P.S. Pistol & Scalpel

Погожий летний вечер, едва-едва дует лёгкий освежающий ветерок, треплет по вечно торчащему пламени тёмно-рыжих волос и несётся дальше по улице. Вечер ещё не самый поздний, но людей на улицах немного: начало недели мало кто выбирает для вечерних гулянок, предпочитая отдых дома после напряжённого трудового дня. И Тайга с ними солидарен. Он проходит мимо въезда на парковку, поскольку врач рекомендовал ему пока что больше ходить, чтобы разработать ногу после травмы, и мотоцикл остаётся под чехлом во дворе дома. То ограничивают его передвижения, то «ходите больше» – не поймёшь этих врачей! Впрочем, чего жаловаться, если это значит скорейшее восстановление? А как откажется от трости, вернётся к скоростным передвижениям на стальном друге, тут уж без вариантов. Он скучает по этому ощущению, по проносящимся мимо, на скорости сливающимся в цветные линии домам, деревьям, фонарям… Такие мысли помогали отвлечься от дела, о котором думать совсем не хотелось – но было необходимо. Что же это: ограбление, нетерпимость? Или мотив более личный?.. Медэксперт тряхнул головой, сделал поворот, методично опустошая разум от нежелательных мыслей – он обещал себе по мере возможностей не «приносить» работу домой. Ещё поворот, после этого квартала с домиками будем многоэтажная застройка – конечный пункт в пути. Кагами спокойно шёл по тихой улице домой, мимо уютных и громоздких, традиционных и современных частных домов, окружённых участками и спрятанными за такими же разными заборами и оградами. Он не слишком вглядывался, больше смотрел вперёд и под ноги, размышляя, что приготовить на ужин и докупить для этого в магазине. Хотелось устроить маленький праздник, онлайн-ужин с семейством Айда-Момои, а может, и Куроко решит подключиться… Мысленную борьбу овощного рагу со спагетти под пастой прервал сдавленный крик из-за ближайшего поворота на улочку, мимо которой мужчина собирался пройти своим обычным маршрутом. Однако сейчас он поднял трость, чтобы не цокала, и прибавил шагу, прислушиваясь и стараясь не шуметь: кроме крика теперь слышались возня – или может, борьба? – и тяжёлое дыхание сквозь слёзы. Естественно, Тайгу подмывало выскочить из-за угла, как в каком-нибудь боевике… Но это не кино, и пусть он – косвенно – всё же полицейский, однако совсем не вооружён, поэтому осторожно выглядывает из-за стенки кирпичного забора. Там он видит женщину, в надвигающихся сумерках трудно определить возраст, одетую в лёгкое платье до колен и короткий жакет. Она действительно плакала, слёзы стекали по лицу, пропитывая рукав на руке, зажимающей рот – со спины её удерживал некто в глубоком капюшоне, едва ли можно было разглядеть его лицо, пока он так наклоняет голову. Но хуже стало секунду спустя, когда в этой же руке медэксперт увидел блеснувший в лучах заходящего солнца нож – слегка загнутый наподобие серпа, возможно, с мелкими зазубринами и очень, очень острый. Кутисаки-Они?! От поразительной догадки Кагами сделал неосторожный шаг на месте, шаркнув по пыльному асфальту подошвой кроссовок. С ужасом он почувствовал взгляд серийного убийцы на себе, они смотрели друг другу в глаза – это больше ощущение, ведь глаз так и не было видно – несколько мгновений, затем всё случилось очень быстро, но для Кагами будто в слоумо: чёткое движение лезвия, разрывающее артерию в горле жертвы под отчаянный крик «Стой!», когда Тайга в тот же миг выскакивает из своего «укрытия», бросая сумку и роняя трость. Убийца бежит прочь дальше по улочке, но Кагами сейчас наплевать на него: он врач, и то, что он вскрывает трупы, не значит, что не может лечить