P.S. Pistol & Scalpel

– Тут такой кошмар! Помогите! А-а! Её лицо, о великий Будда, какой кошмар…

Среда выдалась особенно тихим днём после прошедших накануне футбольных беспорядков, хотя дворники ещё не закончили с уборкой их последствий: на улицах валялись не поместившиеся в урны сломанные бумажные стаканчики, жестяные банки, пачки сухпайка; асфальт украшали конфетти хлопушек и потерянные заламинированные флаги команд. Всех копов – и детективов тоже – вызвали ночью для усмирения буйно радовавшихся фанатов местной команды, и Аомине вымотался вусмерть. Иногда он жалел о выборе профессии – с его-то внутренним не «жаворонком» и не «совой», а скорее «ленивцем» или «моржом», любителем поспать в любое время суток; но разгадывать преступления было интересно, и он терпел неудобства, как делал это всегда через антистресс. То есть путём вынужденного трепания нервов окружающим – завистливые говнюки. Дайки отвернул лицо от окна, когда выглянувшее из-за облаков солнце засветило в глаза; спать на руках, сгорбившись на столе, не так удобно, как на подушке дома, но прятаться на крыше, как когда-то в школе, тоже не выход – можно схлопотать выговор. А со сном за столом капитану пришлось смириться, хотя первые месяцы службы нового детектива Иваизуми вызверивался на флегматичного наглеца. Аомине, конечно, плевать на эти крики хотел. Сегодня – удивительное дело – его никто не дёргал по пустякам аж до полудня, только Кагами поздоровался смс-кой и спросил «как дела после ночи?». Хотя что удивительного – такими же сонными были почти все в участке. А в обед раздался тревожный звонок служебного телефона – мелодия у него такая, других ассоциаций не вызывает. Вздохнув, детектив лениво потянулся к трубке. Кагами встретился ему на пороге участка – очень хмурый, опирающийся на трость одной рукой и держащий свою привычную сумку на плече другой. Около недели назад ему разрешили перейти с костылей на палку для последующего восстановления, которое, откровенно говоря, могло и не наступить – пятьдесят на пятьдесят. Но Тайга, пусть и нечасто показывал это, был настроен оптимистично и старался выполнять все предписания и рекомендации врача. Аомине ободряюще пихнул его в плечо, кивнул на припаркованный неподалёку «мустанг»: – Запрыгивай. Ой, или тебя отнести, как принцессу? – Вот только этого мне не хватало! – легонько стукнул его по голени тростью тот, стараясь спрятать ухмылку. Настроение, впрочем, всё равно было паршивое: путь неблизкий – из-за обеденных пробок – да к тому же в обширном парке между частной застройкой и многоквартирной, где есть не только плиточные дорожки, но и земляные тропы. И если обычно он очень даже любил и пикники, и походы, и подобное, то сейчас… Рыжий хмуро покосился на трость и фыркнул, усаживаясь поудобнее в авто. Когда они вместе прибыли на место преступления, в самую, казалось, глухую часть парка, вокруг уже привычно слонялись зеваки и патрульные, огораживавшие лентами центр всеобщего внимания: тело молодой женщины, одетой в лёгкое пёстро-серое платье. Она лежала в кустах недалеко от едва видимой тропы; одна серо-голубая туфля еле держалась на стопе, другая нашлась в метре-полуторах от тела, в траве. Слышались щелчки затворов, и детектив заметил снующую с фотоаппаратом Мацуоку. – Йо, – сухо поздоровался с ней брюнет: он не успел поесть и снова был в прескверном настроении; Тайга кивнул, махнув рукой в направлении коллеги. Вытащив из сумки небольшой термос и протянув его напарнику, эксперт поднял ленту, чтобы пройти, присел на корточки у тела, опираясь на здоровую ногу и вытягивая в сторону больную, и приступил к первичному осмотру. Картина