P.S. Pistol & Scalpel

Осторожные шаги из спальни в просторную кухню-столовую. Прямоугольник телевизора чернеет на подставке у стены, в одном углу дивана нелепой кучей сгрудились измятые диванные подушки, неаккуратным комом у противоположного подлокотника – скомканный тонкий плед с традиционным орнаментом. Кое-как убран столик – бутылок нигде не видно, но крошки и засохшие капли отлично видны на лакированной поверхности, когда свет падает под нужным углом. Звона посуды больше не слышно, только неровный шум воды – человек на кухне моет руки. На удивление, кухню Аомине почти не засрал, и даже что-то съедобное приготовил, судя по запаху. Кагами присел за стойку, когда напарник оглянулся на него, и какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, совершенно ничего не выражая лицами. Кагами – из-за общей усталости после вчерашних потрясений и возлияний, Аомине же был предельно сосредоточен на приятеле, тщетно стараясь уловить его настроение. Вздохнув, детектив поставил на столешницу две кружки с кофе – думал помрёт, пока разобрался с ёкай-машиной этого Бакагами! – и тарелки с онигири и рулетиками солёного, почти не подгоревшего омлета, устроился на соседнем стуле: – Ешь, пока не остыло. Мои омлеты мерзкие, когда холодные, – на такое признание собственного несовершенства со стороны этого мистера Самоуверенность док отреагировал невольно приподнявшимися бровями. Но нет, полицейской не разыгрывал, а действительно признавал факт своего «среднего уровня» в готовке. Кое-что всё-таки меняется – Кагами едва заметно улыбнулся и, шепнув традиционное «приятного аппетита», не покидавшее его даже за океаном, приступил к завтраку. Когда на тарелках осталась лишь парочка рисовых шариков, Тайга, собрав в себе остатки утренней решимости повернулся к напарнику и начал разговор, на который настраивался всё утро, но всё равно запнулся в начале фразы, когда пересёкся с синим взглядом так близко: – Нам… нужно поговорить о вчерашнем. – Пожалуй, – осторожно согласился Дайки, отставил свою кружку в сторону и приготовившись принять всё, что скажет ему друг его лихой спортивной юности. Нетрудно ведь догадаться, что он услышит? – Я поцеловал тебя. – Рад, что ты это помнишь. – Нет, в смысле, – Кагами быстро лизнул губы, подбирая слова, чтобы донести свои эмоции, – я думал, что передо мной… он, но хотелось, чтобы ты. Я поцеловал тебя, потому что хотел – тебя, – пусть голос и не дрогнул, но переход на английский выдавал его волнение, как и уставившийся в столешницу взгляд из-под сведённых бровей. Аомине потрясённо молчал, стремясь осознать услышанное и поверить. Кагами же решил, что пока ему дают говорить, он скажет всё, что накопилось, потому что держать это в себе уже было выше его сил, словно трубу прорвало. Кому он врал? На самом деле он настраивался на этот разговор не одно утро, а почти треть жизни. – Разве не смешно? Влюбиться в подростка и уехать на другой конец света, отвлечься, вроде выкинуть из головы, найти кого-то другого… Чтобы вернуться спустя годы – и влюбиться в него снова, но уже взрослого. Нелепо! – он раздосадовано хлопнул ладонью по столу. Будь ситуация иной, Аомине бы пошутил, мол, почему нелепо, я бы и сам в себя влюбился, но обстановка как-то не располагала. Кагами был напряжён до предела, сразу видно, что он серьёзен, что он не шутит. Ладонь, лежащая на коленях, сжата в кулак, та, что на столешнице – плотно к ней прижата, немного подрагивает травмированная нога, порой выступают желваки. Неспокойное дыхание и сгорбленная могучая спина. Он ждал реакции – вердикта – напарника, был готов ко всему: насмешке, грубости, испугу, френдзоне… Тайга не смотрел прямо, голова была повёрнула чуть в сторону, но взгляд искоса бросал – не мог не смотреть на Дайки. Тот приоткрыл губы, мгновенно словив на них секундно брошенный, казалось, обжигающий взгляд, собирался сказать мужчине, что… Напряжённая тишина лопнула, пронзённая, как шарик иглой, скрежетом вибро-звонка по деревянной полке. Не хотелось отвечать, хотелось дождаться, пока оборвётся сигнал, пока идиоту на другом конце невидимого провода надоест доставать полицейского своим