Сколько длится вечность?

Ты хочешь сказку? Значит её получишь –

Сказку о боли, клокочущей под ребром.

      Итану кажется, что он знаком с Генри всю известную ему вечность, но реальные двенадцать лет — это небольшой срок для того, кто бессмертен. И всё же Князь, к своему удивлению, считает эксцентричного писателя своим другом. И данная мысль очень беспокоит. Слишком отчётливо помнит, что стало с тем, кого он раньше называл этим же наивным словом. Будто действительно способен на искреннюю привязанность к чему-то столько хрупкому и мимолётному. Так и не смог забыть, как своими руками убил Луку лишь по одной до невозможности простой и банальной причине: его друг мог стать угрозой. Итан зол на себя, но считает, что цель оправдывает средства, когда иного выбора не осталось. Обстоятельства порой сильнее собственных желаний. Самоуверенный вампир в те времена не слишком верил в то, что может ошибаться, и получил от жизни урок. Усвоил его, однако всё равно доверил Генри многое, с чертовски несвойственной характеру надеждой, что в этот раз можно будет обойтись без жертв. Двенадцать лет назад Итану понадобилась помощь историка, но единственный, кто безоговорочно подходил на эту неблагодарную роль, был уже мёртв. Тогда он и встретил Генри. Писатель фантаст и историк любитель, наделённый весьма острым, в какой-то степени неординарным умом, но известный лишь в узком кругу читателей. Он всегда дотошно разбирает интересующую тему, а в символизме ему практически нет равных. Среди живых во всяком случае точно. Увлечь падкого на мистику Генри оказалось даже слишком легко, достаточно было показать один древний манускрипт и приправить историю лёгким флёром правды о его происхождении. Писатель изучает то, что так или иначе будоражит умы людей, но, как правило, считается в их неосведомлённом обществе мистификацией: тайные организации, символику и затерянные реликвии. Для тех, кому близок дух поиска скрытых истин, он и пишет свои книги. Многие назовут их псевдонаучными, но Генри никогда не утверждал, что излагает исторические факты, лишь гипотезы и свои собственные умозаключения. Итан, впрочем, запретил ему выпускать книгу и как-то иначе упоминать всё, что касается тех текстов и древних фолиантов, с которыми они работают, но сам историк даже рад быть посвящённым в строжайшую тайну. В скрытую от глаз общественности истину. Впоследствии вампир позволял себе рассказывать писателю больше фактов о реальном устройстве мира, и тот, заинтересованный, погружался в исследование ещё глубже, обращая внимание на каждую отдельную строку или символ. Длительное изучение древних книг, легенд и рукописей помогли значительно продвинуться, но Генри начал задавать вопросы. Они, в свою очередь, создавали всё больше несоответствий, которые Итан не мог объяснить. Тупик. Историк запутался уже в собственных рассуждениях и находках, ведь они неминуемо приводили к чему-то невозможному, тому, что лишено разумных оснований на жизнь. К созданиям, которых нельзя было назвать по-настоящему живыми. К бессмертию. Это совершенно не имеет смысла. Однажды Князь всё же решает, что скрывать существование вампиров от Генри более нецелесообразно, если он действительно хочет получить необходимые ответы. Приходится раскрыть все карты, что до этого были небрежно скрыты, но писатель, ожидаемо, не верит правде. Рассуждать о мистике где-то на задворках собственного сознания и издавать книги о тайнах истории, не то же, что переживать нечто необъяснимое самому. — Если ты решил, что это будет забавно, то спешу тебя огорчить. — Генри разводит руками в стороны и недовольно хмурит брови. Он произносит едва слышно ещё что-то нечленораздельное, прежде чем склониться над потрёпанной книгой. Итан подходит ближе к столу и кладёт ладонь на пожелтевшие от времени страницы древнего фолианта, заставляя сидящего мужчину вновь поднять голову. — Если мои клыки не доказательство, дай мне нож. — Я не буду давать оружие человеку, который говорит такие безумные вещи! Итан начинает злиться. Он не привык, что кто-то позволяет себе говорить с ним подобным тоном и столь неуважительно. Особенно смертный. Для Князя это равносильно оскорблению, почти унижению. Вампир, опираясь на поверхность стола руками, прилагает чуть больше сил, и стол моментально трескается, через пару секунд неровно ломаясь пополам с характерным деревянным звуком. Некоторые бумаги и канцелярские принадлежности тут же летят на пол. Генри, не в силах даже частично скрыть свои