Земляничное дерево

Глава 8 *** Минория проснулась рано. Усталый Кунсайт спал на боку, повернувшись к ней лицом. Она лежала, боясь сдвинуться с места, рассматривая его, каждую черточку, каждый штрих – изломанную линию светлых бровей, обострившиеся широкие скулы, жесткие обветренные губы. В безотчетном порыве она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но так и не сделала этого. - Я не кусаюсь, миледи, - услышала она слова Кунсайта, так и не разомкнувшего век. И тогда рука Минории легла на его волосы, погладила по голове. Это было так необычно - дотрагиваться до него, чувствовать его тепло. Она уже успела забыть, каково это. Кунсайт приоткрыл узкие серые глаза и пристально посмотрел на Минорию. В его глазах не было нежности или любви, только неподдельный интерес. - Давно это у Вас? – спросил он чуть погодя. - Я… я не понимаю Вас, милорд, - смущенно ответила Мина, натягивая простынь на обнаженную грудь. - Когда Вы узнали, что беременны? – снова спросил Кунсайт, потягиваясь в постели всем телом. - Около месяца, может, чуть больше, милорд, - всё также смущенно отвечала Минория. - Вы показывались моему врачу? – продолжал допрос Кунсайт. - Нет, милорд, - удрученно сказала Мина. Она уже знала, что таким ответом навлекла на себя гнев мужа. Он хмурился, но молчал, будто борясь с самим собой. - Тогда сегодня Вы это сделаете, - строго сказал Куснайт, поднимаясь с постели. Мина осталась лежать на подушках, - Я хочу, чтобы мой сын родился крепким и здоровым. - Да, милорд, - тихонько кивнула головой Минория. Пока Кунсайт одевался, Минория продолжала рассеянно смотреть на его широкую спину, бездумно накручивая прядь волос на палец. Она хотела так много ему сказать, и не знала, как это сделать. Просто лежала и рассматривала его, запоминая. Его длинные волосы и сильные руки. Его темный мундир и перстни на пальцах. Если бы она могла, то запечатлела бы его образ навсегда в своем сердце. Но жизнь несправедлива. Мы никогда не можем получить того, чего хотим, сполна. Минория вздохнула и выбралась из постели. Кунсайт уже полностью оделся и теперь пристально смотрел, как она накидывает пеньюар, завязывает поясок на талии, затем идет к зеркалу, расчесывает свои длинные волосы, долго-долго, сто взмахов щетки за раз. Мина смотрела на свое отражение и не могла поверить свершившимся переменам. Её глаза снова стали яркими и блестящими, губы полными и манящими, щеки округлись, волосы стали мягкими и послушными. Она снова напоминала себя прежнюю. Неужели с возвращением Кунсайта она снова стала собой? Взгляд Минории упал на отражение человека, стоявшего за её спиной. Его губы кривились в насмешливой, знающей улыбке. Его пальцы легли на её плечи, разминая мышцы, зарываясь в её пушистые волосы. Мина улыбнулась Кунсайту из зазеркалья в ответ. Не смогла удержаться. - Я прикажу врачу придти к Вам через час и осмотреть, - сказал он, отбрасывая пряди с её шеи, поглаживая мраморно-белую кожу. - Хорошо, милорд, - чуть слышно ответила Минория, не отрывая взгляда от его глаз в отражении. - Горничная принесет Вам завтрак, извольте съесть всё, - продолжал он серьезно и строго. - Да, милорд, - снова заученно сказала Минория, наслаждаясь его прикосновениями. - Этот ребенок станет моим наследником. С ним ничего не должно случиться ни при каких обстоятельствах. Грядет война. Неизвестно, как скоро она начнется, но сомневаться в этом не приходится. Я хочу, чтобы в будущем мой регион достался в управление моему сыну, а не брату, - жестоко заметил Кунсайт. Плечи Минории опустились. Она чувствовала себя униженной и оскорбленной. Её муж заботился вовсе не о ней, а о ребенке, который должен был унаследовать его владения и деньги в случае его гибели на войне. Мина чувствовала себя суррогатной матерью, нанятой за гроши для вынашивания ребенка королевских кровей. Единственное, что по-настоящему радовало, - что этот ребенок