Земляничное дерево

*** Террианцы напали внезапно. Планетарцы были готовы. На Луну было стянуто достаточно сил, чтобы начать эту войну и победить в ней. Мина не тешила себя надеждой, что это будет легко и бескровно, но она знала, что у них были все шансы. Они понимали, на что шли, и были готовы, насколько возможно. Конечно же, Лунный дворец был защищен от посягательств террианцев, все основные бои шли далеко от него, но то, что земляне могли прорваться к замку, было очевидно. Естественно, это бы заняло больше времени. Берилл легко справилась с Иллюзионом, потому что земляне не признавали и не практиковали магию, они были априори в худшем положении. Планетарцы использовали магию испокон веков, победить их было гораздо сложнее, но уже с первых конфликтов стало понятно, что Берилл ужасно сильна. Она черпала энергию у Металлии, отрицать это было совершенно бесполезно. Разведка и генералы докладывали, что вместе с Берилл армией повстанцев управляли четыре командующих-демона. Нетрудно было догадаться, кем они были. Минория знала, что будет именно так, она себя готовила к этому, но все равно было нестерпимо больно. Она не могла до конца поверить, что террианские лорды перешли на сторону захватчиков. Неважно, добровольно или по принуждению, результат был один. Она уже похоронила своего мужа и оплакала, но так больно было получать с фронта новости о том, что светловолосый высокий мужчина вымораживает армию противника, отправляет целые отряды в многомерный хаос. Магия Кунсайта прогрессировала, его умения и силы росли. Очень страшно было знать, что ничего в нем не осталось от мужчины, которого Мина любила, что это совершенно другое существо, - мертвое, чужое, жестокое. Без памяти о ней и земляничном дереве. Не думать обо всем этом было сложно. Еще сложнее было отсиживаться в Лунном дворце, когда армия ее родной планеты участвовала в ожесточенных сражениях на передовой. Мина чувствовала удушливую волну стыда от своего поведения. В авангарде должна была быть она сама, но ей нужно было беречь Серенити и ребенка. Время еще было, теоретически Мина могла успеть разрешиться от бремени. Все зависело от того, как долго они смогли бы продержаться. Они часто встречались все вместе и поддерживали круг, напитывали Серебряный Кристалл силой. Все надеялись, что использовать его не придется, но Мина понимала, что скорее всего, будет по-другому. Мина не знала наверняка, но в старых книгах говорилось, что тот, кто освободит силу артефакта, погибнет. Королева Серенити об этом молчала, но она всегда преследовала собственные цели, поэтому добиться от нее полной правды было невозможно. Мина подозревала, что судьба малышки Серены и принца Эндимиона уже была предопределена, как бы они не старались помешать этому. Минория уверилась в своих самых худших опасениях одним поздним вечером. Они снова собрались с остальными сенши. Сидели вокруг принцессы и принца, делились с ними силой. Она держала в руках Серебряный Кристалл. Прозрачный камень завис над самой поверхностей ладоней, источая серебристое сияние. Он вплетал в него золотые нити. Мина завороженно глядела на действо. Было даже красиво. Если бы она не знала, что все это делается только для победы, она бы восхитилась тонкой вязью кристалла, серебристых и золотых линий, проходивших через него. Кристалл сиял ярко, словно пойманная звезда. Мерцал в тонких бледных ладонях принцессы, переливался. Внезапно он будто бы остановился, завис, превратился в мутную стекляшку, просто кусок горного хрусталя. Пламя свечей затрепетало, задергалось, запрыгало по стенам. Серенити удивленно и испуганно выдохнула. Свечи окончательно погасли. Когда Мина размотала горящую цепь любви, в комнате они были уже не одни. Девочка была одета в сейлор-фуку, как и все они. Её почти черные волосы отливали лиловым, как и глубокие большие глаза. Ей было совсем мало лет, почти ребенок, но взгляд был старым, тяжелым. Мина никогда не видела ее раньше, но она догадалась, кто это. О ней писали в старинных книгах и преданиях. По легенде Сейлор Сатурн должна была вечно спать в хрустальном гробу в самом глубоком подземелье своей родной планеты. Проснуться она должна была, чтобы воспользоваться глефой и похоронить мир. Сатурн была лишь сказкой, но сейчас она стояла перед ними, напоминая своим видом предвестника апокалипсиса. - Мне пришлось, - призрачно, извиняющеся улыбнулась она. - Но как это может быть? - удивленно спросила Серенити, поднимаясь со своего места. Эндимион оставался рядом с ней, прикрывал и защищал принцессу. - Найне, не верится даже, - внезапно сказала Рей. При