звонком, но продержаться удалось всего четыре «ж-жж». Витиевато выругнувшись под нос, не стесняясь в выражениях, Дайки скользнул со стула, через два широких шага уже поднял трубку, героически подавив желание выкинуть аппарат в окно. – Аомине, – если бы это было возможно, он бы прорычал, но голос и без того звучал грозно. Однако испуганный, но решительный голос по ту сторону сообщил то, что вынудило отбросить личные проблемы на второй план: – Собирайся, Кагами, поехали. Нашёлся свидетель, видевший в парке бывшего дружка жертвы. Пока детектив заводил «мустанг», его напарник пристёгивался на сиденье рядом. Он молчал, но и неловкости больше почему-то не чувствовал – наверное, так и ощущается эмоциональное выгорание? Не важно, теперь было всё равно, сказанного не воротишь, теперь всё зависит от решения Дайки. Кагами лишь надеялся, что они смогут продолжить общение – рабочее ли, приятельское, не важно. Иначе – он точно знает это – рыжий будет очень скучать. Мотор мерно гудел, но напарник не торопился трогаться с места. С полминуты он просто сидел, держа руки на руле, а начав выруливать со стоянки, неожиданно заговорил – и совершенно не о деле: – Тебе стоит знать. Тогда в гей-баре мне больше всего на свете хотелось, чтобы вместо очередного фрика из сети напротив меня сел ты. Кагами предпочёл остаться наблюдать за стеклом за допросом. Профессионал своего дела и неисправимый нарцисс, Дайки долгих десять минут давил на арестанта своим молчаливым присутствием, дополненным грозным разлётом бровей, хищным прищуром, создающим впечатление охотника, загнавшего в ловушку добычу, которая ещё не поняла этого и пытается спастись. Тору сначала упрямо молчал в ответ, даже пытался соперничать с остым взглядом, потом принялся шуметь, выражая «праведный гнев невинно арестованного»… Пока дело не дошло до угроз, детектив в паузе возмушений спокойно поинтересовался: – Что же ты, Хэничи, в парке забыл с утра-пораньше? Неужели не знаешь, что ложь полиции – тоже преступление? А ты ведь на условно-досрочном. – Я… – он побледнел, замер на стуле, несколько раз открыл и закрал рот, раз за разом передумывая то, что планировал сказать, пока не собрался с мыслями, очевидно вспомнив, что лучшая защита – нападение: – Я не убивал её! А не сказал, потому что и так уже потерял два года ни за что!! Разговор мне законом не запрещён, но она не отвечала на мои звонки. – И тогда ты пошёл в парк. – Да. Она всегда там бегала, но я не знал время, так что был там пораньше, чтобы не пропустить, – это согласовывалось со словами свидетеля – местного рыбака любителя, крепкого старика, сохранившего ясное зрение. – Я хотел знать, почему она меня кинула! Мне не сказали, что она… всё забыла и не могла ни подтвердить, ни опровергнуть моё обвинение. Мужчина поник, сказав это, и Аомине тихо щёлкну языком: он-то надеялся на «исповедь» подлинее. – И что же случилось, когда вы встретились? Она отбивалась или ты подкрался сзади? – детектив знал ответ на свой вопрос, а вот «знал» ли подозреваемый… – Что? Нет! Я и пальцем её не тронул! Мы.. мы не встретились в то утро, я простоял почти час у выхода из парка, но Эми-тян так и не появилась. Из допросной и комнаты наблюдения они с Кагами вышли одновременно, направились по коридору в кабинет детективов. – Тц, с этим допросом совершенно не до Акайо Поздири стало! – Он больше не главный подозреваемый? Этот мужик может и правду говорить – что не встретил Эмико в парке. – А может и врать. Но списывать со счетов босса я так запросто тоже не могу: подумай только, какой мотив! А – шантаж от любовницы, Б – удар по фирме через развал дела. И раз так, то нам следует… Мысль прервал звонок мобильного Дайки, зажужжавший в нагрудном кармане рубашки. В круге на экране ему улыбалась его маленькая копия с мамиными янтарными глазами и традиционной причёской – недавно мерили кимоно, готовясь к скорому фестивалю. Детектив мазнул по зелёному кружку внизу: – Привет, малыш. Чего не в подготовительной… А, сегодня суббота. Что ты хочешь? – Дайки рассмеялся и повернулся к напарнику, наблюдавшему за ним: – Зовёт тебя на свой день рождения через неделю. – Конечно, я