была ужасная: лицо почти полностью обезображено выстрелом, в рану уже успели заползти мелкие насекомые вроде мух и муравьёв. На открытых руках есть мелкие царапины, однако крови считай нет – она была уже мертва, когда получила их, видимо, от веток кустарника. – Женщина, около двадцати пяти–тридцати лет, шатенка. Убита пару часов назад, не больше. Документы или хотя бы сумочка не нашлись поблизости? – Нет, Кагами-сенсей, – отрапортовал ближайший патрульный, – но мы продолжаем поиск в радиусе десяти метров, – кивнув, рыжий ещё раз мельком глянул на «лицо» жертвы: чёрт возьми, если она нигде не засветилась в базах, они получат висяк – и хорошо, если всего на несколько дней, пока перероют пропавших без вести! Труп свежий, значит, о ней могли ещё не спохватиться… «Джейн Доу» всегда проблема, ведь за её смерть могут так никого и не наказать. – М-да, проблема, – случайно согласившись с мыслями напарника, Аомине открыл его термос, понюхал – кофе. Всё лучше, чем пустой желудок. Обратился к тому же полицейскому: – Кто обнаружил тело? – Вон та пара подростков, – отрапортовал тот, указав в сторону рыдающей девушки и смотрящего перед собой парня. Обоим едва ли семнадцать. – Похоже, они искали место, кхм, чтобы уединиться, но нашли тело. Вот так романтика… – Ясно, свободен, – махнул Аомине в его сторону чашкой-крышкой и опустил взгляд обратно на эксперта, морща губы: – Что у неё с лицом? – Пуля, большой калибр – вероятно, причина смерти, – Кагами заметил блестевшие в плоти осколки металла. – Но посмотрим, тела порой преподносят сюрпризы, и выстрел в лицо мог быть посмертным, – док протянул руку к шее женщины, заметив цепочку, поднявшуюся под горло. По ней звонко скользнуло кольцо. – Эй, Мацуока! Глянь, какое интересное колечко! Девушка склонилась к телу, ярко сверкнула вспышка. Го задумчиво разглядывала увеличенную фотографию на небольшом мониторе, брови её удивлённо приподнялись, карминовый взгляд быстро поднялся обратно на товарищей и вновь вернулся к изображению: – Серебро с голубым агатом? Не часто в драгоценностях такой камень встретишь! – и, отложив камеру, с видом заядлого ценителя побрякушек продолжила, активно жестикулируя: – Обычно выбирают прозрачные камни – вроде бриллиантов, рубинов, изумрудов… и подобного. Не всегда настоящие, но эти, кстати, реальные: камень не такой дорогой, чтобы его ещё и делать искусственным. Тайга хмыкнул, отпуская эксперта дальше заниматься своими прямыми обязанностями, но удивившись, что из-за спины не последовало не то что едкого комментария – а вообще ни звука – он обернулся. Напарник замер, выронив напиток, широко открыл глаза и тяжело дышал. В его взгляде читался страх… «Страх? У Аомине Дайки?» – не верил своим глазам рыжий. Раньше он видел на лице напарника лишь несколько эмоций: вечное равнодушное высокомерие, иногда – ярость, гнев, усталость, от силы пару раз – страсть. Даже сочувствие – дважды. Но страх… Даже при виде пчёл, которых напарник терпеть не мог, он скорее выражал ненависть и отвращение. – Эй, Аомине! – Кагами поднялся с корточек, но тот не реагировал, во все глаза уставившись на тело, на изуродованное лицо жертвы. – Какого чёрта, блин… Пощёчина вышла звонкой и довольно сильной – Тайга плохо рассчитал силу – но это мгновенно «разбудило» детектива. Схватившись за щёку, он несколько рассеянно посмотрел на напарника – складки на лбу чуть смягчились, из синих глаз исчезла колкость. Однако уже через мгновение он снова стал собой, чему Кагами незаметно даже для себя порадовался. – Вероятно, жертву зовут Дзихико Кавагучи, двадцать шесть лет, – он силой заставил себя отвернуться от тела, зажмурился, а