никогда не будет принадлежать Кунсайту. Он не хочет иметь дочь, зато её хочет иметь Мина. *** Минория всё ещё сидела перед зеркалом, когда услышала стук в двери. - Войдите, - сказала она громко, чтобы гость услышал её. Мина спешно поднялась, затянула потуже халат и присела на постель. Тяжелые дубовые двери отворились, на пороге возник маленький скрюченный человечек. Его седые волосы опускались на плечи, густая борода прикрывала половину лица, но живые ярко-голубые глаза смотрели прямо и открыто, испытующе. - Леди Минория, я могу войти? – спросил старик, отвесив девушке неловкий, но обязательный поклон. - Конечно, входите, - ответила Мина гостеприимно. Дворцовый врач медленно проковылял в комнату, неся в руке тяжелый на вид саквояж. - Меня зовут Густав. Меня послал лорд Кунсайт осмотреть Вас, миледи, - пояснил старик то, что Минория и так уже знала. В ответ на его слова, она лишь печально кивнула головой, продолжая смотреть прямо перед собой. Яркие, честные глаза доктора пугали её. Глядеть в них, скрывая свои истинные чувства, было слишком непросто. - Прошу Вас, прикажите служанкам нагреть воды и раздевайтесь, - продолжал врач, разбирая инструменты из саквояжа и раскладывая их на прикроватном столике. - Что? – переспросила испуганная Мина – Мне нужно раздеться? – её голос дрожал от страха и смущения. Никогда ещё ни один мужчина не видел её без одежды. Это право принадлежало только мужу. - Именно так, миледи, Вы не ослышались, - ответил старик, не поднимая головы, не замечая замешательства своей юной пациентки. Минория обреченно вздохнула и кликнула служанок. На этой дикой планете никто не считался с традициями и обычаями её мира, даже целители. На Венере врачи могли определить, что творится с больным, едва коснувшись его. Для этого не нужно было снимать одежду и использовать страшные на вид приборы. Когда всё было готово, и обнаженная Мина лежала на постели, врач приблизился к ней и улыбнулся, глядя на её белоснежное, идеальное тело. - Даже жаль портить такую красоту беременностью, - хмыкнул он прежде, чем приступить к осмотру. - Мне – нет, - тихонько ответила Минория, её щеки заливал румянец смущения, а глаза были крепко зажмурены. - Почему же? Неужели Вы не хотите оставаться всегда такой, как сейчас? Все женщины хотят. А дети портят фигуру и характер, - лекарь хохотнул и принялся ощупывать тело Минории в разных местах. Мина лежала ни жива, ни мертва, каждую секунду ожидая почувствовать не профессиональный интерес лекаря, а личный. Но ничего такого не было. Старик оставался холоднокровным, периодически спрашивая, больно ли пациентке или неудобно. - Мне неважно, какой станет моя фигура, - наконец сказала Мина, будто разговор и не прерывался, - я хочу родить этого ребенка. И Первый Лорд тоже, - тихонько добавила она. - Что ж, - неожиданно сухо и жестко прокаркал старик, - если Вы на самом деле так сильно этого хотите, Вам придется побороться за своего ребенка. Беременность проходит плохо и тяжело. Со временем станет ещё хуже. Ваш организм будто отторгает плод, не знаю, почему. Будто он чужероден Вам, миледи. Чтобы выносить этого младенца, Вам придется быть очень осторожной, постоянно соблюдать постельный режим, как можно больше отдыхать. Будем надеяться, что Вы удачно разрешитесь от беременности. Мина осторожно села в постели и накрылась одеялом. Ей было страшно. Слова врача вселили в неё панический ужас. В этом мире у неё не осталось ничего, за что можно было бы бороться, кроме её малышки – её маленькой не родившейся дочери. Но и её злая судьба грозилась отнять у Мины. Не бывать этому! Никогда! Минория будет бороться до конца, до своего последнего вздоха, только чтобы дышала её дочь, её крошечная тайна. - Спасибо, доктор. Я буду очень осторожна, обещаю. Когда мне ждать Вас в следующий раз? – спросила Мина бодро и с улыбкой на губах. Она уже приняла решение бороться, не отступать ни