We were made for each other

Как и всегда, утром ты становишься самым ленивым существом. Совершенно не хочется вставать с тёплой кровати и выходить с такого как никак, уютного дома. Но всё же ты заставляешь себя это сделать. И вот Тэхён, уже собравшись и подготовившись к сегодняшнему учебному дню, направляется в то самое место, в колледж, где его встретят бурей восторженных воплей, а потом окунут в грязь лицом. К такому нужно готовиться заранее. В этом учебном заведении, хотя как и в прочих, свои порядки и законы. Не каждый вытерпит такого. А Тэхён выносит. У него особо и вариантов нет. Твердит, что сам совсем справится, ведь он не хочет обременять родителей, которые заняты своим семейным бизнесом, поэтому всегда в делах и заботах. У них мало времени на что-то иное, часто не ночующие дома, задерживающиеся в офисе допоздна, плохо осведомлены о личной жизни единственного сына. Они полностью погружены в работу и совершенно не догадываются, что над их ребёнком частенько издеваются. Моментами что доходит до абсурда, подобным ни с кем не делится и лишь терпит, пытаясь защититься. Богатенькие детки любят самоутверждаться за счёт других, и в этот раз их «жертвой» стал Тэхён, который пытается им противостоять, но в одиночку против толпы — плохо выходит. Никто не хочет связываться с толпой придурков, поэтому обходят стороной, игнорируя павшего Тэхёна, что скрючивается от боли в животе, пока те пинают ногами до того момента, как не прибежит растерянный преподаватель. Но поздно. Нападавшие уже успели смыться, оставляя Тэ наедине, который на все расспросы старших отвечает, что всё нормально, и отказывается от какой-либо помощи. Хоть он и не беден, но всё равно нарывается на этих бездарей, что сразу пускают кулаки в бой, не давая договорить. Это больше всего раздражает. Но что он может сделать? Тэхёну, не успевшему подняться на нужный этаж, подставляет подножку один омега, быстрым движением вырывает у него из рук рюкзак, перекидывая его рыжему альфе, и бежит в противоположную сторону, отвлекая Тэхёна, пока тот роется в сумке. Тэ в опешившем состоянии догоняет борзого омегу и, скручивая ему руки, цедит сквозь стиснутые зубы. — Что? Так не терпится свою самооценку поднять, с самого утра начинаете заёбывать?! — стараясь, как можно спокойнее говорить, Тэхён держится. Но его руки и напор, с которым он сдавливает кисти омеги, говорит об обратном. — Ха. Я этого и добивался. Разве тебе не весело? — расплылась ухмылка на лице омеги. Он всё делает жалостные попытки вырваться из мёртвой хватки, но тщетно — пальцы Тэхёна уже вовсю силу сжаты, а ногти продолжают царапать кожу. — Ты бы лучше прекратил заниматься ерундой со своим дружком, — указывает подбородком в строну альфы, даже не смотря на него. — А то что? А, Тэхён? У тебя же кишка тонка что-либо сделать! — уже кричит тёмноволосый, не пытаясь казаться здравомыслящим. — По-твоему виду и не скажешь, — злорадно ухмыляется, смотря на искажённое лицо омеги, пытающегося казаться абсолютно равнодушным. Отпуская руки и расслабляя хватку, Тэхён медленно отстраняется и смотрит, как тёмноволосый потирает свои покрасневшие запястья и переводит взгляд. — Эй! Юкин! Ты долго ещё? — крикнул находящийся сзади рыжеволосый парень, зевнув и беззаботно потерев затылок. — Ну не беспокойся, скоро ещё веселее будет, — фыркнул омега, уходя к одногруппнику и в быстром темпе скрываясь из виду. Тэхён нервно взъерошил свои волосы, проводя по ним рукой и подходя к скамье, около которой валялся его рюкзак. Он со вздохом поднял сумку и, отряхнув, повесил её на плечо, направляясь в нужную аудиторию. Вот уже прошло около пяти минут, как начались пары, а педагога нет. Задерживается. Что очень редко случается. Студенты уже вовсю с ума сходят, норовят уйти. Громкие обсуждения и крики наполняли помещение. Каждый сидел с кем-то, с кем общался, дружил, бесился. Тэхёну же не с кем. Даже если и хотелось иметь такого человека — нет, — где бы такому взяться? Ему одиноко, по-настоящему одиноко. Да он и не пытается разбавить свою жизнь кем-то. Он привык. Ритмично вошедший в аудиторию преподаватель заставил всех неустанно болтающих замолчать. Он представил нового студента, кивая в сторону двери и приглашая войти новенького. — Всем здравствуйте. Я Чон Чонгук и буду теперь учится с вами в группе, — проговорил высокий парень с тёмно-коричневыми волосами, с отливом красного