когда снова распахнул глаза, во взгляде смешались гнев и боль. Он принялся громко командовать собравшимися на месте преступления людьми: – Все показания записать, улики по этому делу – в приоритет. Отчёты мне на стол через час! И живо уберите отсюда этих стервятников! – Эй! – Тайга дёрнул мужчину за плечо. – Ты ничего не хочешь объяснить? – Нет! Занимайся своим делом, а я – своим, – рычащий холод его тона, казалось, можно ощутить кожей, но Кагами только чуть скривил губы: снова Аомине «играет один». Глядя на скорее обиженного, чем испуганного напарника, брюнет будто бы подостыл, сбавил градус агрессии в интонациях: – Мне нужно разобраться с этим самому, – негромко сказал после напряжённой паузы детектив, и от этой фразы Тайга вздрогнул: Аомине извиняется? – И всё же я поеду с тобой, – взмахом руки док пресёк пререкания. – Если не как напарник, то хотя бы как судмедэксперт. – Нет, – твёрдо, но уже совсем не зло сказал тот, хмурясь. Кивнул в сторону тела: – Ей ты нужен больше. Информация мне необходима как можно скорее. Нервно встряхнув плечами, Дайки быстро направился поперёк всех дорожек к «мустангу», пока напарник со злым непониманием сверлил его напряжённую спину взглядом. Только когда раритет, визгнув шинами по асфальту где-то там, за деревьями, рванул с места, доктор рыкнул и развернулся к ожидающему распоряжений «труповозу», в последний раз пробежал глазами по телу, проверяя мысленно, всё ли они сфотографировали и собрали: – Можно погружать. Всю дорогу, пока Хирому вёз «груз» и эксперта до морга, Кагами бродил в тяжёлых думах. Казалось, они вновь стали сближаться, как когда-то в юности, до разлуки, и вот вдруг… Тайга снова наткнулся на стену. И что на него нашло? Кто эта женщина для Аомине? Впервые на его памяти Дайки не было плевать на жертву, впервые не был пренебрежителен к почившей. Если Дайки считает, что сможет оградить это дело от напарника, то он вернёт ему его же слова: – Тебе всё равно не отвертеться от меня.

~~~

Аомине уже двадцать минут сидел в машине, собираясь с духом, чтобы войти, пытался придумать, что скажет его обитателям. В работе он никогда не жалел родственников жертв, прямо и без «лишних» слов сообщая им дурные вести, за что был не единожды поруган напарником. Но сейчас, столкнувшись с ситуацией более лично… Он просто не может войти туда и сказать этой женщине, что её дочь на пути в морг. За тяжёлыми думами детектив не услышал ни топота ножек по дорожке, ни приглушённого зова из-за стекла, и потому вздрогнул, услышав звонкий стук в окно. По ту сторону на него сияющими глазами смотрела смуглая девочка, чьи прямые, иссиня-чёрные волосы были заплетены в немного растрепавшуюся косу, щербатый рот улыбался всеми двадцатью-с-чем-то зубами. Губы Аомине растянулись в ответной, немного болезненной улыбке, он аккуратно открыл дверцу, чтобы не задеть малышку, тараторившую без умолку: – ..А Тай так и сказала бабушке: там папина машина, а она Тайе не верила! Ну и что, что до выходных ещё два дня? Папочка любит Тайю, он мог приехать и раньше!.. – Дайки зацепился за слова дочери и спросил, подхватив малышку на руки: – Бабушка дома? Ты почему не в саду? – он надеялся, что Тайёты не будет дома в этот момент. – Мама забрала меня с обеда, – надулась было кроха, но тут же приободрилась: – Так она знала, что придёшь! Нет, не знала. Она наверняка думала провести эти полдня с дочерью… Или стоп, Дзихико же на работу недавно устроилась, с чего ей уходить в середине дня? Или неполный день ставка? Миновав уютный садик, мужчина вошёл в небольшой двухэтажный домик яично-жёлтого цвета с белыми балкончиками и красным навесом над крыльцом. На