живых. А эту девушку ещё можно спасти, если поторопиться. Чёрт возьми, он не может позвонить! Зажимать рану приходится обеими руками, чтобы хоть немного приостановить кровотечение, и при этом не задушить случайно. Конечно, лучше было бы перекрыть только артерию, но здесь, в полутьме проулка найти не такой уж большой сосуд в непрерывно сочащейся крови… Так, здесь живут люди, в соседнем доме горит свет, да и дальше по улице тоже! И Кагами кричит, что есть сил, зовёт на помощь, задыхается от собственного бессилия. Из окон высовываются жители, подтягиваются прохожие – вот оно, спасение, сейчас кто-нибудь вызовет помощь! Он видит вспышки камер? Кто-то держит телефон долго, похоже, снимая видео, некоторые замерли в оцепенении, из окон женщина кричит на толпу, что они шумят, где-то за первыми рядами – когда столько набежало? – даже слышится неприятный смех. В Тайге закипает ярость: – Звоните же в скорую, ублюдки!! Она умирает!.. – В полицию лучше звоните! – кричит какой-то умник. – Пока убийца не утёк!! – Точно! Надо перекрыть улицу с другой стороны, – поддержал другой голос. Кагами не понимает: неужели маньяк не успел скрыться, и его перехватили?.. О нет, осознание приходит удивительно быстро – за психа приняли его! Да блять!! – И говорит как-то странно, наверняка не японец! – Дура, да разве японец бы такие зверства творил? В новостях такие ужасы рассказывали, наконец-то закроют эту тварь! Ещё немного и его тут на самосуде распнут!.. По стенам домов, наперебой желтоватому свету уже включившихся фонарей, поскакали сине-красные отсветы мигалок – только бы это были медики! Действительно: позади немногочисленной толпы выплыл белоснежный бок «скорой помощи», и, расталкивая зевак, сюда торопились коллеги Кагами в форменных голубых куртках. «Поздно…» – едва не плакал мужчина, отпуская бездыханное тело и приваливаясь спиной к нагретому за день кирпичу позади. Расфокусированно смотрит, как они пытаются оказать помощь, понимают, что не успели и, тихо переговорившись с оглядкой на «зрителей», решают погрузить погибшую на носилки, будто ещё живую – чтобы паника не поднялась ещё больше. Только вот доставят её не в больницу, а в морг пред ясны очи Сакамото – специально вызванного сюда столичного специалиста. Это вызвало острую напряжённость в институте двух авторитарных… то есть, авторитетных личностей, оказавшихся на общей «территории». Кагами закрывает глаза. Он ничего не чувствует, полное опустошение сил эмоциональных и физических, даже температуру воздуха не ощущает, почти не слышит звуков, заставляет себя сосредоточиться на дыхании, считать вдохи и выдохи. Раз, два, три – вдох. Четыре – выдох. В его собственном вакууме неожиданно громко прозвучал звон-скрип-щелчок, что-то твёрдое коснулось запястий. Открыв глаза, он увидел перед собой злорадное лицо патрульного лет сорока пяти, он неприятно ухмылялся и покачивал на пальце кольцо с маленьким ключиком от наручников. Браслеты «красовались» на запястьях Тайги, выделяясь на фоне подсыхающей алой крови, покрывающей руки едва ли не по локоть. Отвратительно. Мужчина подавил в себе острое желание немедленно помыть руки – с мылом и не менее трёх раз, оттирая кожу до покраснения – и справедливо возмутился на произвол: – Эй, какого хрена?! Я её спасти пытался! – После того, как горло перерезал? Ну-ну. – Что тут у тебя, семпай? – к ним подошёл ещё один офицер, судя по блокноту в руках, перед этим он расспрашивал «зрителей». Патрульный, к которому обратились, поднялся с корточек и сплюнул под ноги, поравнявшись с напарником: – Да вот, под дурачка косит, урод. – У него в удостоверении сказано, что он патолог при.. – Что надоело резать трупы, и ты переключился на живых, а?! – новые сведения только распалили старшего. Тайга предпринял ещё одну попытку достучаться до них: – Убийца убежал по ули- кха! – неожиданно ему прилетел удар в живот – пинок достался от более молодого полицейского. Кагами согнулся и закашлялся, хрипло продолжил из упрямства: – ..