P.S. Pistol & Scalpel

Клубок эмоций запутывался всё сильнее, завязывались узелки, пушились нитки, не давая уцепиться за хотя бы одну целую, точную. Его близкий человек – чудовище? Отъявленный убийца, не жалевший своих жертв, нападавший на женщин по непонятным причинам, не будучи сексуальным маньяком… Кагами ужасало, что всё время их общения Юдзиро никак не проявлял себя: за ним не было замечено женоненависничество или кровожадность, вполне милый, «обычный парень», каких немало. Он даже не был тихим и замкнутым – напротив, общительный и обаятельный, не душа компании, но разговор поддержать всегда способен. Тайга не мог не анализировать теперь всё это: Мотокаву, себя, их взаимоотношения. Мог ли он что-то упустить, ослеплённый… Нет, не любовью, нет. Приятное времяпровождение, не более. Просто он не ожидал такого – ни от избранника, ни от самого себя. Сможет ли он в другой раз распознать нечто подобное в человеке? Или им овладеет паранойя? Кагами не хотел бы этого. Но сильнее некоторого чувства вины его снедало отвращение к себе. Он ощущал иррациональное облегчение из-за такого исхода: поимка Юдзиро положила конец их отношениям, и Тайге не пришлось самому предлагать расставание. Это так глупо, не правда ли? Беспокоиться, что причинишь боль человеку, оказавшемуся бездушным убийцей… Погода словно бы расслабилась вместе с жившими в страхе жителями города, подарив, по словам синоптиков, несколько дней передышки от зноя. Температура упала всего градусов на пять, но на улице стало гораздо свежее, и бриз приносил прохладу, а не гонял с места на место горячий воздух. Через приоткрытое окно поток трепал отросшие тёмно-рыжие пряди, прищуренные глаза едва угадывались за тёмными «авиаторами», делавшими мужчину похожим на актёра из голливудских киношек, если его не знать, можно решить, что у этого человека всё в порядке, никаких тревог. Но Аомине видел сжатые губы, обращённый в себя взгляд карминовых глаз, подрагивающие пальцы на опирающейся об открытое окно руке. Детектив заставил себя сосредоточиться на дороге и предстоящей беседе с потенциальным подозреваемым: они поъезжали к адресу. В квартире Сюаней – тайваньских мигрантов – теперь всегда приглушённо разносятся звуки видеоигр самых разных жанров. В полутёмную детскую был перенесён телевизор с подключённой приставкой, и худощавый мальчишка с отстранённым выражением на лице не отрывал взгляда от экрана, давя на кнопки и дёргая рычажки. Его отец – мужчина не старше сорока – тихо закрыл дверь, провёл детективов в гостиную. – Линь И перестал разговаривать после суда. Ни словечка за три недели! – в голосе плескалось отчаяние пополам с бессильной злобой. – На него напала эта чёртова собака – и его же эти сволочи выставили виноватым! – Где Вы были позавчера в полдевятого утра? – вопрос уже оскомину набил. – На работе. Я хозяйственник при университете Йокогамы. А что? – напряжённо решил уточнить тайванец. И получил безжалостный ответ: – В это время убили Эмико Сатонджи, адвоката семьи Рокуро. – А на меня, значит, повесить решили? Окончательно нас раздавить?! – Тин Чунь Сюань резко поднялся, сжимая в гневе кулаки. – Проваливайте! – Вы знали, что её в детстве тоже собака покусала? – вдруг спросил Кагами хриплым после продолжительного молчания голосом, переключая внимание разозлённого мужчины на себя. Лицо его разгладилось, сменяя злобную гримасу – не на удивление, нет – на настороженность. Он знал. Коротко кивнув, он быстро подошёл к комоду и вытащил оттуда бумажный конверт, замешкался – и протянул всё-таки полицейскому, стоявшему ближе. Пробежавшись глазами по тексту, Аомине удивлённо изогнул бровь: – Документы для аппеляции? – Да. Сатонджи-сан пришла к нам после суда и всё рассказала. От суда была скрыта бойцовская порода собаки, но кроме того… – мужчина оборвал сам себя, не уверенный, стоит ли упонимать то, что могут счесть лишь личной обидой. – Продолжайте, – настоял детектив, протягивая конверт обратно. Тайванец бережно огладил край бумаги, сложил