пороге уже стояла госпожа Кавагучи – бодрая жилистая брюнетка без единого седого волоса, несмотря на свои пятьдесят с небольшим, одетая в мятные бриджи и белую майку-поло. В её взгляде смешивались умиление и беспокойство. – Дай-кун? Что ты тут делаешь так рано? Дзихико не говорила… – тревога в её голосе нарастала; Аомине же не был уверен: «так рано» – это относительно выходных или времени суток. Он не стал отвечать, обратился к дочери: – Тай, мне надо поговорить с твоей бабушкой, иди к себе, я потом загляну. – Обещаешь? – малышка нахмурилась, становясь ещё больше похожей на отца – только янтарные глаза подарила ей мать. Дайки протянул мизинец, улыбаясь: – Честное полицейское. Как только малышка довольно ускакала по лестнице наверх, улыбка сошла с лица Аомине, будто её и не было, он развернулся и прошёл мимо кухни в гостиную, молча призывая женщину следовать за собой. Эта комната была дальше всех от детской, чтобы, не приведи боги, Тай ничего не услышала. Детектив начал говорить, только когда Кавагучи присела на мягкий диван – кто знает, как сможет выдержать она известие; на всякий случай он нащупал в кармане мобильный, чтобы сразу вызвать скорую. Аомине сел рядом, напряжённо опёрся локтями в колени, сказал, краем глаза глядя на собеседницу: – Нори-сан, я здесь по работе, – женщина побледнела: полиция никогда не приходит с хорошими новостями, не говоря уж об отделе убийств. Дайки начал с вопроса, прежде чем уничтожить эту добрую даму, которая всё же смогла принять выбор дочери в плане отношений с этим мужчиной: – Где сейчас Дзихико? Пока детектив собирался с мыслями в «мустанге», ему в голову пришла мысль: а что, если это не его бывшая? Мало ли таких колечек по Японии! Да кого он пытался обмануть… В память врезалось изувеченное лицо женщины, и в уцелевшей части с трудом, но можно было узнать человека. И всё же, он продолжал глупо надеяться, даже несмотря на то, что Дзихико не ответила ни на первый звонок, ни на третий. Выключен, забыла, потеряла, сдох, украли, «без звука»?.. Шансов почти никаких. – Она.. вышла. Где-то два часа назад. Привела Тайю-тян, нарядилась и ушла, – Норико неловко погладила обивку дивана. – Она пошла на свидание, Дай-кун. – С кем? Куда? Во что одета? – жёсткий тон непрошено вернулся в речь детектива, но он постарался сосредоточиться и не торопиться, чтобы не пугать женщину зря. Та укоризненно посмотрела на «зятя»: – Насколько я помню, у вас свободные отношения, несмотря на общего ребёнка. – Это важно, Нори-сан, – устало закатил глаза Дайки. – Я не ревную, отвечайте на вопросы. – Она мне ничего не говорила! – в голосе скользнула лёгкая обида матери на скрытность любимой кровиночки. – Знаю только, что познакомились на работе – в кофейне «Kawaii Britain». Ой, Дзихико запретила мне говорить тебе про работу!.. – стушевалась на секунду бабуля, припомнила облик дочери, когда та, решительная и улыбчивая, вышла из дома: – А надела она прекрасное новое платье: не слишком строгое, но и не фривольное, тёплого серого цвета, немного рябое… Аомине судорожно вдохнул и негромко, но весьма витиевато выругался, заставив тем собеседницу возмущённо хватать ртом воздух. Скомкано извинившись – как умел – детектив выложил всё, что мог, хотя и довольно сухо – профессионально выработанная привычка. Что узнал Дзихико по подаренному ей некогда кольцу, которое она носила на цепочке как амулет; что документов или хотя бы сумки при обнаруженном полтора часа назад теле найдено не было; и почему с матерью их дочери придётся прощаться через закрытый гроб. В этот раз он и сам как никогда хотел облажаться. Хотел, чтобы она вошла вон в ту белую