приду, – улыбнулся Тайга, и тут же чуть нахмурился, внимательнее смотря на собеседника и понизив голос: – Если ты не против. – Угу. Да, он будет. Помню я про твою аллергию, мелочь! Никаких цитрусов, ага-ага. Пока, мне надо работать, завтра увидимся? И я тебя. Наблюдать за таким Дайки было одно удовольствие, но что-то в его «одностороннем» разговоре насторожило дока, звенело в голове сигнальными колокольчиками, не давая думать о чём-то стороннем – например, подарке для Аомине-младшей или требующем завершения разговоре с её отцом, или что у него снова разнылась нога… И вдруг как набатом – «АЛЛЕРГИЯ». Вот, что зацепило в словах напарника! Неосознанно Кагами повторил вслух. – Ну да, у Тай-тян аллергия на цитрусы, в момент сыпью покрывается, – поморщился папаша, и ему пришлось тут же нагонять вдруг прибавившего шагу рыжего «янки». – В чём дело? – Возможно, ни в чём, возможно, меня подводит память… Нужно проверить содержимое желудка. – Уже ведь смотрели, – проворчал Аомине, проходя вслед за напарником в переход между учреждениями. Он ещё не забыл, какой документ ему впихнула шустрая Го! – Да, но смотрели не туда… Так, где же он? М-м, вот! – взгляд Тайги забегал по строкам отчёта и вскоре нашёл необходимую информацию. Подняв горящие азартом глаза на детектива, он принялся с жаром объяснять: – В числе тестов по СЖ Мацуока проверяла посторонние вещества на случай отравления. Но ядов или токсинов обнаружено не было. Конечно, это могло быть что-то редкое, на что нужен спец-тест… Но сейчас это не важно, потому что есть вещество интереснее: амоксицилин. – И что в этом такого? – нахмурился коп, являя глубокую морщину на лбу: насколько он помнил, это лекарство для горла, довольно распространённое. – Эмико Сатонджи не принимала его, ей был выписан эритромецин. Нужен ордер на обыск дома Подзири. – Не дадут, – досадливо цокнул Аомине, знающий, что имеющейся информации будет недостаточно. – Вот что: поехали туда, надавим на этого типа. Он же у нас весь такой «невинный», – довольный оскал расколол лицо, – так что если ему так уж «нечего скрывать» и дорога репутация – даст осмотреться. Немаленький особняк адвоката в европейском стиле ясно давал понять о достатке своих хозяев – и вряд ли основная заслуга в этом школьной медсестры. Утончённые лепные карнизы, художественно увитый по стене плющ, аккуратно постриженные кипарисы вдоль фасада, авто – отечественной марки – последней модели блестит чистыми винными боками в конце подъездной дорожки. Такое всё… идеальное! Очень хотелось увидеть хоть какую-то «неточность»: кривое деревце, яркую ленточку на ветке или пёстрый игровой домик для детей – Аомине подарил такой Тай-тян в прошлом году, крепкий пластик оказался довольно устойчивым к детским шалостям. В общем, хоть что-нибудь, делающее это место живым, а не выставочным. Но ничего. На звонок в дверь отреагировал отец семейства, недовольно оглядел четвёрку незнакомцев на пороге, остановился на единственном «знакомом», но и слова возмущения не успел сказать, захлопнув рот от вопроса детектива: – Вы любили Эмико-сан? – Акайо? Кто там? – нарушая тишину, раздался из глубины дома приглушённый женский голос – жена. – Это ко мне, Джун, – судорожно бросил незадачливый супруг через плечо и поспешно вышел за порог, прикрывая дверь, спустился вслед за командой. И тут же зашипел на стражей правопорядка: – Я юрист, мои права мне прекрасно известны: вы не имеете права здесь находиться без соответствующего документа! – Она ведь была здесь утром в день смерти, верно? – кивнул на дом Тайга, и напарник закончил следом: – Если вы её и правда любили, а не просто трахали, вы не откажете нам в помощи. – Да! Она была здесь и – да – я любил её! – всё-таки повёлся на провокацию Подзири, стараясь защитить свою сомнительную честь, доказать, что это были не просто плотские отношения, ниже его достоинства. – Так что ни за что не убил бы её. За спинами хлопнула входная дверь, на крыльце появилась обеспокоенная супруга юриста, облачённая в нарочито-повседневную, совсем не домашнюю одежду выходного дня – нежно-персиковую блузу с коротким рукавом и длинную юбку замысловатого кроя. Некое