эмоции, ощущает неожиданно проникший в подсознание страх, замешательство и липкое, навязчивое любопытство, что чувствуется на кончике языка. Но он молчит. Прижимает к груди спасённую от падения книгу и нервно сглатывает, глядя на Итана снизу вверх. — Так правдоподобнее? — Тёмные глаза вампира зловеще сверкают в тусклом свете потолочной люстры. И только сейчас писатель обращает внимание на этот пронзительный и глубокий взгляд, полный уверенности в собственной безнаказанности и силе, полный решимости пожертвовать кем угодно ради достижения цели. Генри не боится смерти, но умирать ему ещё слишком рано. — Допустим, я заинтересован. — Шёпотом произносит писатель, словно испугавшись говорить слишком громко. Итан кивает, поправляет рукава пиджака и продолжает говорить этим по-прежнему холодным, ядовито-спокойным тоном, будто диалог и вовсе не прерывался. Старается без подробностей, но Генри, ощутив знакомый привкус тайны, смелеет, желая узнать больше. Настолько, насколько будет возможно. Вампир едва ли успевает отвечать на вопросы, звучащие порой до смешного наивно. Со временем писатель свыкается с новым знанием, переосмысливает многое и находит интересные детали в старых работах. Теперь ему известно больше, и некоторые сложности перестают казаться таковыми. Он продолжает помогать Итану с изучением какого-то древнего оккультного ритуала, но уже преследуя не только личные мотивы. Генри совершенно точно считает амбициозного Князя своим другом. *** — Итан! Мужчина оборачивается, но, разумеется, и без того уже знает, кому принадлежит этот мелодичный и такой невозможно мягкий голос. Дочери Генри. Кристине. Его принцессе. Ещё совсем юной и слишком нежной для этого жестокого мира. Среди всевозможного разнообразия окружающих запахов вампир чувствует именно её, неосознанно выделяет из всех прочих. Знакомый аромат свежего апельсина и красных ягод со сладковатым шлейфом амириса, так похожим на дымный, мистический дурман. Девушка машет рукой, привлекая внимание, и быстро оказывается рядом. — Отец задерживается, просил передать, что не смог до тебя дозвониться. — Крис улыбается, попутно стягивая резинкой в тугой хвост вьющиеся волосы. Её улыбка всегда такая искренняя, а взгляд почти невыносимо доверчивый, со смесью восхищения и лёгкого трепета, из-за чего Итану становится по-настоящему неуютно. Неосознанно появляется назойливое, раздражающее ощущение, будто её поведение кажется неестественным. Это хрупкое и ласковое существо не может так смотреть на хищника, чьи руки перепачканы вязкой кровью. — Ничего, принцесса, у меня есть время. — Вампир привычно гладит Кристину по голове, слегка путаясь длинными пальцами в непослушных волосах. Она очень выросла, и, похоже, теперь её смущает этот невинный жест. Девушка неуверенно тянет к мужчине руку, но тут же одёргивает, словно обжигаясь, так и не позволив себе коснуться. Кристина неловко отводит взгляд, отстраняется, делает короткий шаг назад. В последнее время Итан часто бывает дома у Генри, но, учитывая все текущие события — это скорее вынужденная необходимость, чем прихоть. И небольшая передышка. Европейские Князья, что по-прежнему верят, будто их возраст хоть что-то значит, в тщетной попытке доказать своё превосходство, вновь подкинули несколько новых, весьма затруднительных проблем. Это неприятно, но решаемо. Скоро им будет уже нечего противопоставить и останется только молиться, надеясь трусливо сохранить свою жалкую жизнь. — Может кофе? Голос Кристины мгновенно возвращает мужчину в реальность. Он согласно кивает, и девушка резво скрывается за дверным проёмом в небольшой коридор, ведущий в сторону кухни. Крис знает, что Итан любит определённый сорт кофе, точно помнит какой именно, поэтому безошибочно достаёт нужную упаковку из кухонного шкафчика. Напевает совсем тихо какую-то надоедливую мелодию, пока включает кофеварку и перемалывает отдельно часть тёмных зёрен. Приятный аромат кофе наполняет кухню, и мелодия на губах становится чуть громче, начинает звучать более уверенно. *** Итан впервые увидел Кристину, когда ей было всего шесть. Маленькая девочка, совсем хрупкая даже для своего возраста, устроила в отцовской библиотеке чаепитие со своими любимыми игрушками. В тёмно-синем платье, с пластмассовой тиарой в распущенных каштановых волосах, она сидела во главе стола и любезно предлагала всем «собравшимся» чашечку невидимого чая. Генри упоминал, что сейчас один воспитывает дочь. Её мать сбежала с другим мужчиной, но ребёнка с собой