Сколько длится вечность?

      Кристина старалась игнорировать собственные болезненные чувства и назойливые мысли, от которых безнадёжное одиночество становилось лишь ощутимее. Особенно трудным было не вспоминать чужой пленительный образ, возникающий в памяти, стоит только на мгновение закрыть глаза. Это уже слишком похоже на одержимость и навязчивый побег от гнетущей реальности. Эмоции достигают предела, кажутся застывшими где-то на тонкой, эфемерной границе. Они невозможно хрупкие и так легко могут разбиться на острые неровные осколки, вновь порезав руки в попытке собрать их и склеить, пытаясь вернуть прежнюю форму. Невыносимо испытывать эту тошнотворную жалость к себе, но иначе становится совсем жутко. В воспоминаниях звучит знакомый хрипловатый шёпот, бархатный и мягкий он произносит что-то невозможно ласковое, слова, нужные для утешения, те, что в реальности Итан никогда бы не произнёс. Ведь на него это совсем не похоже. Девушка не может представить вампира влюблённым, нежным или по-настоящему заботливым, даже в её фантазии этот образ ощущается фальшивым и неестественным, будто неподходящим к привычной отстранённости и той надменной сдержанности, которая часто отражается в спокойном голосе. И это безразличие холодом касается кожи, заставляя её покрываться мурашками. Обречённо выдохнув, Крис с пугающим осознанием понимает, насколько сильно устала от собственных мыслей, от бесконечных попыток сбежать и подавить в себе чувства. Но в окружающей темноте нет выхода, а двигаясь наощупь вдоль стены, лишь углубляешься всё дальше во мрак. И это несправедливо. Почувствовав лёгкое жжение в уголках глаз, Кристина с силой прикусывает нижнюю губу, чтобы физическая боль хотя бы немного приглушила внутреннюю, не позволив заплакать. От слёз всё равно не становится легче и избавиться от удушливой тоски они больше не помогают. Неожиданно девушку отвлекает лёгкое холодное прикосновение к предплечью и мягкий, приятно мелодичный голос. — Хочу взять ещё пару коктейлей, составишь мне компанию? Если выберу что-то на свой вкус, боюсь, никто не оценит. Обернувшись, Крис перехватывает заинтересованный взгляд Ника, и что-то в его глазах вновь кажется угрожающим и жутковатым, но одновременно с этим невозможно притягательным, из-за чего трудно заставить себя отвернуться и перестать смотреть так очарованно. Память неосознанно подбирает знакомую ассоциацию, манящий образ того, кто пугает, задевает что-то глубоко внутри, заставляя подсознание поддаваться древнейшему страху, и почему-то необъяснимо привлекает. Кристина и сама не замечает, как согласно кивает, поднявшись из-за стола и направившись вместе с парнем к барной стойке. Это смутно знакомая тревога, скрытая где-то в переплетениях неосознанного, и странный, иррациональный интерес, не имеющий ничего общего с естественным любопытством. Ник действительно казался девушке обаятельным, но в этом ощущении было что-то жутковатое и будто совершенно неправильное. — Тебя что-то беспокоит? Обернувшись к парню, Крис несколько секунд лишь непонимающе смотрит на него, слегка приоткрыв губы, будто действительно хотела что-то ответить. Но она молчит. И, заметив её смятение и неуверенный взгляд, Ник произносит уже более мягко, наклонившись ближе и немного понизив голос: — Я не пытаюсь лезть к тебе в душу, но иногда малознакомому человеку довериться бывает легче. Кто знает, может даже станет легче. Я вообще могу быть неплохим слушателем. Глубоко вдохнув, Кристина на мгновение закрывает глаза, с трудом собрав назойливо-раздражающие мысли во что-то более структурированное и внятное, но подходящих слов по-прежнему подобрать не получается. Даже самой себе казалось невозможным объяснить этот бессвязный и сумбурный беспорядок из переживаний, грубо перемешанных с собственными