при каких обстоятельствах, а потому на душе у неё было легко и спокойно. Густав в ответ также вежливо улыбнулся. - Как пожелаете, госпожа. Зовите меня в любое время. Этот мальчишка, хоть ещё и не родился, но уже является для меня мисиром. Мина рассмеялась. «Миледи», - про себя добавила она. *** Кунсайт зашел к Минории перед обедом. Выражение его лица, как и всегда, было спокойным и сосредоточенным, но что-то в его действиях было резким и как будто нервным. Но Мина не решилась спросить, что же всё-таки произошло. Она всё ещё была напугана новостями, которые сообщил ей лекарь. Не снимая сапог, Кунсайт упал на кровать рядом с Минорией и, заложив руки за голову, лениво спросил: - Что Вам сказал Густав? Что-нибудь интересное? – Мина с обидой подумала, что вопрос скорее продиктован формальностью, нежели реальным желанием знать. - Всё прекрасно, милорд. У Вас родится здоровый и крепкий наследник, - прошептала Минория тихонько, рассматривая свои ладони, не в состоянии взглянуть мужу в глаза. - Мне кажется, или Вы что-то скрываете от меня, миледи? – ядовито осведомился Кунсайт, тем не менее, даже не повернув к Мине головы. - Ничего, милорд, мне нечего от Вас скрывать, - ещё тише отвечала Мина, втянув голову в плечи. Она не умела врать – не было надобности учиться. Хотя, видимо, теперь это стало необходимостью. - Вы уверены, миледи? – Кунсайт повернулся на бок и теперь смотрел Минории в лицо. – По-моему, Вам есть, что мне сказать. И только в тот момент Мина поняла, что лекарь уже всё рассказал Кунсайту, что муж проверял её. На верность, правдивость, лояльность – назвать это можно было, как угодно. Страх зародился в её душе – ведь она обманула или, во всяком случае, пыталась. Однако Минория набралась смелости и всё-таки призналась во лжи: - Что Вы хотите знать, милорд? Густав сказал Вам, что беременность и роды будут тяжелыми, не так ли? Моё тело отторгает плод. - Я хотел, чтобы Вы произнесли это вслух и смирились, - неожиданно признал Кунсайт, - когда долго думаешь о чем-то, оно становится призрачным и нереальным, но стоит только произнести вслух свои пусть даже самые печальные и безрадостные мысли, как они тотчас же становятся реальностью. Лучше знать об опасности и преодолеть её, чем обманывать себя и однажды не справиться. Минория слушала Кунсайта и понимала, что он не обвинял её, не насмехался. Он просто говорил. Констатировал факты, без утешений, без эмоций. Сухие, голые факты. После долгого молчания Кунсайт неожиданно снова заговорил. Голос его был насмешлив и полон темного знания. - Однажды я спросил Вас, миледи, жалеете ли Вы о том, что стали моей женой. Вы всё отрицали. Сегодня я повторно спрошу: Вы жалеете? Минория наконец оторвала взгляд от собственных ладоней и посмотрела мужу в глаза. Они были такими, как и всегда – узкими, серебристыми безднами, наполненными пустотой и холодом. И ещё в них читалась ни с чем не сравнимая боль. Раньше, до войны, Мина не видела её, а может, просто не хотела видеть. Сегодня всё было по-другому. - Наверное, милорд, - тихонько ответила она, - Вам было бы легче, если бы я ответила «да», но, поверьте, я не жалею. Возможно, когда-то жалела, но только не сейчас. - Почему? – непонимающе спросил Кунсайт. Минория видела на его лице злость и замешательство. Он не был готов к такому ответу. Он думал, что знает, что от неё ждать, что она сделает и скажет, но всё оказалось сложнее. - Потому что ребенок – это счастье для любой женщины. И я счастлива, - отвечала Мина, не отрывая взгляда от его холодных, пустых глаз. - Даже несмотря на то, что, возможно, Вы не сможете выносить этого ребенка? - Даже так, - задумчиво отвечала Минория. - Тогда Вы выносите моего сына, - уверенно сказал Кунсайт. – Вы просто обязаны сделать это, - нагло добавил он, привлекая Мину к своей груди. Она счастливо улыбнулась, прикрывая глаза. Пусть, Первый Лорд, не любил её, пусть он ждал