Земляничное дерево

Юноша бежал очень быстро, так быстро, как только мог. Его светлые длинные волосы развевались за спиной — красная лента соскочила где-то по пути, в груди клокотал смех, а вперед увлекал азарт. Его подруга мчалась гораздо дальше. Он гордо полагал, что давал ей фору, хотя на самом деле, она была намного быстрее него. Когда они добежали до края парка, то повалились в траву, пытаясь отдышаться. В груди кололо, воздух вырывался из легких рвано, горло жгло. - Все равно я первая, - усмехнулась девушка. Для своих лет она была удивительно хороша — вьющиеся каштановые волосы, глубокие синие глаза. Её смело можно было назвать красавицей, хотя юноша все еще не мог говорить такое в открытую. - Мы пришли к финишу вместе, - с трудом ответил он, - не хитри! Девушка сморщила нос и озорно улыбнулась. - Не буду, милорд, - едко рассмеялась она и села прямо, - но только если ты отдашь мне должок. Справедливо будет попросить желание? Ты должен мне его уже несколько дней. Юноша закатил глаза и строго посмотрел на подругу. Его губы сложились в жесткую линию, а серые холодные глаза смотрели изучающе. Девушка была способна на разные шалости, их уговор мог стоить ему чести. - Астрильд! - возмущенно пропела подруга. - Я знаю, что там у тебя в голове. И если ты откажешься, это тоже будет бесчестно! - Ладно, Гера, говори, - сухо заметил Астрильд, - уговор дороже денег. - Прогуляемся? - Гера протянула ему ладонь в приглашающем жесте. - Это твое желание? - усмехнулся надменно юноша. - Нет! Ну ты просто невыносим! - Гера беззлобно рассмеялась. - Пойдем, пройдемся, и я скажу тебе свое желание. Астрильд улыбнулся, принял руку Геры и повел ее в сады. Они занимали большую часть его фамильного замка. Его дядя любил выращивать цветы всех мастей. Занятие было странным, более женским что ли. Но Артемис всегда лишь улыбался и говорил, что он дипломат, а не воин, эту честь он предоставлял Астрильду. Они углубились в тенистую дубовую рощу. Весна на Севере хоть и приходила поздно, была горячей и душной. Было приятно сменить палящее солнце на прохладную тень. Ладонь Геры удобно лежала в руке Астрильда, и хоть в этом не было ничего странного, юноша испытывал ужасный трепет. Он знал Геру всю свою жизнь, она была дочерью друга его отца, сестрой она ему не была. Она была верной подругой, напарником во всех шалостях и проказах, смелым воином, таким же как и он, а недавно оказалось, что она самая прекрасная из женщин. Это было так удивительно. Они росли вместе, он любил ее как родную, но быть он хотел с ней как с женщиной. Это открытие напугало его и поразило. Он не знал, что делать и говорить. Обычно он всегда знал, как поступать, но собственные чувства его пугали. Совета спросить было не у кого. Родители Астрильда умерли слишком давно, а на все вопросы, как это случилось, Артемис лишь печально улыбался и отмалчивался. Астрильд думал, что они погибли в освободительной войне за Терру, но все его поиски не увенчались успехом. Когда они дошли до семейного кладбища, Астрильд остановился. Он не любил это место. Здесь были похоронены его родители — могильные плиты без тел под ними — и его не родившаяся сестра Лада. Это было стылое и тихое место, хоть оно так и не выглядело. Гера, будто почувствовав его настроение, потянула Астрильда прочь, но внезапно он сказал: - Посмотри, земляничное дерево зацвело, - уже он потянул подругу за руку, и через пару минут они поднялись на холм. Земляничное дерево действительно цвело бело-розовыми мелкими цветами, похожими на колокольчики. Вблизи оно было похоже на яблоню или вишню, но все же разительно отличалось. Астрильд посмотрел на могильные камни под деревом. Его мать звали Минорией, а отца Кунсайтом. Их парадный портрет, написанный по требованию Артемиса, висел в замке в главной гостиной. Они были не похожи друг на друга, словно снег и солнце, золото и сталь, но глядя на них сразу было понятно, что они созданы друг для друга. Глядя на них, Астрильд испытывал какое-то странное щемящее чувство в груди. Наверное, это была скорбь по утраченному. Он не знал. - Астрильд, ты плачешь? - тихо спросила Гера. Он удивленно поднес ладонь к лицу — она оказалась мокрой. Он даже и не понял, что слезы потекли из глаз. Гера внезапно повернулась к нему, погладила по лицу мягкой ладонью. А потом она встала на цыпочки и поцеловала его легким касанием пряных губ. Астрильд вдруг подумал, что об этом он мечтал целую вечность, что только Гера способна вот так, одним движением унять его сердце, понять его мысли, оттянуть его боль. Он целовал её под буйно цветущим земляничным деревом и не мог оторваться, не мог поверить, что вот такое настоящее глубокое счастье бывает. Когда они шли обратно в замок, рука об руку, Астрильд спросил: - Так какое у тебя желание, миледи? - Ты его уже исполнил, милорд, - усмехнулась Гера, ее щеки заливал пунцовый румянец, а на спутника она не смотрела. Астрильд подумал, что, наверное, счастье именно такое. Выстраданное, с примесью горечи, но слишком яркое и всеобъемлющее, чтобы его сдерживать. Астрильд посмотрел на Геру и улыбнулся. Он был так рад, что на его земле кто-то посадил земляничное дерево.