P.S. Pistol & Scalpel

– Здравствуйте, я выносила мусор, как и каждый раз, пластик, стекло, пищевое и бумагу отдельно. И вот, когда я тянула тележку с картоном, то увидела этого молодого человека. Может, он просто спит, но не похож на бездомного… Я боюсь его трогать, может кто-нибудь прийти и проверить его, пожалуйста?

Когда патрульный подтвердил смерть найденного человека, на место прибыла команда медэкспертов и детектив. В глаза бросалось сразу несколько важных обстоятельств: мужчина немногим моложе «грозного дуэта» был одет дорого и со вкусом, и не мог просто так оказаться в куче вторсырья; судя по позе, в которой лежало тело, его сюда приволокли. Попытка скрыть труп не слишком удачная, ведь его даже не пробовали прикрыть всем этим картоном… На голове рана от удара тупым предметом, иссиня-чёрные волосы слиплись от засохшей крови. Рядом с телом валялся кошелёк: без налички, но кредитки остались на своих местах, как и удостоверение личности: – Коичи Гениро... Хм, в скобках вторая фамилия? – удивился Аомине, нечасто встречая такое в своей практике. – Ренодеру. Двадцать четыре года. Похоже, ограбление наспех, нашли, чем били? Судя по вмятине, у орудия убийства прямоугольный край, ищем небольшой брусок… – с другого конца мини-свалки ему широко улыбнулась Го, помахивая увесистой доской с окровавленным краем. Дайки закатывает глаза, бормоча что-то про убийцу-идиота, но показывает эксперту большой палец вверх. Его внимание привлекает блеск на ладони трупа, хотя Кагами опережает его: – Может, это жена? – и хмыкает невесело, распахивая полы длинного чёрного кардигана, предоставляя лучшему обзору почти не помятую белую рубашку и строгие бриджи с выглаженной «стрелкой»: – Что ж это за отношения такие, раз мы всегда сначала думаем на супругов… – Смотри-ка, у него на поясе раздолбанный пейджер! Не думал, что ими ещё пользуются. – Это не пейджер, – хмурится патологоанатом, отстёгивая аппарат от убитого, чтобы подтвердить догадку, кивает самому себе и, заканчивая мысль, продолжает осматривать вещи жертвы: – Это система контроля уровня глюкозы, иначе говоря, инсулиновая помпа. Он диабетик, на пальцах есть следы от уколов, приходилось замерять глюкозу пять-десять раз за день… Ого! В кармане брюк Тайга обнаружил маленькую записную книжку, где велась тщательная запись показаний прибора и время замера. Последняя строка показала слишком высокий показатель – слегка за 400 – без пятнадцати два ночи. Что делал в такое время в городе адвокат? Внешне реакция организма на столь высокий уровень – несвязная речь, проблемы с равновесием… – Его могли посчитать пьяным – и лёгкой добычей для ограбления, – выслушав информацию Кагами, внёс предположение детектив. Покрутил в руках мобильник жертвы, блокировку на лицо снять труда не составило: – И всё же стоит начать с его благоверной… Или не совсем. – Что? – не понял Тайга, и напарник протянул ему айфон, на заставке которого стояло фото улыбающихся мужчин, демонстрирующих в камеру кольца. Коичи широко улыбался и придерживал руку избранника, тот явно фотографировался неохотно, но смотрел на партнёра с нежностью. – А. Потому что с «благоверным».