документы обратно в ящик. – Сатонджи-сан хотела мирно, без показушной свары, уладить проблему, придумала, как это сделать с плюсом для обеих сторон… Она сказала, что ей не дали урегулировать дело без суда. На вопрос «кто?» последовал незамедлительный и злой ответ – её босс, господин Подзири. Что ж, это возвращает их к подозреваемому номер два, но уже с иным мотивом – не личным, а деловым. Очевидно, что Эмико способствовала развалу своего карьерного «трамплина», а значит, и отношений её фирмы с богатыми клиентами. А бюрократы из «Поздири и Букото» за такие выверты девушку бы по головке не погладили… Разве что «металлическим предметом с прямоугольным срезом». От Сюаней ехали в молчании и по мере приближения к лаборатории и участку Дайки всё отчётливее ощущал напряжение напарника. Детектива никогда нельзя было причислить к эмпатам, но в свете последних событий хватит и хвалёной интуиции. Зарулив на парковку, брюнет заглушил мотор, но покидать авто не торопился, как и залипший в пространство напарник. Аомине вздохнул, немного сжал плечо рыжего: – Кагами, ты… как? – сказав, он почувствовал себя немного глупо – явно не «в порядке», к чему задавать тупые вопросы? Но Кагами и не думал огрызаться – как и отвечать на вопрос: – Думаешь, это босс кокнул Эмико? – Возможно, – медленно ответил синеглазый, вглядываясь в лицо напротив со всей полицейской внимательностью. Ладно, чёрт возьми, пусть лучше они обсудят дело вместо произошедшего, чем Тайга будет молчать, уйдёт в себя. В прошлый раз форвард видел приятеля таким, наверное, на межшкольных, когда раздавил их «командную работу»… Не сказать, что Аомине специально смотрел на поверженных противников, тогда ему не было до них дела – поставил на место и забыл. Но случайно брошенный взгляд отпечатал в памяти миг: склонив голову, накрытую полотенцем так, что лица не видно, сгорбленный и подавленный, сидящий как-то неровно, Кагами походил на неисправную куклу. Но то игра – увлечение, которым они болели и сами по себе, и вместе – а здесь чувства, что-то личное и глубокое. В баскетболе Сейрин взяли реванш, однако в реальной жизни, в отношениях так просто переиграть не выйдет. Надо бы перетереть с Ямазаки о деле, но и не выдать при этом тайну Кагами. – Возможно, – повторил детектив увереннее, – но какого чёрта она вообще выдала секретную инфу, решила разъебать дело, выигрыш которого сулил ей гарантированное повышение? – После кувырка с лестницы она стала «другим человеком», – втянулся в разговор медэксперт. – Может, для родных она была «прежней», но её коллеги не знали её в юности. И смотри: Эмико завела роман, разгласила информацию клиента, то есть нарушила адвокатскую секретность, или как там у них, звонила маме просто так, без конкретной причины. Сотрясение убавило в ней стремления к карьере, раскрыв взамен эмоциональный спектр… Мне нужно ещё раз изучить улики, – Кагами решительно вышел из «мустанга», не слишком осторожно захлопнув дверь. Напарник стойко проигнорировал такое отношение к его обожаемому «скакуну», последовал за другом: – Есть идея? – Нет, ничего конкретного. Приходи, если хочешь… Он точно хочет избегать проблемы столько, сколько возможно. Аомине был противоположного мнения – чем быстрее они разберутся с бывшим парнем дока, тем будет лучше. Для всех. – Тогда ты идёшь со мной – «трясти» Ямазаки! – Нет! – Да! – А как же «мёртвая девушка на моём столе»? – Можно подумать, ты можешь сосредоточиться на деле, – закатил глаза Дайки. Нет, конечно, мог, но не для раскрытия, а чтобы отвлечься. Так не пойдёт! Знает детектив эти финты мозга: лишь бы растянуть время раздумий над делом, а не своей проблемой, он будет игнорировать ответ, ходить вокруг да около, потому что найдя его, утратит свой «спасательный круг». В кафетерии участка за дальним столиком в одиночестве сидел Соске, медленно размешивая круговыми движениями палочки давно растворившийся кубик сахара. Он смотрел в одну точку, сосредоточенный и усталый. Если кто-то, проходя мимо, бросал короткое «молодец!», «отличная работа!» или что-то в том же духе, кивал больше на автомате. Благо, никто не пытался хлопнуть мужчину по плечу или пожать руку, привыкнув к нелюбви детектива к излишним тактильным контактам. Он устал и заебался, а ещё столько всего предстоит сделать и оформить… Как же он ненавидел возню с «бумажками»!.. Лежавший на столе телефон коротко зажужжал, сдвинувшись на пару миллиметров и на несколько секунд загорелся экран – sms-уведомление. Увидев рядом с фрагментом текста иконку с лохматым щенком в пожарной каске, детектив едва заметно улыбнулся. «тебя показывали по ТВ! почему ты всегда такой хмурый? не знаю человека, более хму…» Он не успел открыть сообщение, не увидел «я так горжусь тобой» и «тогда сегодня будет праздничный ужин», потому что напротив возникли целых два представителя «более хму…», знакомых Ямазаки, чей взгляд был слишком упрямым – таких простым «отвалите» не прогонишь… – Расскажи про «Кутисаки-Они», – своим обычным требовательным тоном заявил его коллега, присаживаясь за столик, его примеру последовал и молчаливый медэксперт. Им втроём было тесно, но никого это не волновало – в отличие от окончательно закрытого всего четверть часа назад дела. – Что именно вы хотите знать? – последовал недовольный ответ. Конечно, Ямазаки расскажет, уж очень побитый вид у Тайги, хотя и совершенно неясно, отчего. Угрозы больше нет, но док выглядит, будто всё наоборот. – Что им двигало? Как он не попадался всё это время – или как попался теперь? – Это правда он? – глухо выдохнул Кагами, пряча глаза под чёлкой. В этот момент Аомине понял, что возможно, напарник был сильно привязан к своему парню. Чёрт! – Да, его имя Юдзиро Масаши, двадцать девять лет, офисный работник среднего звена в пристижной фирме. Так что жил он «выше среднего», – фыркнул Ямазаки. – Он всю дорогу закатывал истерику о невиновности, хотя улики не оставляют сомнений, особенно теперь, – пусть отпечатки и привели к нему, но это не всё, и обыск дал много недостающих деталей для окончательного обвинения. – А потом так легко раскололся, признался, едва начали допрос, но почему, я никак не пой… му, – на секунду он сбился с речи и усталого тона, припомнив мелкий примечательный момент, произошедший в фойе полицейского участка: – Кагами, откуда он тебя знает? Изумрудные глаза впиваются в приятеля холодно, беспристрастно, требуя незамедлительного ответа. Медэксперт не успевает ответить, встревает напарник, спокойно, даже равнодушно, с лёгким превосходством – как умеет только он – поясняет тоном «и как ты сам не догадался»: – Он видел его в переулке – или память короткая, Ямазаки? А благодаря грёбанным прохожим, его лицо попало в прессу, эти пронырливые ублюдки даже имя его накопали! – Нет, – игнорируя выпад в свою сторону и всю актёрскую игру коллеги, бывший пловец не сводил взгляда с Кагами, и тот наконец разомкнул сухие губы, глядя в ответ: – Мы встречались… несколько раз в баре, где я иногда пропускаю стаканчик-другой. Поболтали-разбежались, гхм-гхм, – Тайга прочистил горло, стараясь лучше взять себя в руки. Сглотнув горечь, попытался усмехнуться: – Нелегко видеть своего знакомого в наручниках да ещё и по такому обвинению, знаешь ли. Особенно если работаешь с копами – а психа не приметил. Ещё несколько секунд Ямазаки в молчании смотрел на приятеля, но уже без прежней настойчивости. Решив на время оставить эту тему и пока что поверить этим двоим, мужчина встряхнул плечами, выпрямил спину. Казалось, этот разговор помог привести вязкие думы в голове в относительный порядок и дал силы на полноценное завершение этого мерзко дела. Или второе – это влияние обещанного ужина? Мужчина сосредоточился на собеседнике: – Не кори себя, Кагами, ты ведь медик, а не психолог. И не волнуйся об этом, ваше знакомство явно не имеет отношения к делу, сам Масаши отказывался комментировать тебя вообще, – он залпом допил остывший кофе, поморщился от его вкуса и поднялся из-за стола: – Мне ещё дело подшивать. Увидимся, док, Аомине.