волнение женщины выдавали лишь наспех надетые, явно первые попавшиеся балетки – слишком яркие для такого спокойного образа. – Дорогой, что происходит? – Эти люди из полиции, – нервно пояснил муж, оборачиваясь, – они расследуют гибель Саконджи-сан, сотрудницы из моей фирмы. – А, да, та милая девушка с банкета? Она сидела рядом с нами… такая молодая! – эмоционально прикрыла рот рукой женщина. – Какой кошмар, бедная её семья! – Госпожа Подзири, вы не помните, на банкете Саконджи-сан упоминала больное горло? Стриптакоковая инфекция? – Эм… Да, – звучало немного растерянно. – Она случайно не упоминала, чем лечится? – вновь подключился Тайга, чувствуя нетерпение Го за своей спиной и успокаивающую её ауру Суги-сана, спокойно ждущего дозволения на обыск. Взгляд женщины метнулся к мужу, она переминалась с ноги на ногу несколько секунд, и док продолжил: – Наверняка упомянула эритромецин – или вы просто увидели пачку у неё – от бетастриптакока группы А, но вам ли не знать, что у взрослых он встречается только если в семье болеют дети? – Господин Подзири, у ваших детей была недавно стриптакоковая ангина? – Допустим. И что с того? – он сложил руки на груди, поймал взгляды, направленные на дом. А, так они хотят обыск… – Вы не знали, что перенесли инфекцию от детей – к своей любовнице, – невозмутимо ответил Кагами, игнорируя возмущённый выкрик неверного мужа. – Поэтому ваша жена смогла узнать, с кем крутит её «благоверный». Поэтому госпожа Подзири убила Эмико Саконджи. – Это нелепо! – возмутилась женщина, бросив на мужа презрительный взгляд. Какие страсти кипят в этой хладнокровной женщине! – Она не причастна к этому! – мужчина обернулся к жене, глядя виновато, затем вновь на детектива. – Как вы вообще хотите доказать эти глупые обвинения?! – Дайте нам обыскать дом – и он ответит, – махнул Аомине в сторону напарника, усмехнулся высокомерно: – Вам ведь нечего скрывать, господин успешный адвокат? Минутная пауза давила грузом на душу изменщика, он потоптался на месте, взвешивая всплывающие в голове части разговора и свой опыт работы, и моменты счастливой семейной жизни. Оглянулся на дом, который он построил своим детям – он должен защитить свою семью! Не хочется втягивать их в долгий контакт с полицией – а та явно не сдастся, этот настырный коп не отстанет от них, не переключится на другие линии расследования, пока он упрямится, будто ему и правда есть что скрывать. Даже от жены – уже нечего. – Идите. – Акайо! – возмутилась женщина, привыкшая к адвокатскому упрямству и нетерпению полиции и прокуратуры мужа. Так легко уступить, надо же! Из-за какой-то вертихвостки! Когда мягко улыбающийся Сугавара с бухтящей «ну наконец-то» Мацуокой скрылись в доме, Тайга вернулся к разговору, поскольку не сомневался в нахождении улик: он уже выяснил всё необходимое у лечащего врача семейства. А кто будет избавляться от безвредного в обычных обстоятельствах вещества? – Ваша жена является школьной медсестрой, так ведь? И в силу своей деятельности она знала, что эритромецин выписывают только в случае аллергии на пенициллин, самое популярное производное которого – амоксицилин. Аллергическая реакция – асфиксия, удушение. В то утро Джин Подзири благополучно довезла детей до школы – и вернулась домой за телефоном, отпросившись у коллег. Она некоторое время подозревала мужа в неверности, но никак не ожидала застать его дома в объятиях соперницы. Вот это наглость! Несколько долгих минут женщина наблюдала, как любовники обнимаются на диване в гостиной, очнулась только, когда девушка коротко зашипела – обручальное кольцо Акайо зацепило прядь волос. Смахнув чернявую копну на другую сторону, незнакомка случайно показала лицо, и Джун узнала недавнюю соседку по месту за банкетом. Жена не стала врываться в комнату, и устраивать сканадал не собиралась даже потом. Тихо отойдя от проёма, она спустилась по стене вниз, осела на пол… и потерянный взгляд сфокусировался на лиловой бутылочке – такие удобно брать на тренировку в зале или на улице, но у них в доме подобной тары не было. Это принадлежит девчонке! В голове медсестры мгновенно сложился план – как те примеры по