звуке имени Богини Смерти Мина сжалась. Марс встала и подошла к девочке, будто пытаясь проверить, настоящая ли она, реальная ли. Сатурн оставалась спокойной, лишь призрачно и тонко улыбалась. - Все так плохо, да? - как-то совсем глухо спросила Амелия. Она всегда верила лишь в здравый смысл, но появление Сейлор Сатурн выходило за рамки возможного. - Что происходит? - сенши уже почти смирились с появлением Разрушительницы, поверили, увидев, только земной принц был не посвящен в древние легенды Альянса. - Сатурн — спящий воин, она пробуждается только тогда, когда цивилизации грозит опасность. Она — предвестник смерти, - Минория говорила, а в душе ее расширялась ужасающая пустота. Они не смогут победить в этой войне, у них нет шансов. - Все верно, Венера, - девочка моргнула и улыбнулась, - времени почти нет. Оно истекает. Металлия уже идет за нами всеми. Альянс сохранить нельзя, единственное, что мы можем, - остановить ее ценой своих жизней. Серенити тихонько заплакала. *** Воды отошли внезапно. До срока оставалось чуть больше месяца. Мина знала, что такое случалось и в общем-то не было редкостью, но испугалась она ужасно. Недоношенного ребенка всегда тяжелее выходить. И радостно было, что она на Луне с ее продвинутыми технологиями, и страшно — отряды Берилл все ближе подбирались к Лунному Замку. Мина предлагала Серенити отправиться на дальние планеты, затаиться там, возможно, избежать прямого нападения. Принцесса отказалась сразу. Если их целью было защитить Серену, обязанностью принцессы было спасти Альянс и все девять планет. Астрильд был неожиданным ребенком, чудом, за неимением лучшего слова, прийти в мир он решил также неожиданно, на грани войны, за считанные часы до падения королевства. В душе Мина все еще надеялась, что сенши смогут сдержать натиск Берилл, что Сатурн прибыла, чтобы помочь им, а не похоронить, но эти надежды были слабыми и беспочвенными. Сенши отправились на защиту границ замка — Берилл была очень близко, почти дышала им в затылок. Металлия давала ей много энергии, чистой силы хаоса и разрушения. В воздухе висел этот запах страха, разложения. Литавра оставила Геру с Минорией и Артемисом. Сейчас для ребенка это место было самым безопасным. Часы тянулись, начались схватки, магические зелья слабо помогали. Мина будто пребывала на грани реальности и забытья, ее лихорадило, бросало то в жар, то в холод. Больше всего она боялась, что не выживет, умрет в родах. Ей хотелось увидеть хоть раз своего маленького сына. Он ведь должен был идеально походить на Кунсайта, как иначе. А еще ей нужно было идти и сражаться. Она не представляла себе, как это сделать, как родить Астрильда и тут же отправиться умирать. Боль застилала глаза, разламывала тело, от нее невозможно было спрятаться и спастись. И Мина старалась превозмочь ее, подавить, засунуть куда-нибудь глубоко. Её сын шел в этот мир, она должна была быть истинно счастлива. Вместо этого она рыдала от боли. С Кунсайтом было так всегда — его любовь приносила ей только боль. Пришла акушерка, с ее помощью Минории удалось сосредоточиться на дыхании и потугах. У нее не осталось ни сил, ни времени на смущение — она позволила Артемису сжать свою ладонь, сама обхватила ее крепко до красных полумесяцев от ногтей. Может быть, Адонис говорил правду, такая как она, богиня, как он утверждал, просто не была достойна любви? Поэтому все шло наперекосяк? Поэтому убили Кунсайта, умерла Лада, поэтому она даже сына не могла родить легко, с любовью? Эти чувства были странными, на грани сознания, отравляли ее, заставляли плакать не только от боли. Артемис был совсем рядом, и правда, Мина была очень благодарна ему, но также она испытывала ужасное сосущее одиночество. Все ее подруги, воины, были на передовой, она ничем не могла им помочь. Слабая, жалкая. Мина блаженно откинулась на подушки. Акушерка ворковала и хвалила ее. Она родила ребенка за десять тяжелых часов. Она чувствовала себя совсем слабой от усталости и открывшегося кровотечения. Но на ее обнажённой груди лежал Астрильд. Он был идеальным, совершенным существом, сотворенным не магией, но людьми. У него были светлые, словно утиные перышки, волосы, и пронзительные серые глаза. Мина никогда не думала, что у новорожденных такие бывают. Может быть, это тоже было маленькое, совсем крошечное чудо. Только сегодня и только для нее. Она смотрела на своего мальчика, крошечного и беспомощного, и улыбалась, и плакала, снова и снова пыталась сдержать слезы. Кунсайт причинил ей столько боли, подарил ей столько радости. Венера все же не осталась без любви ни в одной