~~~

Статный шатен тридцати шести лет сдался только после предъявления нескольких распечатанных с телефона недвусмысленных фото. Возмущённо вскочивший несколько секунд назад мужчина замер, коснулся кончиками пальцев ближайшей фотографии, резко сел на стул. – Господин Ренодеру, я вам соболезную, но это расследование убийства, и мне нет никакого дела до ваших предпочтений, пока это не нарушает закон, – жёстко расставил приоритеты Аомине, и это позволило Мезео взять себя в руки: – Да, вы правы. Вам стоит знать, что Коичи-кун был с большим трудом внесён в мой семейный реестр. И пусть это не тождественно официальному браку, однако он считается членом моей семьи, а значит, я имею право знать результаты расследования. – Разумеется. Когда вы говорили в последний раз? – принялся за стандартные вопросы детектив – для начала, а там видно будет, смотря какие подробности всплывут. – Около пяти вечера. Коичи-кун всегда работал допоздна, когда меня нет дома. Я профессиональный игрок в бильярд, езжу на соревнования по всей Японии, иногда за границу. – Когда приехали домой? – Сразу после десяти? – Мезео задумался, хмуря каштановые брови. – Да, где-то так. У нас в доме есть пост охраны, они могут подтвердить отключение сигнализации… Я позвонил Коичи-куну в офис, на мобильный, но он не отвечал. К полуночи решился обзвонить ближайшие больницы и даже в полицию звонил, но они не смогли мне помочь… – Нам придётся проверить ваше место пребывания. – Я понимаю, – кивнул мужчина, грустно улыбнувшись. Он выглядел подавленным, не отрывал взгляда от улыбающегося лица возлюбленного с фотокарточек. – Супруги всегда первые под подозрением, верно? Аомине оставил это без ответа, лишь сообщил сухо, что патрульный за дверью проводит господина Ренодеру к выходу, если тому понадобиться такая помощь. Сам же детектив отправился в морг: по времени Кагами уже должен был закончить, хоть сообщение от него пока не приходило. Тот как раз накладывать на разрез последние стежки аккуратного шва, низко склонившись над телом, и Аомине пришлось всеми силами побороть искушение напугать напарника, подкравшись незаметно. Хотя, конечно, до талантов Куроко ему далеко. – Вряд ли ему теперь есть дело до шрамов. – Не остроумно, – не поднимая взгляда, фыркнул Кагами. Ему осталось зашить ещё сантиметра три, может, с половиной. – Лучше передай ножницы, они к тебе ближе, и слушай. Температура печени на момент вскрытия была 31 градус, значит, убили его между двумя и тремя ночи. Учитывая запись в блокноте, ставлю скорее на два часа. – Есть что-то, указывающее на убийцу? – Не совсем, – обрезав нитку, Тайга наконец выпрямился, нахмурил сдвоенные брови. – Я думал об этом ещё там, но.. В общем, крови должно было быть куда больше после такого удара. Вероятно, он был мёртв незадолго до удара по затылку. – Зачем избивать мёртвого? – теперь хмурился и полицейский: место преступления всё больше походило на постановку. – Мне это не нравится. От чего он всё-таки умер? – Согласен, это странно. А у господина Гениро не выдержало сердце, и так ослабленное диабетом. Адреналиновый взрыв из-за паники – пуф! – и молодой парень лежит здесь. – Скорее всего, он лежал бы здесь в любом случае. – Ты прав… – горько вздохнул Кагами и отвернулся от тела. – Как дела у Тайёты? – Хорошо, нормально. Мы теперь чаще видимся, – кривоватая добрая улыбка мелькнула на тонких губах. – Кстати, она спрашивала, когда ты снова придёшь в гости. Мне ревновать? Тайга рассмеялся с облегчением. Они виделись с малышкой ещё пару раз после смерти её мамы, и медэксперт немного волновался, что будет ассоциироваться у неё только с плохими новостями, пусть для этого по сути не было никаких оснований. Ведь не он же сообщил ей о потере, она не знала, что он проводил вскрытие – да какой шестилетний ребёнок может даже выговорить «патологоанатом», не то что знать значение этого слова? А ещё девочка упорно называла его «Тора», а на логичный вопрос ответила: «Тайга – это же по-английски, а по-японски – Тора!». Перекинувшись ещё несколькими фразами – не только на японском – удалось выяснить унаследованную от матери предрасположенность к иностранным языкам. Док тогда тоже долго смеялся, а позже злорадствовал над напарником: ему-то из всех предметов в школе сильнее всего не давался именно английский! А у Дзихико всё сложилось почти наоборот: она без особого труда запоминала