математике в тетрадке её сына, с которыми она часто ему помогала, ведь мальчику трудно давался этот предмет. В аптечке на кухне нашлись остатки лекарства детей – амоксицилин, вместо которого в сумке у этой сучки в минувшее воскресенье лежала пачка эритромецина. Не теряя решительного настроя, Джун вернулась в прихожую, щедро влила «лекарство» в бутылку, немного покачала из стороны в сторону, чтобы перемешалось, но не булькнуло, привлекая внимание. Хмыкнув, женщина обулась и неслышно покинула дом. Она не рассчитывала на смерть разлучницы, но оказалась так довольна результатом, что едва сдерживала улыбку перед потрясённым, даже каким-то разбитым муженьком. Ничего не подозревавшая Эмико, закончив рандеву, вернулась к пробежке, довольная и позитивно смотрящая в будущее. Её вполне устраивало положение вещей, семью создавать не хотелось, хотелось эмоций и развлечений! И пусть девушке был весьма симпатичен её коллега – в том числе и как человек – но она не строила на него далеко идущий планов. Они расстанутся прежде, чем кто-то узнает… Скоро повышение, будет больше возможностей, но она поступила правильно, отдав документы этому несчастному отцу. Пожалуй, стоит подумать о смене места работы, пока это не открылось. Вот-вот она круто изменит свою жизнь! Улыбнувшись своим шальным мыслям, адвокат сделала глоток, пробежала ещё несколько метров вдоль пролива, когда её неожиданно скрутило приступом удушья. Горло сдавило, не давая сделать вожделенный вдох, тело затрясло, ноги не слушались. Запнувшись, Эмико рухнула в воду, взметнув руки, но ни за что не ухватившись, тут же ударилась о ржавую железку под водой – наскоро сваренный из труб якорь, заменённый на нормальный и выброшенный здесь нерадивым яхтсменом. Мгновенная потеря сознания и смерть. – Кагами-сенсей! – выскочила из дома довольная Го, размахивая пакетом для улик с банкой интересующего их лекарства. – Сегодня же сделаю тест и сопоставлю с веществом из желудка. Результаты будут быстро! – Тогда поехали, Мацуока-кун, – бодро предложил шедший следом Коуши, распахнул перед экспертом дверь «мустанга». Рядом припарковалась вызванная им минуту назад патрульная машина, ожидавшая неподалёку. – Хотите что-то сказать, госпожа Подзири? – без интереса спросил Аомине, но та горделиво качнула головой, лишь окатила супруга таким ненавидящим взглядом, что в нём легко читалось пожелание смерти. Детектив достал наручники, монотонно, тягуче проговорил: – Тогда, Джун Подзири, вы арестованы по подозрению в убийстве Эмико Саконджи. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право нанять адвоката, – он с усмешкой посмотрел на бледного мужчину, – но если вам он не по карману, может быть предоставлен государственный защитник. Передав арестованную в руки коллег в форме, напарники поторопились к своему авто, оставляя растерянного Акайо на пустом участке перед домом. *** Дайки подвёз приятеля до дома, когда солнце ещё клонилось к закату – они сегодня закончили довольно рано, как типичный «офисный планктон». Заняв свободное парковочное место, детектив лихо сверкнул улыбкой: – Ну что, отметим удачное завершение? – Хватит с меня празднований, – закатил глаза Тайга, намекая на минувший вечер, но напарник упорствовал: – Даже за чаем? – подмигнул тот, но посерьёзнел через секунду: – Нужно закончить сегодня ещё один разговор. Кагами резко вдохнул, замерев на сиденье, шумно выдохнул, кивая своим словам: – Да, ты прав, – отщёлкнул ремень, вышел в вечернюю прохладу – кажется, синоптики обещали пару дней передышки от духоты. Слева тяфкнуло почти круглое мохнатое чудовище с глазами-бусинками, заставив медэксперта дёрнуться по привычке, нахмуриться: – Тьфу ты!.. Хм, Аомине, а как же твой Кира? Уже второй вечер один… – Как мило, что ты беспокоишься о собаке, Кагами, – как раз обогнул машину детектив, легко пихнул в плечо. – Он в порядке: Нори-сан забрала малыша на выходные, Тайёта от него в восторге. – Не сомневаюсь, – фырканье в ответ. Несмотря на внешнее спокойствие, Тайга был напряжён предстоящим разговором. Сам он уже почти оставил какие-либо надежды, даже нашёл сомнительный «плюс», если напарник забудет о