверлили взглядами изобржение, и эксперт в со скуки стал крутить получившуюся «фитюльку», пока Аомине резко не вскочил, крикнув «стоп!» – он точно видел один из получившихся ракурсов, такую эмблему сложно не узнать! К утру, когда подозреваемого доставили в участок, у Дайки был не только вид слепка, но и результаты того, что наскоблила со стойки Го – отличное подспорье в доказательной базе. Он раскатает этого парня, или он не ас Поколения Чудес! Баскетболист кивает на пряжку в виде демонической маски в языках пламени, чью гигантскую версию он видел на стене мастерской: – Вы очень гордитесь этим логотипом, верно? – Как вы своим значком, – согласно хмыкнул сидевший перед ним хозяин той мастерской, куда не так давно детектива привёл фрагмент колпака, – а что? – На стойке кровати Акари Гаджусэ остался след от неё. – Вы не докажете, что это моя! – ощетинился мужчина, осознав, насколько серьёзен этот разговор. Однако детектив несчётное количество раз наблюдал такое поведение, и сейчас был с Эдзинори один на один, что давало ему ощущение дуэли разумов. Он вытащил результаты экспертиз: – Докажу. Алюминий высоких сортов, только вы его используете – сами хвастались. Мелированный Эдзинори Хо быстро пошёл на попятную, даже отрицать связь с замужней женщиной не стал: – Ладно-ладно, но я никогда не бил Акари-тян! – Не били, – легко согласился Дайки, тут же припечатывая: – Вы застрелили её мужа. Мы проверили ваши записи: в тот день вы приехали, чтобы починить машину Унори. Вы были с Акари, верно? Когда он вернулся. Это было нетрудно представить, видя фото с места переступления и побывав в доме. Мягкие сумерки окутывают пару на кровати, они легко ласкают друг друга – прелюдия, обещающая скорое наслаждение большим… Но нечто вынудило их остановиться. Например, внезапный шум двигателя за окном и мелькнувший свет фар? Голубки паникуют; девушка бежит отвлекать мужа, на ходу приводя пеньюар в порядок, её любовник судорожно одевается, но… – Вы вылезли, вероятно, в окно, но забыли свой ремень. И когда в комнату врывается чета Гаджусэ, муж принимается перерывать всё в поисках любовника, попутно оскорбляя жену. Та клянётся, что здесь нет другого мужчины и никогда не было, однако Унори замечает ремень, и пряжка его не оставляет сомнений в личности воздыхателя Акари. В ярости он ударяет её сжимаемым в руке предметом, задевая стойку кровати, девушка скручивается на полу эмбрионом, приглушённо вскрикивая от каждого удара. – Вы дождались Унори снаружи и застрелили его, и раз уж вы такой благородный, то оставили подружке пистолет… – Ну, доказали вы постель, но не двор! – нашёл, как ему показалось, лазейку в истории автомеханик. – Я не люблю, когда меня перебивают, – тихо рычит детектив, поднимается с места, обходя стол и останавливаясь рядом с подозреваемым. Тот перехватывает его взгляд куда-то в область торса. – Это легко доказать – подними рубашку. – Вы охренели? Опять ремень что ли?! – Нет, твоя татуировка, – склоняется, давя опасной аурой: – Подними. Грёбаную. Рубашку. Нехотя, мозолистые пальцы тянут ткань вверх, обнажая живот и грудь – на весь торс у мужчины набит объятый пламенем дракон. Вот и «просто огонь», который видела малышка Карита. – Дочь Унори видела этот огонь в ту ночь, лишь стоит нам провести опознание. На лице преступника проступил настоящий ужас, он истерично воскликнул, пытаясь вскочить, но непослушные ноги вынудили рухнуть обратно на стул: – За мной будут гоняться две банды! Я не соглашусь на опознание! – Тебе надо было раньше думать об этом. Аомине хлопнул папкой по столу, закрывая дело. Даже два – считай, трёхочковый забил. Надо бы отметить, что ли… Взгляд выхватывает скучающего в коридоре, покатывающегося вперёд-назад на малой амплитуде Кагами, и, чуть улыбнувшись, полицейский направляется к нему.