новые слова, даже произношение сложных буквосочетаний или незнакомых японцу звуков, потренировавшись, осилила… Кагами предложил Тай-тян помощь с языком, и она даже обрадовалась, ибо «от папы помощи не дождёшься, а бабуля иногда слова путает!» – Обязательно приду к твоей принцессе, если папа-дракон разрешит. – А ты стало быть рыцарь? – ехидно поинтересовался Дайки и поймал такой же «недобрый» оскал: – Нет, я ещё один дракон! Они немного помолчали, затем кто-то из них фыркнул, и через секунду они оба смеялись от души из-за слишком живого, как оказалось, воображения. Утерев выступившие слёзы, Тайга подошёл к пиликнувшему факсу, забрал вылезшие из него документы: – Орудие убийства ещё обрабатывается, но кое-что уже готово: есть частицы оленьей кожи, а вот отпечатков… – Чего? Оленьей? Пф…– Дайки подавился смешком, а Тайга закатил глаза: – Да, оленья, и только пошути мне тут про маму Бэмби, я брошу в тебя ножницы. – Это привилегия Акаши, – смог выдавить из себя совсем-не-смеющийся детектив, кашлянул в кулак, возвращая самообладание. Расслабился он с этим Бакагами! – А это рабочие перчатки. Скорее всего… Я встречал такие в Америке, но не знаю, в ходу ли они здесь. – Узнаем. Так, а это что такое? – стоя чуть в стороне от тела, Аомине видел его под другим углом, нежели док, и обратил внимание на невнятное пятно на руке. Оно было почти прозрачным, но кожа в этом месте блестела сильнее. Отойдя к напарнику, Тайга тоже увидел его и, пошарив по карманам халата, достал маленький ультрафиолетовый фонарик. В обволакивающем сине-лиловом свечении на запястье проявился знакомый логотип с двумя вишнями: – Блин, «Черри»… – он посмотрел на детектива исподлобья, неловко помялся, прежде чем негромко уточнить: – Это гей-бар, где я познакомился с Юдзиро… Хорошо знаю владельца, если поедем сейчас, то придётся его будить, но зато успеем поговорить до открытия, – съехал со скользкой темы Тайга. У них в последнее время не совпадали графики, уже сорвалось два свидания, и меньше всего сейчас хотелось думать об этом рядом со своей мечтой юности. – Тогда веди, – «мечте юности», конечно, мысли напарника были невдомёк, а потому совершенно не волновали. Волновало только внутреннее сожаление, что ничего толкового на этого Юдзиро накопать ему в базах данных полиции не удалось… Днём «Черри» выглядел непривычно, ведь здесь не сновали люди, не горела вывеска, фасад мало отличался от прочих в свете солнца. «Начинка» бара наверняка тоже выглядела бы странно, но прежде чем увидеть её придётся потратить немало времени (и нервов – в основном Аомине) на то, чтобы… разбудить владельца, живущего над заведением. Через почти полчаса барабанной дроби в дверь чёрного хода, куда знающий Тайга привёл напарника, её наконец-то отворило нечто встрёпанное и заспанное, наполовину чёрное, наполовину сливовое, облачённое в уютно-пушистый бирюзовый халат. Протерев большие миндалевидные глаза, Року хотел было излить на «ранних» посетителей праведный совиный гнев, да так и захлопнул резко рот: – Джек-пот! – впечатлённый видом на двух очень высоких обладателей природной экзотичной внешности для японцев. – И тебе «доброе утро», Року-тян. – Да иди ты со своим «утром», – скривился квир, махнул рукой, подавая пример, крикнул из глубины коридора: – Проходите. Кто твой дружок, Тигр? Неужели Ю-кун тебя расстроил?! – Ты не говорил, что хозяин бара – красотка! – шёпотом буркнул Аомине, но с непониманием посмотрел на «кашляющего» смехом Кагами. – Что? – А ты думал, тут будет типичная «мамочка» из манги? Напомаженный мужик лет пятидесяти, хах… Хэй, да Року же явно не в твоём вкусе, к тому же его не интересуют никакие романтико-сексуальные отношения. Я даже не уверен, девушка он или парень. Дайки неопределённо хмыкнул, но ничего не сказал. Подкатывать к Року-тян он так и так не собирался, дело было у него всегда в приоритете, что бы там кто ни думал. Зевающий бармен провёл их к стойке – помещение и правда было впечатляюще пустым и казалось огромным без привычных людей вокруг, к тому же освещённое верхним светом, а не софитами и настольными «ночниками» – и предложил выпить, разумеется, что-нибудь безалкогольное. Мужчины согласились на чай и кофе, хозяин предпочёл стакан воды. Аомине представился и показал фотографию найденного сегодня мертвеца – прижизненную, конечно. Квир смотрел на неё почти минуту, но прогнав последние