~~~

Уже час прошёл, как Тайга вернулся домой, снял кроссовки и растянулся на диване. Перед глазами потолок, в голове пусто, в душе бардак. Пусть у него и не было какого-то «сильного чувства» по отношению к Юдзиро, но встречаться несколько недель с человеком и не увидеть в нём… маньяка? Он ведь не американская домохозяйка, которая нежно любит своего мужа и знать не знает о трупах в старом сарае. Он криминалист! Да, не психолог, но ведь… Кагами прикрыл глаза рукой, бессильно, отчаянно рыча. Да лучше б он мошенником оказался! Или там «по неосторожности», да хотя бы и «умышленно», но однократно, с нормальным, блять, мотивом! Но это… даже не простой убийца – а маньяк, Кутисаки-Они! Он перерезал своим жертвам горло, запугивая до ужаса, караулил по улицам женщин, и никто не был застрахован из-за отсутствия «типа жертвы»… И рыжему наплевать, почему. Он не хочет знать, ничего не хочет знать. Хочет забыть или хотя бы перестать думать, перестать безосновательно корить себя… Напиться что ли? Банально, но ничего лучше в голову не приходит. Работа тоже не идёт, уже не способна отвлечь. Но есть кое-кто, кто сможет, это Тайга знает наверняка. «Это очень плохая идея…» – проносится в голове с досадой. Резко подорвавшись с места, он качнулся на здоровой ноге – на миг закружилась голова – нашёл телефон и ткнул в кнопку вызова – пока не передумал: – «Кагами?» – голос едва удивлённый, даже настороженный как будто. – Хай… Слушай, я не хочу напиваться в одиночку, как алкаш какой… – «плакаться» не хотелось, хотелось компании. По ту сторону раздалось такое родное фырканье и хриплый смешок: – «Тогда не начинай без меня, Бакагами!» Через cемдесят четыре минуты – чтобы отвлечься, Тайга занял мысли счётом движения стрелок на часах, видимых с дивана – в дверь позвонили. Пришлось подниматься с налёженного места и топать встречать гостя, надеясь, что он желанный, а не соседка с просьбой, например. Ввалившись, Аомине тяжело поставил на пол в коридоре две коробки и пакет, в которых звонко грюкнуло стекло. – Я взял «Асахи», а ещё нашёл виски – написано, американский, но чёрт его знает, может, и подделка… – он встретился взглядом с напарником и резко замолчал. Сделав шаг, Кагами вдруг крепко обнял его, уткнувшись лицом в плечо. Они простояли в объятиях друг друга несколько долгих приятных минут, пока внутреннее смущение не взяло верх, дав понять: для дружеских и даже утешительных объятия слишком зятнулись. Почему-то именно сейчас – друг с другом – это стало иметь значение. Пьют молча, без тостов или возгласов. Это не празднование поимки преступника, а поминки по лживым отношениям. Дайки знает свою меру и старается не налегать – кто-то из них должен быть завтра в нормальном состоянии, да и его роль здесь – составить компанию и не дать мрачным мыслям напарника ход. Любил ли маньяк Кагами, или это было лишь прикрытием? А любил ли Кагами его?.. Что вообще это были за отношения? Сколько на его счету сломанных судеб? И что он планировал в отношении невольного свидетеля – своего бойфренда? Дайки не уверен, что хочет знать ответы. В какой-то момент Кагами отрубается, прижавшись к тёплому боку напарника. Аомине наслаждается