чувствами, от которых не сбежать. Но чужой пытливый взгляд ощущается почти придирчивым, внимательным и сосредоточенным, словно видит то, что скрыто, заглядывает в саму человеческую суть и что-то выискивает там. Девушка чувствует, будто становится тяжелее дышать, и воздух неожиданно кажется горячим, неприятно обжигая стенки горла и не позволяя вдохнуть глубже. Пыльный и душный он кружит голову сильнее выпитого алкоголя, однако, несмотря на подступающую тошноту и лёгкий, ненавязчивый туман в осознанном восприятии, Крис неожиданно понимает, что не в силах отвернуться. Эта жутковато-осознанная слабость становится похожей на тревогу, а в настороженности теперь чувствуется нечто инстинктивное. Ощущения слишком знакомые и игнорировать догадку уже едва ли возможно. Наклонившись ближе и почувствовав на своём лице чужое дыхание, Кристина кладёт подрагивающую ладонь на бледную щеку парня, а затем, внимательно присмотревшись к цвету глаз, торопливо отстраняется, шумно выдохнув и поднявшись на ноги. Действуя скорее неосознанно и стараясь отойти от Ника хотя бы на чуть бо́льшее расстояние, девушка спотыкается о барный стул. Но упасть ей не позволяют, вовремя схватив за руку. Совсем тихо, одними только губами Крис отчаянно шепчет: «отпусти», но хватка на запястье становится лишь сильнее, больно сдавливая кожу и оставляя на ней едва заметный в тусклом свете красноватый след. — Только не кричи, ладно? Давай поговорим. — Произносит парень, обхватив лицо Кристины свободной рукой и заставив её открыть глаза. Голос нервный и слегка надрывный, но в нём совсем не чувствуется раздражения или попытки напугать, напротив, Ник будто старается говорить спокойнее, давая понять, что не представляет угрозы. Однако ноющая боль в запястье слишком реальна, и несмотря на негласное обещание свободы и безопасности, это лишь красивый обман, сбежать девушке не удастся. — Отпусти. — Повторяет Крис едва слышно, безрезультатно стараясь высвободить руку. Её тихий голос дрожит, звучит почти умоляюще, и ощутимый страх в карих глазах всё сильнее напоминает панику. Кристина мысленно велит себе успокоиться, но жуткая тревога, плохо поддающаяся контролю, подавляет, мешая думать и объективно оценить ситуацию. Заметив, что девушка на мгновение притихла и перестала сопротивляться в попытке вырваться, Ник отпускает её запястье, наклонившись и произнося каждое слово невозможно мягко, будто вкладывая в них всё своё очарование: — Я не трону тебя, обещаю. Ты сама понимаешь, что я могу заставить тебя пойти со мной, но не хочу этого делать, поэтому, — улыбнувшись, парень отступает на шаг в сторону и изящно, осторожно перехватывает ладонь Крис, — пожалуйста, просто поговори со мной. Кристина была готова ответить решительное и немногословное «нет», однако собственный голос почему-то отказывается звучать. Чужое прикосновение ощущается приятно бережным, и в нём чувствуется лишь робкая просьба и извинение. Чётко оформленный страх и настороженность по-прежнему тревожат мысли, но довериться Нику действительно хотелось, игнорируя осознание, что от его неотразимого обаяния веет чем-то пленительно-мистическим. Это был вовсе не гипноз, скорее симпатия или интерес, но внутренний и нечёткий, как ощущение на грани с узнаванием. Девушка вновь неосознанно вспоминает Итана, однако чувства к нему более интенсивные и сложные, они хаотично изменяются, переплетаясь в сумбурные цепочки, но его очарование, порой, также туманит восприятие. Глубоко вдохнув и закрыв на несколько секунд глаза, слегка упорядочив бессвязный хаос в мыслях, Крис кивает и выходит из бара вслед за Ником. Прохладный ночной воздух неприятно касается обнажённой кожи, вынуждая её покрыться мурашками, и Кристина коротко вздрагивает, обняв руками предплечья в попытке согреться. Однако, холод