своём обещании: он не услышит отказа, и тогда постарается вернуться в привычную колею дружеско-делового общения. Но он вспомнил – сам, без намёков и напоминаний, хотя рыжий никогда толком не умел делать первого, а второго не хотел. Чтобы хоть как-то расслабиться, поднимаясь в лифте, Кагами продумывал механические действия после прихода домой: разуться, поставить сумку на тумбу, поставить чайник, подготовить заварку и прочее. Вот с последним пунктом и вышла промашка – точнее, туда внёс коррективы его гость. Аомине подошёл, когда док собирался достать кружки из сушилки, встал близко, но не слишком – оставив между ними расстояние где-то с локоть. Синие глаза внимательно и серьёзно взглядывались в карминовые, наверное, почти минуту, и бархатный голос негромко заговорил, похоже, тщательно подбирая слова: – Я далёк от отношений, знаешь, тем более, между мужчинами, но… – Думаю, это потому, что мы друзья… – выпалил одновременно Кагами, пояснил спокойнее на удивлённо приподнятые тонкие брови: – То, что ты сказал насчёт вечера в гей-баре. Конечно, хотелось бы выпивать с другом, а не флиртующим незнакомцем, тем более, когда тебе всю жизнь нравились женщины. Моя ориентация тут ни при чём, – беспечно пожал плечами, а сердце отчаянно трепыхалось в груди, чувствуя боль от своих же слов. – Ты не прав. То есть… да, мне всегда нравились женщины, меня всё ещё не привлекают мужчины, я знаю это, но… Кагами, ты вне этих категорий, понимаешь? И уже давно. Просто до того, как ты уехал, я не хотел, чтобы мы были только друзьями, но ещё не мог представить – а кем? Теперь знаю. Его вид внушал уверенность в услышанном: так выглядел его давний соперник, когда что-то для себя решил. Кагами робко, будто боясь спугнуть наваждение, коснулся ладонью смуглой щеки, заставив Аомине насмешливо хмыкнуть: – А вчера посмелее был. – Цыц! Не каждый день у меня мечта сбывается, – отозвался тот почему-то шёпотом. На него перешёл и детектив, почти проурчал: – Мокрая, надеюсь? – Дурак! – нахмурился Тайга, но взгляд его потяжелел, и голос зазвучал хрипло: – Ещё какая мокрая… Сократив расстояние, он прикрыл глаза, рассматривая смуглое лицо сквозь выгоревшие за лето ресницы. На пробу коснулся губ напарника, смелея с каждой секундой, целуя пылко и жадно, прикусывая кожу, дразня язык, пуская вибрацию рычанием, ловя ответное «эхо» другого голоса. Хотелось всего и сразу: трахаться всю ночь, до рассвета – может, даже следующего; целовать тягуче-медленно, растягивая удовольствие; заниматься любовью, доводя друг друга до безумия нежностью; болтать о делах и обо всякой чепухе; войти так, чтобы из синих, как ночное небо, глаз посыпались звёзды; раскрыться самому, обвить ногами загорелый торс; шептать на ухо романтичную чушь и получить в ответ смущённое бухтение… Хотелось Аомине Дайки – себе, навсегда. Позволяя Кагами вести в поцелуе, мужчина прижал того ближе к себе, притиснувшись пахом к паху, на два голоса простанывая от ощущения чужого возбуждения через четыре слоя одежды. Он продолжал слегка толкаться бёдрами, вызывая симметричную реакцию, пока Тайга не прервал поцелуй, спрашивая со смешком: – И как далеко… ха-а… ты собираешься заходить? – Ух, чёрт… Увлеклись мы, да? Даже ни одного свидания не было, – противореча словам, он снова потёрся возбуждением, чувствуя скорую разрядку – он бы держался и дольше, но крыло от новых ощущений и эмоций нещадно. – З-зар-раза! – снова полез целоваться избранник, толкаясь в ответ. Загнанно дышали, гладили, насколько могли дотянуться, по плечам, спинам, ягодицам, пока яркие вспышки не замелькали перед зажмуренными в оргазме глазами. Стараясь отдышаться, Тайга хрипло, с рычащими интонациями смог выдавить из себя, мешая языки: – Тогда я приглашаю тебя на свидание… Дайки. Оказывается, может быть очень волнительно, услышать вот так своё имя… От лёгкого смущения детектив не мог не подпортить момент, ощущая уже не такую приятную влагу ниже живота: – Одолжи мне трусы. – Как ты мне кроссы? Тогда размер совпал, – насмешливый ответ и поцелуй в плечо сквозь рубашку. Аомине с наслаждением зарывается пятернёй в тёмно-рыжие патлы: – Думаю, тесно не будут.