из ее ипостасей. Это было прекрасное завершение их истории. За это нужно было благодарить богиню вечно. Мина прижала Астрильда к груди, поцеловала его в лоб, посмотрела в его удивительные глаза, изучая, запоминая навсегда, как выглядит единственно важное существо в ее мире, а потом она передала ребенка Артемису. Он обрадовался, думая, что Минория дала подержать племянника. Венера вздохнула, это было самое сложное решение, но она его уже приняла. Мина сняла через голову медальон венерианских королей, повесила на цепочку зеленый перстень Кунсайта, а затем передала украшение Артемису. - Ты должен идти, мой друг, - хрипло, еле прочистив горло от кома, застрявшего в нем, сказала Минория. Это было так больно, но правильно. Она не могла больше ничего сделать для своего сына. Она дала ему жизнь, теперь нужно было ее спасти. - Что? - непонимающе воззрился на нее Артемис. Он аккуратно прижимал ребенка к груди, казалось, боясь раздавить его хрупкие кости. - Забирай Астрильда и Геру и телепортируй, я сниму ненадолго защиту, ты успеешь прыгнуть, - Минория говорила уже спокойно. Она собралась, отерла пот со лба, магически остановила послеродовое кровотечение. Она не знала, сколько протянет без нормального отдыха, но времени больше не было. Берилл уже была на подступах к замку. Сенши и принцесса взывали к ней, просили помощи. Эти немые ментальные призывы разрывали ей голову. Они звучали приглушенно, Мине нужно было спешить. - Я не смогу прыгнуть на Мау, - горько посетовал Артемис, - это слишком далеко, мне не хватит сил. Мина помолчала недолго, обдумывая. - Телепортируй на Терру, - наконец, сказала она, - вскоре там будет безопасно. Не останется никого, кто сможет причинить вам вред. Ты обещал Кунсайту, что защитишь меня, - отрывисто добавила она, - Артемис, пожалуйста, спаси их. Если мы активируем Серебряный Кристалл, от Тысячелетия не останется и следа. Артемис рвано и хрипло выдохнул, посмотрел на Минорию, ее бледное, осунувшееся, но твердое лицо, на новорожденного в своих руках, на малышку Геру, сопящую на диване поодаль. Он не был воином, всегда предпочитал дипломатию, он ничем не мог помочь Мине в битве, но он мог сохранить то немногое хорошее, что у сенши осталось от лордов, - их детей. Артемис потрепал Минорию по золотистым спутанным волосам. Эта девочка была необыкновенной, он так счастлив был узнать ее, поверить в нее, провести с ней эти короткие, счастливые моменты. Она не принадлежала ему, но она была семьей. Он взял детей на руки, улыбнулся в последний раз и по команде Мины телепортировал на Терру. *** Когда Минория смогла более или менее нормально встать, в замке уже слышались крики. Сражение шло во внутреннем дворе. Сдержать Берилл не получилось, она была совсем близко. Мина усмехнулась. Она знала, на кого будет направлена первая ярость проклятой королевы. Венера отняла у нее любимого, заняла ее место в сердце и разуме Кунсайта. Она родила ему пусть и позднего, но сына. Она навсегда останется его девочкой. И конечно, Берилл превратила Кунсайта в послушную услужливую марионетку, но глубоко внутри она знала, что силой нельзя получить то самое сокровенное. Все, что она имела, силу, любовь, обожание, - все это было заемным. Минория призвала сейлор-фуку. Меч приятно холодил бедро, цепь разгоряченной змеей лежала на талии. Она чувствовала себя почти целой, почти настоящей. Непривычно было больше не иметь большого живота, она к нему привыкла. Повезло, что не успела привыкнуть к самому Астрильду, хотя разлюбить его уже было невозможно, перед мысленным взором стояли его серые пронзительные глаза. Мина с трудом передвигалась, а потому не стала и пытаться. Она телепортировала прямо во двор. Откашлялась, осмотрелась. Главные ворота были разрушены, в них зияла огромная дыра, через которую армия Берилл просачивалась к Лунному дворцу. Во главе отрядов была Берилл, самодовольно и горделиво восседавшая на черном жеребце. Мина отстраненно подумала, что конь служил ей пьедесталом, неким символом власти. В руках королева держала посох, чем-то похожий на скипетр. От нее воняло темной магией. Берилл окружали четыре земных лорда. Кунсайт стоял впереди других, его лицо напоминало идеальную гладкую маску, прижизненных шрамов на нем уже не было. Он выглядел словно картина, взгляд далеких снежно-голубых глаз был направлен прямо на Минорию, но никакого узнавания в нем не чувствовалось. Мина вздохнула. Это было очевидно. Голова ужасно болела. Минория не чувствовала Ами и Литавру. Это могло означать только одно — они были или слишком тяжело ранены — хороший сценарий — или мертвы. На