помогает успокоиться, выровнять сбившееся дыхание и немного унять возникшую ранее тревогу. Взглянув на Ника, девушка ожидает, когда он начнёт говорить, хотя и не слишком понимает, что именно хочет услышать. Оправдание? Объяснение? Крис с детства знает о существовании вампиров, но, неожиданно столкнувшись с одним из них вне стен своего дома, теряется, не зная, как реагировать и избавиться от этого тошнотворного страха. — Откуда ты о нас знаешь? — Спрашивает парень, перехватив непонимающий взгляд Кристины, и тем самым вернув её в реальность. Девушка напряжённо отводит назад плечи и, скрестив руки на груди, слегка щурится, будто стараясь выглядеть почти непоколебимо уверенной. Но напускное спокойствие становится лишь заметнее, и каждое движение кажется более нервным. — Не понимаю, о чём ты. Я просто опасаюсь парней, которые хотят меня напоить. Ложь звучит даже слишком жалко, и на последнем слове голос дрожит сильнее. С губ Ника в ответ срывается тихий смешок, но сам парень молчит, продолжая выжидающе смотреть на Крис и всем своим слегка надменным видом показывая, что планирует услышать нечто совсем иное. Например, правду, которая уже не является секретом для обеих сторон. Пауза, казалось, длится слишком долго, и Кристина сдаётся, обречённо вздохнув: — Ладно, ладно, ты прав. Я просто знакома с одним из вас, — девушка замолкает, прикусив нижнюю губу, а затем добавляет уже значительно тише, — с вампиром. — И кто он? Неожиданный вопрос на мгновение сбивает с мысли. Крис почти неосознанно хочет произнести его имя, но, приоткрыв рот, запинается, едва успев сказать хоть что-то. Она помнит, что Итан всегда ведёт тебя излишне скрытно и осторожно, и не уверена, есть ли у его недоверия к окружающим реальные причины. Поэтому молчит, ответив слегка неопределённо: — Не думаю, что ты его знаешь. Да и не важно это. Если Ник что-то и заподозрил, то совсем не изменился внешне, оставаясь таким же сосредоточенным и внимательным. На губах лишь появляется хитрая ухмылка, от которой по коже вновь пробегают неприятные мурашки. Однако голос парня звучит по-прежнему учтиво и мягко, будто говорит с давним приятелем: — Не важно… впрочем, да, действительно. Но мне тогда не совсем понятно, почему ты испугалась? Смущённо опустив взгляд, Кристина нервно стряхивает невидимую пыль с ткани шорт, а затем цокает языком, негласно признав, сцена действительно выглядит странной. — Других вампиров я ещё не встречала, и подумала… — девушка вновь запинается, стараясь заставить голос звучать хотя бы немного увереннее, — подумала, что ты решишь меня убить. — Съесть? — В общем, да. Выпьешь мою кровь, и всё в этом духе. Боже… Крис ожидала услышать недовольство или, возможно, мягкий упрёк, но вместо этого Ник лишь смеётся. Совершенно искренне и эмоционально. Он подходит совсем близко и, наклонившись, вкрадчиво шепчет, касаясь дыханием хрящика уха Кристины: — Знаешь, я довольно осторожен. Захотел бы убить тебя, выждал, пока останешься одна, а потом отвёл в безлюдное место. Знакомиться точно бы не стал, да ещё и в компании другого смертного. Вспомнив о втором молодом человеке, с которым осталась Алекса, девушка уточняет: — Так твой друг, он не… — Нет, он человек. И ничего не знает. Я пока не готов попрощаться со смертной жизнью. — И сколько же тебе лет? — Не так уж и много для вампира, всего пятьдесят три, из которых двадцать восемь я бессмертен. Ник отстраняется, но не отходит, продолжая ухмыляться и рассматривать Крис с бо́льшим любопытством, едва ли не откровенно касаясь взглядом смуглой кожи, постоянно покрывающейся новыми мурашками. Слегка толкнув парня в плечо, тем самым заставив его отступить на один шаг в сторону, Кристина позволяет себе улыбнуться, почувствовав, как напряжение медленно отступает, ослабив своё воздействие