брать не стала, решив, что малышка помешает новой жизни. Делиться сокровенным с незнакомцем — странно, но тогда вампир и не задумался над этими словами. Ему, впрочем, была безразлична жизнь писателя и его семьи. Генри позвал девочку, чтобы представить ей гостя, который теперь иногда будет появляться у них дома. Любопытная Кристина прибежала сразу, оставив за столом игрушечных друзей. Тогда она впервые улыбнулась Итану, а он вдруг с неожиданно приятным удивлением осознал, что за эти долгие годы бессмертия ещё никто не улыбался ему настолько искренне. Девочка гордо представилась своим полным именем и по-детски неуклюже присела в реверансе, споткнувшись о собственную ногу и едва не потеряв тиару. Кажется, в тот раз это показалось вампиру чем-то по-настоящему забавным, а вот Крис, напротив, обижено надула губки. Князь не привык к детям, не видел, пожалуй, уже десятки лет, не помнил или даже никогда не знал, как с ними общаться. Иногда в его нынешней жизни встречались подростки, по ошибке обращённые в слишком юном возрасте. Из-за чужого просчёта их всегда ждал неизбежно печальный конец. — Вы присоединитесь к моему чаепитию? — Звонкий голос Кристины нарушает слегка неловкую тишину. Генри устало вздыхает, объясняя ребёнку, что играть с ней ему сейчас некогда, и у взрослых есть свои очень важные дела. В поисках поддержки девочка смотрит на Итана, но он не собирался в этом участвовать, а потому молчит, не зная, что обычно следует говорить в таких ситуациях. Однако, доводить до слёз маленькую леди почему-то совсем не хотелось. — Присоединимся, если предложишь настоящий чай. — Коротко произносит мужчина, наблюдая за реакцией Кристины, которая, кажется, очень воодушевилась, услышав ответ. Она звонко смеётся и, будто маленький яркий тайфун, убегает из библиотеки, пообещав заварить что-то вкусное. — Вы ведь не собираетесь пить чай с моей дочерью? — Генри с подозрением смотрит на гостя, пропуская того в кабинет, соседствующий с большой библиотекой. — Лишь проявляю вежливость. Шли годы, и Кристина, как положено всем смертным, росла. Итан видел её слишком часто из-за необходимости работать с Генри. Не заметил, как легко и близко подпустил этих двоих. Можно вечно обманывать самого себя, но сбежать от правды никогда не найдёшь дороги. Князь бывал в гостях у писателя уже по собственному желанию, чтобы пообщаться, развеяться, почувствовать себя как-то иначе, но лгал, говоря, будто его интересует лишь продвижение в изучении древних текстов. Уверенно твердил, что в этом доме удобнее, лишь прагматичное решение, чтобы работать вдали от чужих глаз и подозрений. В начале, пожалуй, это было даже правдой. Генри всё понимал, но подыгрывал уязвлённому вампирскому самолюбию. В конце концов ему эти встречи нужны были не меньше. *** Вампир медленно проходит вдоль гостиной, без интереса рассматривая книжные стеллажи. Он почти наизусть помнит все вещи, что хранятся на этих полках, но, будто следуя какой-то странной привычке, всякий раз останавливает на них свой цепкий взгляд. Книги, тетради, альбомы и рукописи, написанные Генри. Незначительно малая часть библиотеки собрана именно здесь. Внимание Итана неожиданно привлекает книга, которую раньше он, кажется, не замечал. Поспешно достаёт, ведомый несвойственным ему любопытством. Обложка ещё совсем новая, и это заметно выделяет находку среди других потрёпанных корешков. Минималистичное изображение с крупным белым пером на чёрном фоне. Слегка нетипично для собраний историка. Название чуть сильнее дразнит это навязчивое любопытство, и желание удовлетворить его подталкивает Итана открыть роман на случайной странице, мельком прочитав содержимое главы. Спустя несколько минут в гостиную возвращается Кристина с чашкой горячего свежесваренного кофе, которую она передаёт мужчине, взамен мягко отобрав из его рук книгу, коротко объяснив, что это принадлежит ей. — Роман о вампирах? Девушка смущённо опускает взгляд, мысленно отругав себя за разбрасывание вещей там, где делать этого не следует. Неловкости к внутренним ощущениям добавляет и тот факт, что Итан успел понять, о ком история, догадался, что это глупый любовный роман. Юношеский максимализм не позволяет Кристине проигнорировать ситуацию, ей хочется сбежать, исчезнуть, попутно стирая из мира все воспоминания о себе. Князь на мгновение даже удивляется странной реакции, но молчит, не желая случайно произнести что-то лишнее и сильнее сбить с толку юную смертную. Секунда, две, десять. Спасение для обоих