улице. Я сотрудник… – ещё удар, он прикрывает голову руками. – …Полиции! Я доктор! Казалось, это лишь сильнее раззадорило патрульных, а может, они просто не услышали за улюлюканьем подсократившегося количества зевак. Удары продолжали сыпаться на спину и ноги, которыми Тайга, согнувшись, прикрыл живот. Он был выше и крупнее этих двоих, но не смел давать отпор, опасаясь ещё дополнительных обвинений. И если непричастность к убийству он сможет доказать, как только его начнёт допрашивать следователь, а коллеги из Института обследуют место преступления, то у его «сопротивления аресту» очевидцев будет предостаточно. Правда, они весьма неудачно топчут это самое место преступления, и эти бравые офицеры им, конечно, не мешают. – И что здесь происходит? – разнёсся голос громом над улицей. В его обманчивом спокойствии скрывался гнев и стыд. Кагами, зажмуривший глаза от боли и пыли, не видел, как побледнели полицейские, зато почувствовал прекращение побоев и услышал, как эти двое отступили на шаг от него и рапортовали: – «Кутисаки-Они», задержанный с поличным, оказал сопротивление аресту, детектив! – Это не повод избивать задержанного! Вы позорите нашу профессию, – принялся распекать их вновь прибывший знакомым недовольным голосом. Пользуясь тем, что опасность пока миновала, медэксперт осторожно принял сидячее положение, опираясь руками о пыльный асфальт. На движение повернулся детектив, присел на корточки, привычным движением подтянув штаны, чтобы не оттягивались коленки, удивлённо распахнул свои изумрудные глаза: – Кагами?! – Ямазаки, – кивнул в ответ тот, теперь окончательно узнав приятеля. – Я не убивал её, а спасти пытался. Не смог… Он смотрел на свои красные руки, раскрыв ладони вверх – пальцы дрожали. Соске витиевато выругался, помог рыжему подняться с земли. Не на такое дерьмо он надеялся наткнуться, когда пришло сообщение о новой жертве по его делу – скорее, головной боли – о чём ему сразу поведал диспетчер. По признакам, описанным звонившим человеком, это должен был быть «Кутисаки», потому девушка связалась и с постовой службой, согласно правилам, и с прикреплённым к расследованию детективом, чтобы не терялось драгоценное время. Он не поверил в сведения о поимке маньяка прохожими – даже диспетчер с большим сомнением в голосе поведала об этом. Но как оказалось, эта информация была верной – процентов на пятьдесят. – Ключи, живо, – скомандовал он напряжённым офицерам. Те непонимающе передали связку и подавились возмущением, когда детектив освободил, как они думали, опасного маньяка. У Ямазаки не было ни малейшего желания говорить с этими идиотами, но стоит всё же объясниться, ведь среди оставшихся «зрителей» он всё ещё видел блеск камеры смартфона. Хотелось её разбить нахрен, но это не очень поспособствует популярности полиции. Вздохнув, мужчина отчеканил: – Этот человек – патологоанатом при нашем участке, и у него есть часть полицейских полномочий как у медэксперта. Я ставлю под вопрос ваш профессионализм: задержанный на месте преступления человек может не являться преступником без веских улик. И я спрашиваю вас: где орудие убийства? Вы обыскали территорию? И почему место преступления не огорожено лентой, как того требуют ваши