и успокоив нарастающий страх. Ник, судя по его же словам, был довольно молодым вампиром, впрочем, девушка плохо понимает, как в их случае считаются годы относительно человеческих, и насколько древними могут быть другие бессмертные. Она не знает, сколько лет Итану, но предполагает, что мужчина значительно старше. Когда спрашивала его напрямую, он не ответил, уточнил лишь, что не молод, но даже ориентировочной цифры никогда не называл. Стараясь игнорировать возникший в памяти назойливый и одновременно невозможно притягательный образ, Крис снова обращается к Нику с каким-то совсем наивным и глупым вопросом. Что угодно, только бы перестать думать о том, о ком не следует. Ведь каждая мысль причиняет боль, а собственные фантазии кажутся слишком реальными, из-за чего грёзы становятся всё более навязчивыми, вязкими и душными, а в воздухе мерещится травянисто-терпкий аромат парфюма. Тёплый и сухой ветивер с горьковатым, слегка мятным дымом, запах которого так часто цепляется к воротнику чужого пальто. Летние каникулы проносятся слишком быстро, день за днём, будто скоростной поезд, который мчится без остановок и лишь поднимает ветер вдоль пыльной дороги. Кристина небрежно бросает рюкзак с некоторыми своими вещами на пустую кровать в комнате общежития и придирчиво осматривается, свыкаясь с мыслью, что ей предстоит жить здесь ближайшие несколько лет учёбы. И всё же она была благодарна изменчивой удаче за возможность меньше времени проводить дома. Окажись на потоке больше студентов, и так ловко сбежать у девушки бы не вышло. Она вовсе не стремится к полной независимости или свободе, да и Генри в последние месяцы не ограничивал дочь, позволив ей самой принимать решения и делать то, что вздумается, но, разумеется, не переходя границы разумного. Крис лишь старается исключить любую возможность встречи с тем, чей образ не даёт покоя бессонными ночами. Она наивно верит, будто это поможет. Если не сейчас, то позднее, когда начнётся учёба, и обязательно станет легче, только бы больше не видеть его. Иначе всё это не имеет смысла. Достав из бокового кармана рюкзака телефон, Кристина перезванивает Нику, с которым договорилась встретиться около университета примерно в это время. После того странного знакомства в баре и неловкого замешательства, они по-настоящему сблизились. Вначале лишь из любопытства, такого схожего и беспокойного, а затем возникшей дружеской симпатии, нашедшей в почти незнакомцах больше общего, чем казалось возможным. Однако, не выходя за эти рамки и не превращаясь в глупую, ветренную влюблённость. Ощутимая разница в возрасте не казалась чем-то действительно существенным, будто её и не было вовсе, как призрачный, тонкий шлейф, что лишь слегка касается кожи при неосторожном движении. Их внутреннее мироощущение оказалось слишком похожим, имеющим так много точек соприкосновения, что, порой, словно принадлежит одному человеку. В этой причудливо возникшей связи было нечто мистическое, смутно похожее на неизбежность в рамках заранее написанного сценария. Складный, но слегка сумбурный текст, созданный генератором случайных слов. На мгновение Кристине даже казалось, что эмоции могут стать сильнее, чем-то бо́льшим, тем, что залечит существующие кровоточащие раны. Но в этих чувствах нет места романтике, они совсем иные, ближе к безусловному пониманию и неосознанной привязанности. Заметив Ника недалеко от входа в кампус, девушка машет ему рукой и немного ускоряет шаг. Когда подходит ближе, слышит обрывок телефонного разговора, но едва ли успевает прислушаться к словам, как молодой человек, коротко попрощавшись, отключается, поспешно убрав телефон в карман куртки. — Тебе стоило надеть что-то поскромнее. — Произносит Ник, слегка протянув гласные на последнем слове. Его взгляд не двусмысленно