дверь, улыбаясь как ни в чём не бывало, и отчитала мать за «сырость» в глазах, отругала бывшего за нервы матери… Но она не входит, сколько бы Дайки, стойко снося объятия несостоявшейся свекрови, ни сверлил эту самую дверь суровым взглядом. – Я могу… увидеть мою девочку? – сквозь слёзы выдавила из себя Нори-сан. – Лучше не надо. Вам ни к чему такая память о ней, – Аомине на миг приобнял женщину, но тут же быстро поднялся: – Я позвоню, как что-то узнаю. Придумайте, что сказать Тайе, я не… не смогу, – Дайки потёр шею, пряча взгляд: ему всегда тяжело давались эти слова, признание своей беспомощности в чём бы то ни было. Он не забыл про обещание и поднялся к дочери – попрощаться. По комнате и не скажешь, что за ребёнок здесь живёт: на обоях с джунглями прикреплены рисунки с машинками, животными и странными фигурками, в которых только дешифровщик узнает баскетболиста, забивающего данк; среди мягких игрушек розовой ни одной, но есть фиолетовый единорог; плакаты с анимешными волшебницами перемежаются со старыми постерами известных спортсменов – папина дочка. Она, кстати, сидела на полу в окружении листков и фломастеров и увлечённо что-то малевала. Заметив аккуратно переступающего через разбросанные игрушки отца, девочка заливисто рассмеялась – почти как её мама, и Дайки порывисто обнял дочь. Мелькнула и исчезла странная мысль о Кагами: тот наверняка убежал бы в храм или к окулисту, увидев столь эмоциональным бывшего соперника. Кто бы мог подумать, что из высокомерного форварда Тоо, аса Поколения чудес и известного засранца и прогульщика выйдет неплохой отец… Малышка, конечно, надулась, что папа так долго говорил с бабушкой и совсем не поиграл с ней, а теперь вот уходит. А она столько всего показать хотела! И вообще, послушайте только, научилась выговаривать фамилию Леброна!.. Но Дайки и правда пора. Он посадит этого ублюдка, чего бы ему это ни стоило, и кому-то – вероятно, страннобровому – точно придётся удержать его от смертоубийства.

~~~

Пока обрабатывались в базе отпечатки пальцев, патологоанатом проводил более тщательный осмотр уже обнажённого тела на столе. В голове была рана от сорок второго калибра, в левую часть лица. Так же можно точно установить, что стреляли с близкого расстояния, кто-то, кто хорошо знал жертву, чтобы она подпустила его. Ярость ли это? Или холодный расчёт? Или просто неожиданность? Если её неожиданно окликнули и сразу выстрелили… Звуковой сигнал оповестил о завершении обработки данных по отпечаткам. Что ж, догадка Аомине о личности погибшей подтвердилась: стандартная процедура проверки отпечатков показала, что это действительно некая Дзихико Кавагучи, бывшая задержанной в юности за мелкое хулиганство. Кажется, теперь Кагами знает, как познакомились эти двое: судя по дате, тогда проходил чемпионат Японии по баскетболу. По прикидкам дока его напарник тогда должен был уже закончить учёбу и, вероятно, был в патруле на стадионе. Тайга усмехнулся, представив, как Дайки, должно быть, задолбал начальство, чтобы его определили именно туда, и можно было насладиться матчем, не отрываясь от работы – хотя возможно, что ему (или начальству) просто повезло сразу туда попасть… И тут же он нахмурился, догадываясь, почему детектив так засуетился на месте преступления: он явно не просто знал её, там точно было что-то большее. Ведь узнал он девушку по бижутерии, тем более, кольцу. Сложив имеющиеся данные в папку, Кагами решительно направился в соседнее здание полицейского участка, отстукивая ритм шагов тростью. – Ты знаком с жертвой, – обвинительно шепнул Тайга, сев в кресло для посетителей у стола детектива. – Не зови её так, херов