остатки сна, твёрдо сказал: – Да, – протянул карточку обратно, и всё-таки уточнил: – В смысле, я помню его, он заказал вчера мой фирменный коктейль, поэтому я подошёл к стойке Рио-куна, устроил шоу – ну, ты знаешь, Тигр – отпустил ему пару комплиментов и вернулся на свою зону, – он развёл руками, указывая на стойку между собой и полицейскими. – А почему вы про него спрашиваете, что-то случилось? – Да, Року, он теперь, мой «клиент», кхм, – стушевался Кагами, поняв, что сморозил, – прости за тупой каламбур. У него на запястье печать «вечера знакомств» твоего бара. – Когда ушёл, не видели? И с кем? – вклинился Аомине, пока бармен не спросил ещё что-нибудь. – Нет, даже если б он за моей стойкой сидел, я бы вряд ли увидел. Тигр знает, как проходит вечеринка с этой стороны бара, – подмигнул Кагами, тот согласно хмыкнул и кивнул, улыбнувшись. – Вам стоит поболтать с Рио-куном! То есть, его имя Риота Тачибана, нет, он не родня тому актёру, я проверял, хех. Он придёт часа через два, чтобы помочь мне с грузом, можете подождать, детектив, – предложил Року и широко улыбнулся Тайге: – Я заказал твой любимый ликёр, приходи, а то совсем про меня забыл со своим Ю-куном! Широко зевнув в кулак, Року сверкнул готичным маникюром и откланялся. Он собирался проспать время до прихода второго бармена, шутливо погрозил полицейским не воровать выпивку, прежде чем скрыться за дверью с надписью «служебное помещение». За ней, кроме подсобок и подобного, также была лестница в квартиру квира на втором этаже здания. У мужчин появилось время на передышку, и меньше всего им хотелось обсуждать дело, по которому информации почти не прибавилось. Неожиданно Аомине разоткровенничался о дочери. Говорил с нежностью, которую Кагами видел в нём, наверное, впервые за всё их знакомство, пропускал порой тихие смешки из-за воспоминаний об очередной выходке маленькой непоседы. Такая активная и боевая, она напоминала ему себя из рассказов родителей, но и на маму Тайёта была похожа не меньше, судя по причитаниям бабушки. Признался, что скучает по Дзихико. После отъезда – здесь мужчина споткнулся на слове, глянув искоса на друга, и сказал не совсем то, что чуть не сорвалось с языка – Момои с её девушкой Аомине остался один. Он никогда не был особенно дружен ни с кем из ПЧ, а тогда и вовсе замкнулся в себе. – А Куроко? – удивился Кагами, ему казалось, что они когда-то были не разлей вода, да и после победы Сейрин, бывшие свет и тень снова стали неплохо общаться. – Что «Куроко»? Ты вот можешь представить обычный трёп с Тэцу за пивом или обсуждение фильма? Вот именно. У него взгляд такой, – он неопределённо пожестикулировал перед глазами, – что хочется сразу всю душу излить! А этого мне хотелось меньше всего… Через несколько лет душевного одиночества – конечно, были какие-то подружки и приятели во время учёбы, но так, приходящие – он встретил Дзи-чан. И на удивление неплохо поладили, их дружба оказалась куда крепче влюблённости, подарившей им дочь. Говоря о маленькой Тайёте, Дайки с мягкой улыбкой разглядывал рисунок тёмного камня и блеск света, отражённого в его мелких внутренних гранях под слоем эпоксидки. А Кагами смотрел на него: подмечал щемяще-нежный взгляд ярких синих глаз, прищуренных из-за улыбки, в уголках собрались лучики морщин – он никогда не был так прекрасен, как в этот момент. Даже на баскетбольной площадке во время самого напряжённого матча, даже после их совместной победы, даже… Да какая разница? Тайга тоже улыбнулся, слушая гордый голос молодого отца, лёгкая хрипотца ласкала слух не меньше, чем сами слова. Кажется, он тоже что-то рассказывал, может, о жизни в Америке, об учёбе и тренировках с Алекс, о тоске по дому. На какой-то миг Тайга позволил себе проявить слабость, подсознание само подкинуло параллель: они как будто на свидании. Он не успел возненавидеть себя за эту мысль: в замке повернулся ключ, хлопнула дверь, возвещая о прибытии нужного человека. Два часа пролетели незаметно. Увидев их, на пороге помещения замер парень лет двадцати пяти, как и жертва, и напрягся ещё больше, когда Аомине предъявил значок – всего секунды за две он вернул себе рабочий настрой жёсткого детектива – и протянул фото с дежурным вопросом. К Риоте память пришла быстрее, чем к его боссу: – А, да, помню такого! По нему часы сверять можно: если он приходил к «знакомствам», то всегда в одно и то же