задерживается на обнажённых плечах Крис, а затем плавно, будто подразнивая, опускается ниже на аккуратное декольте, талию и длинные ноги, закрытые тканью тёмного платья лишь немного выше колен. Под липким взглядом Кристине становится неуютно, и она напряжённо скрещивает руки на груди, хотя и не чувствует в алых глазах вампира даже лёгкого, слабо различимого намёка на желание. В нём отражается нахальство вперемешку с какими-то собственными мыслями и ощущениями, будто Ник вот-вот решит отправить девушку обратно в комнату, чтобы та переоделась. Однако вместо этого он, цокнув языком, указывает в сторону парковки перед университетом: — Ладно, пойдём, машину я там оставил, чтобы не привлечь лишнего внимания. Когда пара останавливается у автомобиля, Крис, открыв дверцу, всё же решается спросить снова, надеясь хотя бы в этот раз получить более конкретный ответ: — Так и куда мы едем? — Увидишь, — голос парня звучит с уже привычной усмешкой, но окончание фразы он произносит серьёзнее, будто предостережение, — только держись поближе, хорошо? Тебе там даже понравится. Дорога до нужного места занимает не слишком много времени, наибольшая его часть так или иначе была потрачена на нескончаемое количество светофоров в центре города. Выйдя из машины, Кристина оглядывается по сторонам в поисках чего-то хоть немного примечательного. Не найдя в итоге ничего, что подходило бы под это размытое определение, девушка переводит недовольный, выжидающе-долгий взгляд на Ника, и тот, физически ощутив на коже фантомный холод от её раздражения, поворачивается, очаровательно улыбнувшись. — Ты ведь хотела поглазеть на других вампиров? Ну вот, — и, отвечая на немой вопрос, застывший в глазах Крис, поясняет, — по-дружески предоставляю тебе такую возможность. Потом поблагодаришь. Недоверчиво оглядев здание перед собой, Кристина вновь переводит полный осуждения и скепсиса взгляд на Ника. Следующий вопрос звучит слегка ядовито: — Ночной клуб? — Да. — Жуть как вульгарно. — И безвкусно? — Совершенно безвкусно. Ожидала от самовлюблённых вампиров чего-то более величественного. — Ты только вслух этого больше не повторяй, — с галантностью настоящего джентльмена Ник осторожно перехватывает руку девушки, потянув на собой внутрь, — есть и другие места, то тут ты в относительной безопасности. Если кто и обратит внимание, то решит, что я собираюсь тобой пообедать. Крис действительно испытывала это раздражающее, щекочущее любопытство, которое неприятно покалывает где-то в подсознании, требуя ответов на еще не озвученные вопросы. О вампирах ей хотелось знать больше. Это притупляет боль, помогая отвлечься и перестать думать о том моменте времени, когда в жизни всё пошло не так. Новые эмоции, ощущение трепета от прикосновения к чему-то столь таинственному, возможность на мгновение почувствовать себя частью иного мира - опьяняет. Когда дни сливаются между собой в серую дымку, а ночь обволакивает мрачным, холодным туманом - побег от реальности может стать единственным спасением из тёмного морока собственной памяти и несбывшихся надежд, болезненно утягивающих всё глубже в бездну отчаяния. Туда, где становится нечем дышать, а каждая мысль - лишь отголосок сожалений, что впились в кожу терновыми шипами. И, если пытливое любопытство - это та самая ниточка, которая поможет выбраться, переключив внимание и позволив ненадолго забыть о боли, то Кристина не станет противиться. Погрузившись в мысли, она медленно идёт вслед за Ником, по-прежнему ощущая мягкое прикосновение его руки. Неестественно холодное. Такое же… В ту же секунду девушка одёргивает себя, не позволяя мыслям обрести более различимый контур, а памяти воссоздать знакомый образ. Когда Ник отпускает ее ладонь и отстраняется, дышать становится легче. Крис вновь осматривается, с неподдельным