обязанности?! Зато топчется сборище, которого здесь быть не должно! Его грозный взгляд метнулся к полудюжине человек, которые тут же стали торопливо расходиться, но им было приказано оставить свои данные у офицеров. Сказав ещё «пару ласковых» патрульным, Соске отвёл своего главного свидетеля в машину, вручил пачку влажных салфеток – «извини, ничего лучше нет» – и вернулся к обследованию места преступления, вызвонил криминалистов, задержавшихся в дороге. Тайга отстранённо наблюдает за детективом несколько минут, сидя на пассажирском сиденье в его седане. Дверь распахнута, ноги вытянуты наружу, в свете фонаря мужчина старательно трёт руки выданными салфетками, на коленях по соседству с пачкой уже собралось с полдесятка порозовевшей ветоши. Неподалёку резко притормозила машина – не просто машина, он уже научился отличать этот особый звук тормозов «мустанга» – приближающиеся торопливые шаги, и меньше, чем через минуту в поле зрения медэксперта появились чёрные кроссовки, почти такие же, как у него. Аомине фыркнул в своей манере, проворчал с плохо уловимым сочувствием: – Блять, угораздило тебя вляпаться, Кагами… Чёрт! – «Вляпаться»?! Рыжий почувствовал вскипающие внутри чувства, прорвавшие плотную плёнку шоковой апатии, готовые выплеснуться на человека, который виноват только в отсутствии такта, но не в сложившейся ситуации. В возмущении он поднял голову, наконец встречаясь взглядом с Дайки, и чуть не поперхнулся невысказанным негативом. На напарнике не было галстука, но это не очень-то странно, он их нечасто носил, однако было видно, что пиджак он надевал наспех, рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц, и можно было бы подумать, что его вызвонили из объятий подружки… если бы не страза-звёздочка на щеке и несколько случайных – или нет? – линий от фломастеров на рубашке, выглядывающие из-за полы пиджака, и даже пара зелёных и розовых точек на подбородке. Похоже, он держал колпачок в зубах и не сразу попал в него фломастером, когда закрывал. Итог: его «подружке» шесть лет, и она очаровательно улыбается и звонко смеётся. Рассмеяться хотелось и Тайге от такого вида! А вот Дайки было не до смеха: теперь кроме почти чистых от крови ладоней, он отлично разглядел и ссадину на губе, которую мужчина случайно прикусил, когда упал, и грязную майку – это след ботинка? – и уже проступившие синяки на голенях, а может, и на бёдрах, которых не было видно под бриджами чуть ниже колен. Сквозь сжатые зубы едва удалось разобрать короткий вопрос: – Кто? – Ямазаки уже отчитал их. – «Отчитал»?! И только?! Да их надо в тюрьму посадить – только мне не дадут – тогда хоть на самые отвратительные «общественные работы»! Где этот придурок Ямазаки? – брюнет развернулся, выискивая глазами коллегу, но почувствовал, как его потянули за пиджак назад. – Что? – Отвези меня домой. Пожалуйста. Лицо Кагами замерло каменной маской, но взгляд… Он смотрел на копа со светлой грустью, глубже пряталась обида за испоганенный вечер, вполне логичное завершение дурного дня – и чего он только ожидал? – и совсем робкая нежность. Тайга был чертовски рад видеть сейчас своего друга, такого нелепого с отметинами от маркеров, какие бы смешанные чувства он ни вызывал на протяжении всего их долгого знакомства. Даже спустя годы разлуки, чёрт возьми!.. Такой непривычный взгляд по большей части упрямого, своенравного – не хуже него самого – человека немного остудил Дайки, но он не отказался от идеи, лишь отложил на потом. Он отвезёт напарника домой, а потом – нет, скорее всего, только завтра – припрёт к стенке бывшего пловца. И ему повезёт, если не буквально!