периферии сознания мелькал мечущийся огонек Рей. Мина стиснула зубы и выставила Хрустальный меч. Если Берилл хотела попасть во дворец, ей нужно было сначала покрошить ее на куски. У Мины было мало сил, но все она хотела потратить на этот последний совершенно идиотский, но героический поступок. - Вот мы и встретились, - ухмыльнулась Берилл, - я же говорила, что победа будет за мной, - она рассмеялась громоподобно, запрокинув голову. Минория сморщилась, женщина явно была безумна. Металлия отравила все ее сознание, лишила воли и разума. Берилл отсмеялась, ударила посохом по земле. Послышался страшный рокот, небеса почернели, тучи сгустились. Колонны лунного дворца задрожали от магии, посыпалась каменная крошка. Дворец начинал рушиться. Внутри оставались Серенити, Эндимион и королева. Их нужно было спасти, только Мина не знала как. Внезапно рядом с ней появилась Рей, окровавленная, залатанная магией кое-как. Криво ухмыльнулась, ощерилась практически. - Командуй, Верховная, - проскрежетала Рей. - Убей их всех, - просто прошептала Минория. Рей усмехнулась, кроваво-красная, огненная, стрелой полетела прямо в пекло врага, нацеливаясь на генералов, на одного самого любимого и теперь потерянного. Судьба и фатум так устроены, что только любимые могут стать самыми главными врагами, самыми верными предателями, теми, кто достанет сердце и препарирует его. Только по-настоящему близкие люди могут причинить страшную боль. Именно поэтому на Мину напал Кунсайт, выбрал ее, как и прежде, обозначил своей. В постели и на поле брани, везде и всегда они были едины, созданы друг для друга, связаны. Мина легко отбила его первую атаку, но от второй отлетела на землю. Его кривой меч прошелся плашмя по лицу, только это и спасло Минорию от быстрой и мучительной смерти. Мина не могла поддерживать себя магией и одновременно драться с Кунсайтом, а потому она опустила щиты, перестала латать магией свои раны, позволила крови свободно потечь по бедрам. Она сосредоточила все внимание только на снежно-голубых глазах Кунсайта, его кривой улыбке, его умелых атаках. Она отбивала их, оборонялась идеально, но сама понимала, что не нападает, намеренно продлевает эту сладкую агонию. Поединок как танец. - Ты ранена, сенши, долго ты не протянешь, - язвительно заметил демон, ничего от голоса Кунсайта в нем не было, это было больше похоже на рык зверя. Мина пожала плечами, нанесла новый удар. Щека чудовища окрасилась красным, он зашипел. Отстраненно Мина подумала, почему же они не используют магию? Могли бы. Все-таки что-то от Кунсайта в существе осталось — стремление разобраться с врагом голыми руками. Задумавшись и ослабев на секунду, Мина пропустила удар, меч полоснул по запястьям, но Венера не выпустила свое оружие. Ей будто перерезали вены, кровь капала на фуку и на землю, словно слезы, она стремительно слабела. Магии, чтобы запечатать раны, у нее не было, всю истратила на защиту от Кунсайта. Нужно было заканчивать эту кровавую и совершенно глупую игру. Мина замахнулась мечом, давая демону понять, куда будет бить, тот попытался отразить атаку, но вместо этого сенши всадила Хрустальный меч ему прямо в грудь, под вырванное сердце. Он смотрел на нее удивленно и как-то печально, оседая на землю. Мина присела рядом, положила его голову к себе на колени, погладила по спутанным волосам. Он дернулся, пытаясь вырваться из ее хватки, но это было невозможно. Где-то в сознании погас огонек Рей. Мина всхлипнула, на большее у нее не было сил. - Ты знаешь, Кун, твой сын на тебя похож, такой же красивый и такой же серьезный, ты знаешь, Кун, я никого так не любила, как вас двоих. Мина знала, что ей нужно встать и идти. Нет выбора, она не выполнила свой долг, но выполнит, как же еще? Она же обещала умереть за принцессу, не за Кунсайта, так тому и быть. Минория наклонилась, закрыла окровавленной ладонью мертвые глаза Кунсайта, смотрящие слепо в черные небеса. Когда она встала, взгляд мутился. Почти не оставалось сил. В ушах стоял ужасный шум. Королева Серенити, вся в слезах, держала парящий на ладонях Серебряный Кристалл. Рядом с ней занесла глефу Сейлор Сатурн. Берилл усмехалась, генерируя темную энергию в своем посохе. А Мине было так страшно, по лицу бежали слезы — она не чувствовала больше свою малышку Серену, свою крошечную принцессу сердец. А потом пришла злоба и ужас. Она так ненавидела Берилл, так лютовала. За все — за себя, за Кунсайта, за Серену, Астрильда, за сенши и лордов, за всех, кого поглотила эта жуткая, несправедливая война. - Цепь Любви Венеры, в бой! - прошептала Минория в последний раз.