время. А в чём дело? Он тот жмурик? – Да, его убили, – не без раздражения подтвердил Дайки, в который раз поражаясь скорости сарафанного радио. – Вчера он сидел за вашим баром. Вы видели, с кем он был? – У нас тут много красивых парней. Правда, не все из них согласны на флирт с женатиками, – чуть поморщился парень. Где-то снаружи послышался гудок подъехавшего автомобиля. – Это доставка, мне надо идти. Но вот, что я скажу, – он подошёл к другой стойке, по-видимому, «своей», достал из глубины нижнего шкафчика смятые листки, нерешительно протянул их полицейским: – Я начинаю думать, что пойди он в другое место, мог бы остаться жив. – Потому что это гей-бар? – недовольно уточнил Кагами; его напарник с удивлением понял, что даже не подумал о таком. Тачибана кивнул и, снова извинившись, ушёл для разгрузки. Аомине принял листовки, передал одну напарнику. Одни изображали поцелуй девушек, другие – парней, оба перечёркнуты и обрамлены надписью библейского слога: «Порочные сыны и дочери Адама, вас покарают за грехи!». – Выглядит, как угроза, – Дайки сложил листки в пластиковую папку для бумаг. – Преступление на почве нетерпимости? Это бы объяснило жестокость к телу после смерти. Человек, которого удалось вычислить по листовкам – на каждой имелся «товарный знак» с названием интернет-общества – был доставлен в участок к концу дня. Вёл себя вольготно, даже вызывающе: насвистывал, шёл за патрульным с высоко поднятой головой, даром, что ростом был невысок, глаза прятались за маленькими блестящими очками, на лице играла торжественная улыбка. Она немного потухла, когда офицер, отрапортовав, оставил его у стола детектива Аомине и его напарника. Тот и цитирует плакат, плохо сдерживая злость в голосе, от чего проступает лёгкий акцент. «Автор» фыркает: – Янки и полукровку отправили меня допрашивать по анти-гомосексуальному преступлению? Это всего лишь листовки. – О нет, что вы, – оскалился Дайки, будто сейчас вгрызётся зубами в этого мужичка буквально, а не метафорически, – плевать нам на ваше мнение, с которым вы носитесь, как курица с яйцом. Что насчёт «анти-гомосексуального» убийства? – А что насчёт «оскорбления при исполнении»? – подсказал злорадно напарник. – Обязательно – это как вишенка на торте! – Не имеете права! – взвизгнул автор листовок. То ли оправдываясь, то ли защищаясь, он привёл свой очередной абсурдный аргумент: – Через гомосексуалистов сатана разрушает царствие Господнее!! Кагами фыркнул, пряча смешок, и с серьёзным видом предложил поискать кого-то красного, рогатого и хвостатого: – Бесов мы ещё не ловили. – Нет, что за ерунда! – взмолился Аомине тоном «и ты туда же», но закончил неожиданной поддержкой фарса: – Нам надо искать белого и крылатого, раз наша жертва посланник дьявола! – Вы насмехаетесь надо мной! – вскочил допрашиваемый, яростно затеребил ручку своего портфеля. – Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться! – Давай, мы посмеёмся вместе с начальством! Только списочек своих товарищей оставь. Плюхнув на стол детектива увесистую папку, мужчина посеменил на выход, бормоча, вероятно оскорбления – или проклятия, кто этих фанатиков разберёт. Когда он окончательно скрылся с глаз, мужчины заглянули в папку. Оказалось, таких вот придурков в их городе немало, но есть и хорошая новость: их не так много, как показалось сначала. На листах в папке записывались не строчки имён единомышленников, а короткие досье на них, каждому по полстраницы. Потому их в общей сложности было почти полсотни вместо вероятных тысяч, поместившихся бы списком из двух столбцов. Аомине глянул на часы: почти восемь вечера – всех они за сегодня не проверят, не имеет смысла начинать. Устало потёр глаза пальцами одной руки: – Какой дурацкий день, давненько столько дерьма не лилось мне в уши и глаза. – И не говори, – на стуле рядом потянулся, глухо простонав, медэксперт. – Давай до завтра, Аомине? – Ага, быва-а-ай, – широко зевнул на ответе детектив, зажмурившись и наугад махнув смуглой ладонью вслед шагам. Ему ещё предстояло убрать все документы под замок, чтобы соблюдать если не порядок на столе, то хоть сохранность информации. Между делом он размышлял: поехать отдыхать в квартиру или вернуться к Тайёте? А может, пора просто переехать к ним? Норико-сан и сама предлагала как-то... И всё же очень скоро мужчина будет рад, что до сих пор не покинул своё холостяцкое жилище.