приходит неожиданно. — Итан, извини, что задержался. — Генри появляется внезапно, помогая развеять напряжение. Кристина, воспользовавшись удачным моментом для побега, быстро скрывается в коридоре, так и не поздоровавшись с отцом. Писатель непонимающе смотрит на вампира в ожидании хотя бы каких-то пояснений, но тот лишь пожимает плечами. Генри задаёт вопрос уже вслух: — Ты сейчас понял, что произошло? — Полагаю, всему виной книга, которую я взял с полки. — Итан небрежно указывает на стеллаж позади себя. Писатель думает всего пару секунд, а затем складывает в уме два и два. — Точно, в последнее время Кристина читает много любовных романов, вот только почему-то отрицает это. Уверен, что своей заинтересованностью ты её просто смутил, — Генри делает паузу и почти обречённо выдыхает, нервно проведя рукой по волосам, прежде чем продолжить, — с девочками-подростками бывает сложно. Чёрт знает, что творится у них в голове, когда они начинают интересоваться парнями. *** Кристине в совсем юном возрасте пришлось столкнуться лицом к лицу с необъяснимым и узнать о существовании вампиров. Причиной стал лишь один случайно подслушанный разговор взрослых, когда она проходила мимо кабинета отца и, услышав голоса, с любопытством прислушалась. Те звучали слегка приглушённо за приоткрытой дверью, поэтому, чтобы расслышать, потребовалось действительно напрячь слух. Девочка плохо понимала, о чём идёт речь в этом странном, сбивчивом диалоге. Многие слова незнакомые, сложные и трудновыговариваемые. Крис всего восемь, она ещё не готова столкнуться с кошмаром, способным перевернуть весь её хрупкий детский мир в прямо противоположную сторону. Не готова услышать правду об этом таинственном и даже немного мрачном друге её отца. Но она слышит. Сейчас девочка ещё слишком мала, чтобы понять и слишком наивна, чтобы бояться. Кристина полностью открывает двери кабинета, тихонько проскользнув внутрь небольшого помещения, уставленного шкафами, маркерными досками и книжными полками. Генри привычно улыбается дочери, не предполагая, что юная Кристина всё это время стояла в коридоре и подслушивала. А Итан знает, что она была там. Почувствовал, когда девочка только спустилась по лестнице. Он никогда не расскажет об этом. Сам не знает почему. — Мистер Вуд, вы правда вампир? — Голос дрогнул на последнем слове. Крис неуверенными маленькими шагами приближается к сидящему на диване мужчине. Кивнув, Итан подпускает девочку ближе к себе. Генри хочет что-то сказать, объяснить, остановить дочь, но вместо этого неподвижно стоит, безмолвно наблюдая за происходящим. Кристина с ногами забирается на мягкую обивку дивана, замирает напротив вампира и с удивительной для малышки вдумчивостью смотрит на него несколько секунд, а после, как под гипнозом, тянет к бледному лицу маленькую ладошку. Едва ощутимо касается чужих губ мягкими подушечками пальцев, и мужчина приоткрывает рот, позволяя ребёнку дотронуться до одного из своих клыков. Девочка надавливает на острый кончик, будто проверяя, и клык болезненно пронзает тонкую кожу. Словно очнувшись, она мгновенно одёргивает руку. Успевает заметить, как вампир слизывает с губ несколько тёплых капель крови, так неосторожно оставленных Кристиной. Генри в тот же момент приходит в себя, хватает за руку ребёнка и тщетно пытается ей что-то объяснить. Девочка практически не слушает, её мысли заняты чем-то совершенно другим. Кристина не боится вампиров, ведь в современной культуре они не кажутся страшными, а в реальности единственный из них, с кем она знакома — это Итан Вуд. Интеллигентный и обходительный друг отца, присутствующий в её жизни с самого детства. Крис воодушевлённо пересказывает ему самые яркие события, что с ней происходят, и Князь слушает. Поначалу из вежливости, несерьёзно и невнимательно, но спустя время со странным интересом. Девочка и сама любит истории, даже если Итан совсем не любит их рассказывать. Но иногда он всё же сдаётся её бесконечным, слёзным уговорам, и Кристина увлечённо слушает. Завороженная спокойным, тихим и вкрадчивым голосом, она запоминает каждое слово, пока воображение создаёт в мыслях невероятно красочные образы. Крис многого не знает о вампирах. Возможно, потому что на самом деле не хочет знать. Не представляет, кем на самом деле являются эти отвергнутые самой жизнью существа. Безжалостные демоны, хищники, чудовища, которых смерть удерживает на границе, вынуждая убивать под покровом темноты. Дети ночи, в чьих жилах уже давно течёт чужая кровь.