интересом изучая окружение, в котором этим вечером ненароком оказалась. Визуально всё едва ли отличается от вполне типичного для центра города ночного клуба, но трудно уловимое ощущение тревоги лёгким намёком на своё присутствие заставляет опасливо оглядываться всякий раз, когда страх обманывает восприятие. Кристине кажется, будто она ощущает чей-то взгляд. Справа, слева, везде. Но в действительности смотрит на неё лишь Ник, вновь осторожно коснувшись руки девушки и обеспокоенно наклонившись ближе: — Ты в порядке? Можем уйти, если страшно. — Нормально, сейчас привыкну. — Отвечает Крис, отстранившись и затем торопливо убрав руку от чужого прикосновения. Ник не был ей неприятен, но почему-то сегодня мысли об Итане, с трудом подавляемые на протяжении нескольких недель, возникают всё чаще, а холод кожи провоцирует воспоминания, возникшие так некстати. Это словно наваждение, неконтролируемое и подавляющее. Глубоко вдохнув и стараясь переключить внимание на что-то другое, только бы заглушить невыносимо громкий голос собственной памяти, Кристина переводит взгляд на двух вампиров у бара. Светловолосая девушка пытается объяснить что-то парню, явно не слишком заинтересованному в этом разговоре. Они выглядят на удивление… обычно. Привлекательные, даже красивые, что-то в их внешности цепляет к себе взгляд, из-за чего отводить его совсем не хочется, но, казалось, будто в них нет ничего по-настоящему необычного. Ни сверхъестественной грации, ни аристократичного изящества. Рядом со своим вынужденным собеседником, аккуратным и сдержанным, девушка смотрелась и вовсе нелепо. В самом безвкусном и грязном смысле. Крис присматривается немного внимательнее, надеясь заметить, возможно, что-то более эфемерное и неестественное, однако в эту же секунду вампирша неожиданно поворачивает голову. Перехватив высокомерный и раздражённый чужим пристальным вниманием взгляд, Кристина отворачивается, нарочито безразлично рассматривая внутренний дизайн помещения в этом сыром полумраке. Впрочем, и здесь совсем ничего необычного. Они с Ником отходят к бару за напитками, и, пока он выбирает что-то на свой вкус, девушка позволяет себе ещё немного побыть на поводу у дотошного любопытства. Старается не задерживаться взглядом на ком-либо слишком надолго, следуя совету, не привлекать к себе лишнего внимания. Некоторые вампиры выглядели более элегантными, горделивыми и действительно роскошными, но таких, казалось, совсем немного. Крис мысленно предполагает, что причина в возрасте, и те, кто помоложе, ещё не научились этой небрежной надменности, которая так привлекает людей. Однако, общая черта есть у всех, кого Кристина успела хоть немного рассмотреть: они красивы. Красота не всегда типичная, часто аккуратная и мягкая, не сразу бросающаяся в глаза. Когда Ник вновь оказывается рядом с парой ярких коктейлей, девушка ловко перехватывает один и произносит сквозь громкую музыку только едва слышное «спасибо», возвращаясь к своему молчаливому изучению. Наверное, через пару минут ей бы и это успело наскучить, если бы взгляд случайно не зацепился за мужчину, которого Крис увидеть в этом странноватом и в то же время совершенно обычном месте никак не ожидала. Для осознания достаточно лишь мгновения, проносящегося мимо невыносимо медленно. Итан. Она узнала бы его даже в темноте, лишь по очертаниям. Мужчина говорил с кем-то, но незнакомец сидит спиной, и разглядеть его лица Кристине не удаётся. Впрочем, она едва ли пытается, не в силах отвести взгляд даже на короткую секунду, которой было бы достаточно, чтобы сбросить это подавляющее ощущение беспомощности. Кажется, девушка совсем забывает дышать, и лёгкие неприятно обжигает из-за отсутствия кислорода. Почувствовав сдавленную боль в груди, Крис резко вдыхает и вновь замирает