от неё идеального поведения даже в вопросах, не зависящих от её воли, она всё равно была счастлива и ни на секунду не жалела о своей судьбе. Потому что её слова хоть ненадолго, на секунду вымыли из взгляда Кунсайта ту непереносимую, жуткую боль. *** Тем вечером Кунсайт собрал всех придворных в обеденной зале. Минория сидела рядом с ним, ни жива, ни мертва. С другой стороны от Первого Лорда по праву крови восседал его брат Артемис, бросавший наполненные жалостью и сочувствием взгляды на Мину Мина знала, что Кунсайт собрал это пиршество не просто так. Он хотел объявить подданным счастливую новость. Теперь ждать оставалось недолго. Скоро у Первого Лорда Земли должен был родиться наследник его богатств и власти. Мина не совсем была уверена, что хочет делиться новостью с кем-либо из придворных, но выбора у неё не было. Муж, как и всегда, всё решил за неё. Самое ужасное, что в зале присутствовала и леди Берилл, недобро поглядывавшая на неё и Кунсайта из-под опущенных ресниц. Со стороны можно было подумать, что она и вовсе не интересуется хозяевами вечера, но Минория точно знала, что Берилл наблюдает. Каждую секунду Мина была вынуждена контролировать ситуацию, не расслабляться. Это было так тяжело. Даже в собственном, с позволения сказать, доме она не чувствовала себя в полной безопасности. Мина тяжело вздохнула и сжала ладонь Кунсайта чуть сильнее, чем того требовал этикет. Первый Лорд удивленно вскинул брови и мельком взглянул на Минорию. Она же лишь улыбнулась в ответ, пытаясь скрыть волнение и всё нарастающую беспричинную тревогу. Кунсайт встал и попросил тишины. Минория набрала побольше воздуха в легкие. Это не было просто для неё, как могло бы показаться. Она не верила, что все эти люди, собравшиеся в этой зале, отнесутся к новости с соответствующим уважением, не верила, что злопыхатели так это оставят. Но что ей ещё оставалось, кроме как подчиниться воле мужа? - Итак, мои верноподданные лорды и леди, сегодня мы не будем говорить о войне, о тех событиях, что я имел честь видеть своими глазами ещё совсем недавно. Для этого существует военный совет, - насмешливо начал Кунсайт. – Сегодня я хотел бы поделиться с Вами гораздо более приятной новостью. Совсем скоро у меня родится наследник, тот, кому в будущем вы будете подчиняться так же, как и мне. Кунсайт дернул Минорию за руку, чтобы она поднялась. Мина подавила стон боли и встала на ноги. Муж не переставал удивлять её. Ещё пару часов он был задумчив и нежен, а сейчас вновь превратился в себя старого – жестокого и бесчувственного земного лендлорда. - Поздравьте же леди Минорию и меня с зачатием сына, - безапелляционно заявил Кунсайт, вогнав и так робевшую Мину в краску. Тут же в зале началась неразбериха. Придворные повскакивали со своих мест, стремясь первыми поздравить Первого Лорда и его жену со счастливым событием. Мине же казалось это настолько неестественным и лживым, что она с трудом принимала рукопожатия от мужчин и объятия от женщин. Ей казалось, что никто из этих людей в действительности не рад скорому рождению наследника Кунсайта, что они гораздо больше бы обрадовались, если бы этого не случилось. Тогда, погибни Кунсайт на войне, кто-то из них мог получить все земли и золото, принадлежавшие Первому Лорду, а заодно и его титул. С трудом отогнав от себя навязчивые, безрадостные мысли, Мина бросила взгляд на Артемиса. Он не спешил поздравить её с событием, перевернувшим её жизнь, сделавшим её счастливой. Артемис был бледен, как никогда, и ужасно грустен. Он походил на восковую фигуру. Бескровные губы что-то шептали, и это были явно не поздравления. Неожиданно для себя Минория разозлилась. Она считала Артемиса своим другом, а он даже не мог быть просто рад за неё. Хотя бы так. Гневно встряхнув волосами, Мина отвернулась от Артемиса. Тут же её глаза встретились с прожигающим, ненавидящим взглядом Берилл. Когда все остальные