~~~

С трудом, но Тайга уговорил напарника оставить его одного в квартире. Не то чтобы тот слишком настаивал, но выражение его упрямого лица всё сказало за него. И всё же, рыжий спровадил его домой, ибо «завтра предстоит трудный день, у нас целая стопка людей на проверку, нужно поспать, я буду в порядке». Захлопнуть дверь, защёлкнуть замки, перевести дух. Мужчина и правда будет в порядке: первый шок от соприкосновения со смертью в момент её прихода почти прошёл. Нужно привести себя в порядок и заняться чем-то из его увлечений… Оттолкнувшись от двери, на которую опирался спиной последний десяток минут, медэксперт быстро направился в ванную и не вылезал из-под душа, наверное, не меньше часа, пока с рук окончательно не ушло ощущение чужой струящейся жизни, а голова не прояснилась от тёмных мыслей и отголосков волнений после встречи с «именитым» маньяком. Обернув полотенце вокруг бёдер, он просушил волосы другим полотенцем, и теперь пряди топорщились ещё больше обычного, посмотрел в направлении кухни. Мужчина отлично помнил, что продуктов у него немного, промелькнула тоскливая мысль о несостоявшемся походе в магазин… Натянул домашние штаны, поставил на обеденный стол ноутбук, но раньше, чем он успел залезть в интернет для поиска рецепта, раздалась характерная мелодия вызова по чату. Секунды две Тайга думал, отвечать ли – и ткнул на зелёную кнопочку. Если не ответит, ему же потом только больше достанется… На экране сначала возникла иконка с мордочкой малыша-Ниго, затем сменилась как всегда спокойным лицом Куроко с лёгкой, едва заметной улыбкой: – «Кагами-кун, – облегчённо вздохнул он. – Наконец-то ты появился». – А что случилось? – напрягся рыжий, хмуря смешные брови. Этот грёбанный день когда-нибудь кончится?! – «Ничего, – как всегда лаконично ответил Тень, пробежавшись взглядом по лицу друга, и огорошил вдруг: – Я включаю конференцию». – Чего?! – но кого интересовало его мнение? Экран перед ним разделился на двое, и со второго на него смотрели две пары девичьих глаз. Рико, явно хотевшая разразиться гневной тирадой о том, как они тут испереживались, ведь уже десятый час пошёл, а договаривались они примерно на семь, была вовремя остановлена своей женой, выдохнувшей поражённо: – «Что у тебя с лицом, Кагамин?!» – в отличие от Куроко, они не смогли проигнорировать пару ссадин, проступивших слева – медэксперт немного ударился об асфальт, когда его повалили флики. Лицо Тайги на миг помрачнело, но он быстро отмахнулся, не желая снова нырять в омут воспоминаний и тянуть туда своих близких друзей: – Да так, не очень удачная погоня за свидетелем, – вялая улыбка и внутренняя радость, что всё-таки натянул футболку – те следы так просто списать бы не вышло, намётанный глаз его бывшего тренера и «супер-менеджера» Поколения Чудес точно бы определили характер синяков. – Лучше подскажите, что мне приготовить из, э-эм, – он отвернулся от камеры, изучил содержимое холодильника и перечислил скудный набор продуктов. Неловко улыбнулся, скребя пятернёй ещё влажный затылок: – Замотался и забыл заскочить в магазин. – «Дай-чан тебя совсем замучил! – возмутилась Момои. – И не стыдно ему таскать на оперативку травмированного напарника!» – «Точно, Кагами, как твоя нога?» – серьёзно спросила Рико, с прищуром оглядывая физическое состояние старого друга, отмечая усталость и небольшой упадок сил, но камера всё-таки даёт искажения, тут доверять своей способности на все сто не получается. – Спасибо за беспокойство, Рико! Врач говорит, иду на поправку быстрее, чем он ожидал, скоро и от трости отка… откажусь, – на последнем слове он осёкся и не смог закончить так же бодро, как говорил остальное: вспомнил, что кинул трость в том проулке да так и не забрал. Теперь её наверняка приобщат к делу… Или может, забудут там? Можно прийти днём и осмотреться, поискать… А надо ли? Возможно, вот он и повод перестать уже ею пользоваться?.. – «..