ощущением близкого человека, допивает свою бутылку, прежде чем что-то делать. Когда он пытается разбудить медэксперта или поднять и отнести в спальню, Тайга сначала мычит и морщится, забавно двигая свомим необычными бровями, медленно открывает глаза. Дизориентированно смотрит на него мутным взором из-под ресниц, проводит снизу вверх по иссиня-чёрному затылку ладонью, шепчет сбивчиво и пьяно, но в тишине тускло освещённой комнаты слова звучат для Аомине набатом: – Твои глаза… его глаза… Юдзиро… прости меня… – притягивает ближе и целует. Не углубляет, просто прижимается губами к губам ошарашенного Дайки. – Я так давно люблю… Мужчина чуть прикусывает нижнюю губу копа напоследок и, откинувшись на мягкий диван, выключается снова. Приятель смотрит на его спящее лицо ещё несколько минут: оно не напряжено, но выглядит несчастным. Осторожно проводит смуглым пальцем по румяной от выпитого скуле – словно капля шоколада на клубничном мороженом. «И кого же ты видел, Тайга? Юдзиро на моём месте… или кого-то ещё на месте этого маньяка?» Дайки оглядел комнату, особенно низкий столик, заваленный сверху и вокруг почти двумя десятками жестяных банок от крепкого пива. Рядом с полупустой миской чипсов стояла початая бутылка виски, вторая – закрытая – осталась на кухне. Соотношение с закуской отнюдь не в её пользу, м-да. – Ну и напились же мы, Бакагами.

~~~

Кагами просыпается в своей кровати, и на восстановление мозга из каши в голове уходит добрых полчаса. Добивает его шум воды и тихий перезвон посуды из кухни – видимо, там хозяйничает Аомине. Кагами бы встать и поспешить спасать свою обитель от хаоса, которым грозит это событие, но он не двигается с места. Тихо заскулив, он накрывает лицо подушкой, глуша звук и бессильную злость на самого себя. О, как он сейчас завидовал всем этим киношным клише, где герои напиваются до беспамятства в прямом смысле слова! Пусть это часто приводит к нелепым и смешным ситуациям, неловкости с теми, кто пил меньше… К несчастью, он помнил всё до мельчайших подробностей – например, какие жёсткие губы у его напарника, и как от них пахло тем странным вишнёвым пивом… И не только пахло. Самое ужасное – по-прежнему хотелось повторить момент, но не отступить так легко, а чуть надавить, углубить поцелуй, найти язык возлюбленного – и получить не менее страстный ответ. Тайга ненавидел себя за эти мысли, но и так просто отпустить их не мог, воспоминания так и стояли перед глазами. Пусть в тот момент он считал размытое видение с яркими синими глазами своим бывшим парнем, но теперь прекрасно понимал, кого именно – а главное, почему – поцеловал. Что же делать, чёрт побери?! Воспользоваться приёмчиком из фильмов и «забыть»? Или сказать всё как есть? Или всё же соврать про Юдзиро? Кагами убрал подушку, покосился на размытые очертания двери в полумраке комнаты. Выйдя из своего неожиданного убежища, он столкнётся лицом к лицу с реальностью, вопрос лишь в том, как предотвратить катастрофу, которая уже случилась. С кухни донеслось матерное шипение и звякнула об пол ложка – или вилка, но у ножа точно звук другой… о чём он только думает? – и Тайга решительно скидывает покрывало в сторону.