неподвижно, будто это поможет ей чуть дольше оставаться незамеченной. Кристина никогда не видела Итана среди других вампиров, лишь рядом с её отцом, поэтому сравнить ощущение ей было не с чем. Визуально мужчина выглядит привычно холодным и безучастным, но напряжённые плечи выдают раздражение или едва сдерживаемый гнев. Со стороны, казалось, его настроение определить немного проще, чем в непосредственной близости, когда чужое присутствие и внимание отвлекает, а ложное чувство безопасности не позволяет сосредоточиться. Убеждённый в собственной исключительности, властный и слегка надменный, Итан всегда казался чарующе-притягательным, почти невозможно совершенным, будто был неотъемлемой частью совсем другого мира. Всё рядом с ним вдруг ощущалось неправильным. И даже здесь, среди других вампиров мужчина слишком выделяется. Более утончённый, изящный, пленительный… и опасный. Угроза, на мгновение мелькнувшая в его цепком взгляде, заставляет кожу покрыться холодными мурашками, а мысли лишь сильнее перепутаться, ощутив волнующую смесь страха и желания. А ведь он даже не смотрит на девушку, увлечённый явно не самым приятным разговором. Въедливая мелодия, слишком похожая на все те, что звучали до неё, сливается с чужими голосами и смехом, образовав витиеватый поток белого шума, который странным образом успокаивает. Будь Итан человеком, наверное, почувствовал бы давно забытое ощущение головной боли, сдавившей стенки черепа. Выслушивая очередной раздражающий монолог Говарда, который вновь касается политики в отношении оборотней, Князь едва сдерживается, чтобы театрально не закатить глаза. Слушать этот недальновидный, глупый и наивный бред с каждой секундой становится уже физически тяжело, а внутренний гнев вынуждает напряжённо отвести назад плечи, в попытке подавить его, оставаясь внешне почти флегматичным. Говард избегает открыто осуждать решения Князя, разумно не вступая с ним в конфронтацию, но каждое слово звучит лицемерно и приторно, настолько, что от фальшивой вежливости сводит зубы. Это выглядит жалко. Итан и сам никогда не был праведником, жаждал силы, выстраивая ступени к цели на крови и чужих трупах, осознав, что у власти не бывает человеческого лица. Но достигнутого всегда недостаточно, и в те моменты, когда сила ничего не значит, а угрозы и деньги становятся бесполезными, Князь научился использовать своё очарование. Правильно подобранные слова, осторожные действия, умение найти слабость и тонко надавить на неё. Это помогало достичь нужного результата чаще более банальных и грубых способов. Говард, однако, этим красивым умением не обладал, и односторонний разговор начинает невыносимо надоедать. Мысленно прокручивая каждую фразу, которую собирается озвучить, и глубоко вдохнув, чтобы заставить собственный голос звучать заинтересованно и сдержанно, Итан неожиданно не произносит ни слова. Он чувствует знакомый сладковатый аромат, отзывающийся в памяти чем-то болезненно терпким и вязким. Медовый шлейф амириса, тонко сплетающийся и теряющийся в кислой свежести ягод вишни, ощутимых на кончике языка в привкусе чужой крови. Моргнув и прогнав это назойливое смятение, мужчина поворачивается в сторону барной стойки. Он уже знает, чей растерянный взгляд там встретит. Его Кристина. Сжимая дрожащими руками стакан с коктейлем, она выглядит взволнованной и смущённой, будто пристыженный ребёнок, которого вот-вот накажут за несущественный проступок. Едва заметным движением Итан отрицательно качает головой, надеясь, что в девушке осталось ещё хоть немного хрупкого благоразумия, чтобы не сделать глупость. На то, чтобы скрыть раздражение, концентрации у Князя уже не хватает, и от неустойчиво-обманчивого безразличия сквозит неприкрытая фальшь, а тонкие пальцы нервно стучат по краю стола в ритм звучащей музыки.