придворные бросились поздравлять Первого Лорда и его супругу, она осталась сидеть. Её губы кривились в наглой, беспощадной усмешке. Мина поняла, что Берилл этого так просто не оставит, что она сделает всё возможное для того, чтобы наследник Кунсайта не увидел этого мира. Мина в ужасе отвернулась от соперницы, а когда снова посмотрела на то место, Берилл уже не было. Она покинула обеденную залу, ни с кем не попрощавшись, словно ночная тень. Мина поежилась, то ли от холода, то ли от страха, но внезапно сильная рука Кунсайта обняла её за плечи, и все печали и горести неизвестно куда испарились. Муж защитит её, он сам так сказал. А Кунсайт всегда держал слово *** Кунсайт не стал провожать Мину в спальню, почти сразу же уединившись с несколькими приближенными подданными в каминной. Минория лишь пожала плечами – Кунсайт делал так почти каждый вечер – и, извинившись перед остальными гостями, удалилась в спальню. Преодолев два лестничных пролета, Мина остановилась перевести дух. Облокотившись о стену, она пыталась восстановить дыхание, когда из полутьмы каменного коридора, выплыла та самая темная тень, встречи с которой Мина боялась больше всего – леди Берилл. Женщина стояла, вальяжно опираясь о лестничные перила, и улыбалась. И не была та улыбка ни теплой, ни ободряющей. Она была наполнена злорадством и ненавистью. - Что, миледи, думаешь, переиграла меня? – спросила она тихим шепотом, делая шаг навстречу Мине. Минория попятилась, но спиной почувствовала холодный камень стены. Бежать было некуда. Минория затряслась от страха. Похоже, Берилл была доведена до отчаяния. - Я ничего такого не думаю, - прошептала в ответ Мина. – Просто я – хорошая жена, - зачем-то добавила она. - Конечно, хорошая. Вся такая идеальная и правильная. Красивая, умная, верная и покорная, - издевательски продолжала Берилл, подходя к Мине вплотную. – Но, знаешь что, тебя это не спасет. - Я не понимаю, - пролепетала Минория, ощущая на своем лице горячее дыхание леди Берилл, пахнущее табаком и дорогой пудрой. - Всё ты понимаешь, - вновь усмехнулась соперница, - не видать тебе Кунсайта, так и знай. Я не отдам его тебе, пусть даже ты будешь носить в своем чреве десять его наследников. Он – мой. Мина задохнулась от негодования. Какое право имела эта женщина разбрасываться такими словами? - Посмотрим, - зло выдохнула она в лицо Берилл, - посмотрим, кто больше нужен Кунсайту, высокородная потаскуха или мать его ребенка. - Да как ты смеешь?! – взвилась яростно Берилл. – Ты никто для него. Даже и брюхатая. - Время нас рассудит, - парировала спокойно Мина. Злость придавала ей сил. Сил справиться со своим страхом и атаковать как подобает настоящему войну, а не девчонке. - Не так уж и долго осталось ждать, - снова усмехнулась Берилл, отходя от Минории на несколько шагов, кружа вокруг неё, словно акула. – Поверь мне на слово, он откажется от тебя и от твоего ублюдка, выкинет тебя на улицу, словно собаку, так и знай. - Я не желаю этого больше слушать, Берилл, - строго сказал Минория, направляясь к лестнице. - Если ты будешь себя так вести, то поплатишься за это. - А кто меня остановит?! – снова засмеялась Берилл. Минория не ответила. Она повернулась к сопернице и уставилась на неё пустым взглядом. Глаза Мины заволокло золотистой дымкой, черты лица разгладились. Она была готова атаковать. Берилл попятилась. Глаза Мины уже светились ярким, неотмирным сиянием. Она протянула руку, на её пальцах плясали язычки золотистого пламени. - Слухи не врут, Берилл. Я – не человек. Так что, будь осторожна в своих словах. Мина отвернулась и пошла прочь. Ей нечего было делить с этой глупой, отвратительной женщиной. Потому что Минория была женой, а Берилл всего лишь любовницей, потому что Минория была венерианкой, а Берилл – всего лишь человеком. Леди Берилл осталась стоять в пустом коридоре, хищно улыбаясь вслед удаляющейся фигуре. Ей было не страшно.