мин… Кагамин!» – «Кагами-кун», – тихий голос Куроко мужчина услышал даже лучше, чем громкий зов подруги. Неловко извинившись, он постарался перевести тему с себя, мол, вы порассказывайте, а я пока приготовлю что-нибудь, очень уж есть хочется. К своему удивлению Тайга осознал, что даже не врёт: есть и правда хотелось зверски, видимо, организм хотел покрыть истощение нервным потрясением. Под ненавязчивую болтовню молодых мам – они же тренер и бизнес-леди, не могли не поделиться профессиональными курьёзами – а также тихие, бледно окрашенные эмоциями комментарии воспитателя, медэксперт занялся поиском быстрого блюда из своего скудного набора продуктов, а затем и за готовку принялся. Стоя спиной к ноутбуку, можно было представить, словно они все вместе сидят на одной кухне, как бывало не раз. И девушки жестикулируют, спорят, улыбаются вживую, а не с плоского экрана в сотнях километров отсюда, его бывшая Тень пьёт чай, хитро наблюдая за идилией. За этот, казалось, бесконечный ужасный вечер на губах мужчины впервые появилась робкая, но очень искренняя улыбка. Уже во время совместного «ужина», где ел только Кагами, а парочка пила чай, слово всё-таки досталось Тецуе. Он не очень любил что-то рассказывать, предпочитая короткие фразы «по делу» или тонкую насмешку, где ты не сразу распознаёшь иронию, однако всеобщая занятость пищей просто вынудила его. И уговаривающий – то есть, не терпящий отказа – взгляд тренера Айды, конечно же. Но когда Куроко всё-таки начинал говорить о себе – в основном, о своей работе – становился невероятно эмоциональным, невольно расслабляясь и показывая, как же он любит своё дело. Воспитатель в детском саду – услышав об этой идее впервые, Тайга даже не удивился, подсознательно ожидая чего-то подобного от старого друга. Его стремление заставить бывших ПЧ перестать быть единоличниками и открыться командному единству не могло не привести к желанию сплочать коллективы с малых лет. Молодой человек с нежностью рассказывал о своих подопечных и их проделках за сегодня – есть у него в группе одна яркая девчонка-заводила – как вдруг где-то в глубине его квартиры что-то грохнуло, послышались отголоски чьей-то ругани, несколько секунд тишины, после которого довольно громкое «Тецуя!» грубоватым голосом наперебой радостному лаю Ниго. На миг по лицу Куроко проскользнуло раздражение – его заметил, кажется, только Кагами, и только потому, что не однажды замечал эту эмоцию на лице своей Тени из-за себя же. Светловолосый пробормотал извинение и покинул пределы обзора камеры, и шансом тут же воспользовался пёс. Этот кроха вымахал в здоровенную зверюгу размером с Тецу! Впрочем, так считал только Кагами, на самом деле пёс был меньше своего хозяина… Хоть и не на много. Если бы не воспитание Куроко и врождённый добродушный и спокойный характер, страшно (и смешно) представить, как бы проходили их прогулки. Несущийся во всю прыть Ниго и развевающийся вслед за ним на поводке хозяин? Порой вся компания развлекалась такими фантазиями, пока Тецуя не осаждал их, проходясь в своей манере по каким-то аспектам их жизней, тоже переворачивая их с ног на голову. Пользовался, засранец, тем, что на него подолгу дуться просто невозможно! Вернулся Куроко через почти десять минут, Кагами и посуду помыть успел, но никто не хотел завершать звонок: Сацуки сгорала от любопытства, кусая пухлые губы от нетерпения, Рико же, как и Тайга, не хотела расходиться, не попрощавшись. Выглядел воспитатель немного помятым и почему-то специально хмурился, а не потому что был чем-либо недоволен или раздражён. Почесал пса по косматой холке, вместе с ним смотря в камеру во все четыре небесно-голубых глаза с показушным вселенским спокойствием, поддержал общее желание разойтись на сегодня, быстро открестившись от Момои тем, что пришедший к нему сосед что-то уронил. – «Идиот», – усмехнулся он напоследок, глядя мимо камеры, и отключился. Уже и Рико зевала, отвлекая жену от подозрений насчёт Тецу – ещё бы, уже за полночь перевалило, а всем им рано вставать. Оставшись один на один с пустой квартирой, Тайга понял, что совершенно не хочет спать. Точнее, морально не готов давать мозгу переваривать впечатления дня. Наскоро одевшись, он вышел в ночь – до ближайшего круглосуточного. В карманах вместе к кошельком и ключами от дома отлично поместился небольшой электрошокер.