Шерлок! – со злобой, но тоже шёпотом отозвался тот, чуть сминая какие-то бумаги под рукой. Эта фраза так же горела неоновыми огнями как «Лучше тебе сейчас же заткнуться и не поднимать эту тему больше. Никогда». Кагами игнорирует это предупреждение: – Называть её по имени ещё больнее. Кто она, Аомине? – Не твоё дело! – Вот тут ты ошибаешься, – начал заводиться медэксперт, – ещё как моё, причём буквально. Я твой напарник и будь так добр, делись со мной такой важной информацией! – А то что?! Настучишь на меня капитану? Ну валяй! – Придурок! – хлопнул ладонью по столу рыжий. – думаешь, Иваизуми-сан и так не в курсе? Ты ещё на месте преступления проявил такой интерес к делу, что его не заметил бы только слепо-глухо-немой! – Тогда почему он всё ещё не нудит у меня над ухом вместе с тобой? Или, по-твоему, он настолько обожает меня? – Нет, Аомине, – прогремело позади мужчин, заставив тех вздрогнуть от неожиданности и тяжёлой интонации, – ты раздражаешь меня достаточно сильно. И от постоянных выговоров тебя спасают две вещи: результативность и мой немалый опыт общения с самовлюблёнными личностями, – тут начальство позволило себе коротенькую усмешку. Затем он обратил свой взор на Тайгу: – Доктор Кагами, я оставлю это дело на Аомине. В силу характера, он не сможет держаться от него подальше, думаю, это Вы и так знаете. Присмотрите, чтобы он глупостей не наделал, – и снова на Дайки: – Мне не нужны проблемы на голову. Всё ясно? Не дожидаясь ответа – ведь он не мог не быть положительным – мужчина развернулся на каблуках, удаляясь обратно к себе. Лицо Кагами, вопреки ожиданиям копа, выражало скорее досаду, чем торжество, но не знал, что это вовсе не из-за слов капитана: док был расстроен таким недоверием своего товарища, расстроен, что тот сам не предложил то, о чём распорядился Иваизуми. Коне-ечно, Дайки слишком гордый для такого! – Зачем ты так со мной? – устало спросил рыжий, его запал ссорится иссяк. – Как «так»? – своеобразная выволочка от начальства помогла смерить пыл и копу, он только ворчал в бессильной злости: – Я просто не хочу, чтобы в это дело лез кто-то..! – Посторонний?! – глухо рыкнул Тайга, сжимая кулаки и поднимаясь на ноги. Слегка покачнувшись от резкого движения, он упёрся кулаками в столешницу, непроизвольно нависая над брюнетом: – Я тебе не чужой, Аомине, и никогда не был, тебе придётся принять уже это наконец! Сколько бы лет ни прошло! – Ты не в Америке, янки! – вяло огрызнулся тот, хотя примерно понял, что сказал приятель, и чего таить, это согревало, особенно в свете последних событий. Ведь Кагами своим бурным появлением беспардонно подтвердил то, чего так боялся Аомине: убитую женщину он опознал верно. Внутри перемешивались чувства, которые и мысли были готовы превратить в кашу – и тогда он точно работать не сможет. Чёрт побери! Его внутренний конфликт прервала патрульная, робко коснувшись плеча детектива, которого – никому не говорите! – несколько побаивалась: – Детектив Аомине, там женщина с ребёнком. Спрашивают вас, – и отшатнулась, когда тот, обернувшись, явил ей недовольное, почти злое лицо. Мужчина пошарил взглядом по людям в фойе их этажа, где ожидали иногда гражданские для подачи заявлений, затем брови его едва дрогнули вверх в удивлении, чтобы снова нахмуриться. Не говоря ни слова, он широким шагом направился к замеченной там даме; Кагами проследил за ним взглядом, но решил отложить вопросы на потом. Он слегка присел на стол, рассеянно наблюдая издалека: видимо, это семья жертвы, они похожи со старшей женщиной. Аомине уже поравнялся с ними и, видимо, был недоволен их приходом (хотя эксперт не слышал с такого расстояния ни слова): – Чего Вы её сюда привели? – зашипел он на мать Дзихико. – Здесь полицейский участок, а не детсад! – Она очень просилась к тебе, Дай-кун, – извинительным тоном начала Нори-сан, однако закончила чуть обиженно: – Но если ты так не хочешь с ней «возиться»… – Нет! – резко прервал женщину тот, выставляя ладонь жестом «стоп». Он говорил жёстко, но не громко, не желая устраивать скандал: – Нет, я не к этому. Здесь полицейский участок, ещё раз говорю. И тут вообще-то публика разная бывает: не только копы не подарок, но и раздражённые ожидающие, и задержанные разного уровня ублюдочности. Маленькой девочке тут не место! – Я понимаю, – ужаснулась Норико, осторожно оглядываясь в поисках тех самых «неблагожелательных субъектов». – Прости, Дай-кун, но после новостей… Тай-тян очень просилась к тебе. Дайки, вздохнув, зарылся пальцами в короткие волосы, краем глаза заметил ожидающий взгляд Кагами: тот явно не догадывался, насколько всё… своеобразно теперь в жизни напарника. Он говорил, они друзья… От друзей обычно же ничего не скрывают?.. Аомине присел перед смуглой малышкой с очаровательными мамиными глазами, тепло – по-настоящему тепло – улыбнулся дочери: – Привет, крошка. – Тай-тян не маленькая, Тай-тян болшая*! – Тогда почему ты всё ещё используешь детское местоимение? – подтрунил Аомине, немного оттаивая из-за общения с малышкой. Та насупилась, надула щёки, но вдруг, будто что-то вспомнив, порывисто обняла отца: – Бабушка сказала, что маму забрали плохие люди, и мама не вернётся. Не хочу, чтобы тебя забрали. Я буду тебя охранять. У Дайки защипало в глазах, и он спрятал лицо на плече дочки – не плакать же при всём участке! Хватит и того, что он тут обнимает малую посреди коридора – уже несложно догадаться, кто станет главной темой сплетен на ближайшие дни. А и наплевать. Его маленькая воительница! Только перед Кагами почему-то неловко… Слёзы отступили, и Аомине отстранился, широко улыбаясь девочке: – Не бойся, крошка, не заберут, – улыбка превратилась в привычный всем оскал, но дочка не боялась, в отличие от многих знакомцев её отца: – Я сам их найду и накажу за маму. Она больше не вернётся, но они не смогут никогда забрать маму у кого-то ещё. – Обещаешь? – Тай не испугалась, хотя глаза были покрасневшие от не так давно пролитых слёз и растирания кулачками, вот только сейчас сама улыбнулась хитро и протянула мизинчик. Отец с удовольствием его пожал, чувствуя, как горят уши, даром, что на смуглой коже не слишком заметно. – ..Или я не я! А теперь дай бабушке отвезти тебя домой, и никуда не ходите, – максимально строго наставлял Аомине девочку. – Вечером я приеду, если смогу… Нет, точно приеду. Смуглянка серьёзно кивнула и, повернувшись к Норико, сама повела её к выходу. Женщина благодарно улыбнулась «зятю» на прощание, прежде чем скрыться за поворотом к лифтам. Тогда и Дайки отмер, свирепо оглянулся на якобы незаметно наблюдающих сотрудников, рыкнул, ставя их на место: – У вас работы нет? Так я найду, не сомневайтесь! Пока все любопытные суетливо развивали очевидную деятельность, Аомине, засунув руки в карманы брюк, направился обратно к своему столу. Кагами однозначно уже остыл после перепалки, теперь вычитывал что-то в документах из папки, полусидя на столе. Согнать бы его, да сил нет – да и не хочется. Когда детектив грузно рухнул в кресло, вытягивая под столом длинные ноги, тот, не отрываясь от бумаг, хмыкнул: – Удивил, Аомине. Не думал, что ты ладишь с детьми. – Это моя дочь, – негромко, только для напарника, пояснил Дайки, не поднимая на него глаз. Пусть он и смущён, но ни к чему врать этому парню, с него станется обидеться. Кстати об этом: – Только Сацуки не говори. – Она не знает? – прозвучал рассеянный вопрос, заставив Аомине всё же взглянуть на напарника. Тот явно задал вопрос скорее на автомате, чем правда из интереса, поскольку пытался просверлить в стене взглядом дыру. Аомине сломал Кагами, надо же. А ведь действительно, сломал. Будь рыжий роботом, наверняка издавал бы сигналы об ошибках и сбоях в системе. И дело не в том, что представить Дайки отцом было сложно – напротив, это представлялось настолько просто, как будто иначе и быть не могло, тем более после увиденного воочию. Просто он никогда раньше не задумывался об этом. Кроме того, развернувшаяся перед ним минуту назад трогательная сцена доказывает лишний раз, что несколько лет назад он всё сделал правильно. Ведь сейчас все вполне довольны жизнью: у Аомине есть прелестная дочка от любимой девушки, а Кагами может сохранить такую ценную для него дружбу. Ведь что было, расскажи он всё как есть ещё в тот год, перед отъездом? У аса Тоо всё пошло бы примерно так же, а результат и вовсе аналогичный, только вот с Тайгой они бы уже не сработались, и хорошо, если бы между ними была бы только неловкость, а не жгучее отвращение… Это ведь так, издалека, брюнету плевать на ориентацию напарника, а что было бы, коснись она напрямую его? Глупости всё это. «Если бы да кабы» думать глупо: они уже там, где они есть, пройдя определённый путь, изменить который нельзя. И путаные чувства Тайги должны оставаться только его проблемой. – Хэй, неужели так трудно поверить, что я хороший отец? – заворчал детектив разочарованно, легко хлопнув дока по бедру. Он не ожидал такой реакции от Тайги, но хотя… а какую тогда ожидал? Да и ожидал ли? Просто вывалил на неподготовленного человека информацию – вот и получил теперь… Тайга чуть наклонил голову, всё же встречаясь взглядом с полицейским, внимательно пробежался по его лицу – серьёзному, сосредоточенному, выжидающему. Ему было важно знать, что думает Кагами – это одновременно грело и царапало душу. Собравшись, медэксперт кривовато ухмыльнулся: – Да нет, почему же. Тебе бы характер не позволил быть плохим или даже «средним». Меня как раз удивляет, что ты никому не похвастался. Типа «смотрите, придурки, я великий и невероятный Аомине Дайки заимел семейство раньше всех». – Я бы так не сказал! – возмутился коп и продолжил, констатируя без грусти или обиды: – Да и не было никакого семейства. Были просто Дзихико и я. А потом появилась Тай. – Пишется как «большая»? – Кагами решил отвлечь приятеля от невесёлых мыслей, ведь тот явно был пока не готов говорить о покойной… подруге. О замужестве в данных нет ни слова. Дайки качнул головой: – Нет, как «солнечная». А что? – Ничего. Я уж думал, ты как себя назвал, – усмехнулся Тайга добродушно. – Хотя в каком-то смысле… Аомине ведь тоже «свет». Как и Кагами – но эту мысль, как и общее «большое» в их именах эксперт задвинул подальше. А малышка очень похожа на отца: такие же иссиня-черные волосы и смуглая кожа. И… они по-настоящему невероятно выглядели вместе – только вот больше «невероятно странно» или «невероятно мило» – Тайга тоже пока не решил. Ему нужно переварить это. – А Куроко? – Что? – нахмурился непонимающе Аомине, но тут весь вздрогнул, как от резкого мороза: – Нет, он не в курсе и не надо. Он-то, конечно, никому не скажет, но вот намекать он горазд – а люди по этим намёкам невесть что надумывают потом! – Согласен, – тоже вздрогнул рыжий. Чего только история с его вынужденным каминг-аутом стоила. Он коснулся плеча напарника, тепло ему улыбаясь: – Теперь мне более понятно твоё рвение к этому делу. Давай поскорей раскроем его для твоей малышки.