дерева, и, уверенно проходя наверх к свободной парте, куда указал ему препод, слышал все оценивающие мычания омег, как и женского, так и мужского пола, что не сводили взгляда с новенького. Он сел позади Тэхёна, на последнюю парту. Незаинтересованный омега тогда сразу же окутало странное чувство, которому он решил не предавать особого зна      чения, продолжая думать на счёт решения одной из задач, что записана у него в тетради. Ещё в преддверии почувствовал аромат альфы — безумные нотки корицы и сладость ванили валили с ног, а он не обращает внимание, что это приторное наслаждение. Всё же чувствовались в этом не похожем запахе твёрдость и ничем не колеблемые нотки грубости и холоднокровности. Все это можно было быстро определить по его чёткости шага. Он выглядел, как непоколебимая стена, ничем не заинтересованная. Тэхён повернулся назад, внимательно и быстро изучая лицо новенького, который выжидающе смотрел на соседа, оторвавшись от вытаскивания нужных тетрадей из рюкзака. Повернувшись к своему столу, Тэхён подчеркнул для себя, что тот не плох. В принципе как и все богатенькие парни — красив, — но это всего лишь внешность, а мнение, что изменится в дальнейшем, покажет только будушее. — Ким Тэхён, прошу, ваша презентация. — преподаватель пригласил студента к доске. Тэхён, порывшись в рюкзаке и найдя нужную вещь, подошёл к трибуне. Вставив флешку в проём компьютера, он настроил его, находя верную папку и выводя все на большой экран. Развернувшись к одногруппникам, он начинает рассказывать, читая с листка заранее приготовленный текс, как позади постепенно становятся слышны стоны и какие-то шлепки. У нетерпеливых студентов прорвал ржач. Обернувшись, Тэхён увидел совершенно не то, над чем трудился весь вчерашний вечер, допоздна. Его озадаченное лицо свидетельствовало об этом. На экране была нарочная нечёткость, но можно было разобрать мужика, расслаблено сидящего на кресле, который упорно дрочил себе, издавая стоны. От увиденного у Тэхёна глаза на лоб полезли. Он быстрым движением вытащил флешку, пытаясь побыстрей выйти из этой папки и вообще удалить. От испуга пальцы нажимали на неправильные клавиши, тем самым замедляя процесс. Это ещё унизительней. Наконец-то Тэхён забрал свой приготовленный конспект и флешку, быстрее шагая в сторону своей парты. Сев на место, замер. Он шокировано прокручивал в голове то, что было на экране, и какая была реакция у большинства, а ещё больше было до жути обидно, что его труд был напрасен - препод никаким образом не захочет дать ему второй шанс - это уже он проходил. Ещё один день испорчен.

〽️

— Бра-атик, братик. Просыпайся, нам в колледж пора. Ты будешь вставать или нет? Мы уже опаздываем! — осторожно прикасаясь к плечу Намджуна, будил спящего Джин. — Эй, не называй меня так! Ты же слышал, что отец сказал, — послышался хриплый голос, вылезающего из-под одеяла альфы. — Ты из-за этого так напиваешься каждый раз? — почувствовав уже вовсю мощь перегара, уточнял омега, разглядывая помятое ото сна лицо брата. Да, он прекрасно слышал внезапное заявление родителей, что абсолютно снесло с ног при осознание этого. Джин им не родной. Это гложет. Он просто не мог поверить, а слова папы, что нежно гладил по спине и говорил утешительные слова: «Ты всё равно наш сын.», — они совершенно не успокаивали, а не решительные слёзы лились градом. Он стал абсолютно потерянным. Забиваясь в угол в своей тёмной комнате, он пытался о чём-то здраво размыслить, но не получалось. Его рассудок помутился, хуже чем от алкоголя, заполняя всё пространство солью. Ощущение, будто потерял самого близкого человека, но Джин потерял себя, и никто не мог заглушить его боль. Намджун, который всегда рядом, который поможет и поддержит, отдалился. Бывает не ночует дома и пытается никоем образом не столкнуться с Джином. Это поведение ещё больше наводило тоску и одиночество в сердце омеги.  — Какое твоё дело? И сегодня пойду, не мешай! — встав с кровати, он буркнул еле различимые слова. Стараясь не задеть стоящего, как вкопанного, Джина, обошёл, выйдя из своей комнаты. Омега, повернувшись к двери, которую захлопнул несколько секунд назад вышедший Джун, сверлил её взглядом, вспоминая и прокручивая те раздражаемые слова, которые он слышал от альфы. Взяв себя в руки, Джин поспешил собраться в колледж, второпях замечая, что альфа уже покинул дом, не сказав и слова. А ведь раньше, как было хорошо — они друг друга понимали с полуслова; были и братьями, и друзьями; делились обо всём; рассказывали друг другу, что только можно, ничего не скрывая. Но сейчас они отдалились. Будто один из них совершил ужасное преступление, опозорив этим семью. Заходя в аудиторию с опозданием, Джин извинился и направился к своему рабочему месту, где часто сидел один, слыша по-пути смешки и хихиканья. — Йа, Джин-и, ты такое пропустил! — послышался голос Юкина, сидящего где-то впереди, что указывал подбородком на Тэхёна. Тот до сих пор был в ужасе. Ему так сейчас хотелось стать хамелеоном и слиться с партами, чтобы никто его не видел. Он был опозорен перед всей группой, перед лектором. Это было очевидно и вполне предсказуемо, так как утренняя стычка на могла быть просто так. Вот тому доказательство. После окончания этой безумно долгой лекции все проходящие мимо люди одаривали Тэхёна косыми взглядами. Звучали насмешки, оскорбления в его адрес. Они говорили о том, что и так считали его шлюшкой, а теперь и подавно. Перепутал флешки и раскрылся — полный провал. — Ты! Чего ты добиваешься этим? — набросился на Юкина подлетевший Тэхён, отрывая того от весёлой беседы с какими-то парнями. Схватившись за ворот рубашки, он с силой сжимал руки у горла омеги и со всем своим раздражением смотрел на него, а тот лишь пытался слащаво улыбаться, совсем не обращая внимание на неприятные ощущения возле горла, куда давили костяшки Тэ, что был в ярости. Его опозорили на всю группу, и это разошлось чуть ли не по всему колледжу. Он не намерен терпеть такие унижения, тем более, зная, кто за этим стоит. Тёмноволосый особо не хотел отвечать на этот навязчивый вопрос, да и не был в состоянии, оказавшись в плену Тэхёна, что хоть и несильно, но сдавливал горло ему. Сопротивляться совсем не хотелось, зная, что в место него может ответить другой, кто-то, кто более чётче сможет донести ему правило-слов. — Что же здесь происходит? — не успел расслышать этот голос, как омег окутал хвойный аромат, перебивающий мысли. Тэхён уже выучил наизусть, от кого может доносится этот запах, но всё равно не отстраняется от Юкина, продолжая держать за горло, возможно понимая о последствиях, что его ждут. — Это ты, значит, у нас безобразничаешь. — монотонно продолжает говорить альфа, перехватывая Тэхёна — быстрым движением рассоединяет омег. Хватая за кисть Тэ и прижимая к себе, он сильно вдалбливает шатена в стену, сдавливая со всем напором его шею, пальцами. Парень делает жалкие попытки вырваться, но это бесполезно — этот альфа гораздо больше и сильнее. Кислород сразу же заканчивается. Становится невыносимо. Лицо Тэхёна начинает моментально краснеть, а на шее от напряжения уже видны выпуклые вены, рот приоткрыт и жадно пытается поймать воздух, которого критически не хватает. — Эй, Ёнбин, будь осторожнее. Зачем нам лишние жертвы? — с усмешкой проговорил позади находящийся омега, как бы беспокоясь. Он похаживает вдоль развернувшейся сцены, потирая шею, которая только пару минут назад была на том месте, где сейчас Тэхён. Да похлеще, но кого это волнует. — Ну что же ты, Тэхён, хотел меня в пыль стереть. И за что? За то, что я о тебе правду раскрыл? Смотри, как бы сейчас сам не оказался в аду за свои проделки. Шлюха! Среди столпившихся, возле такого зрелища, учеников вышел вперёд парень. Он целенаправленно шел к этой неприятной сцене и, не разбираясь, сразу же накинулся на Ёнбина, — тут и так всё понятно, — с разворота нанося удар за ударом и валя того с ног, от чего альфа расслабил хватку, отпуская Тэхёна. Что скользит по стене на пол, кашляя от горло раздирающих ощущений, при этом цепляясь за покрасневшую шею и жадно хватая недостающий воздух ртом. — Ты как? — присел на корточки подошедший Чонгук, поглаживая омегу по спине. — Нор-нормально, — вставая с пола, опираясь руками о стену, он понемногу отходил от случившегося, но в горле всё ещё горело. Неприятно. Особо не концентрируя внимание на подошедшем альфе, что можно сказать спас его, ведь неизвестно, какой был бы тогда итог. Но Тэхёну, прямо сказать, плевать на спасителя, и не важно от чистосердечного добродушия он это сделал или с какими-то другими побуждениями — это не играет роли. Тэ настолько разочарован в людях, что кажется, весь мир потускнел и приобрёл однообразные тона. — Мог бы и не влезать, — добавил он, всем своим видом показывая своё равнодушие. Встав окончательно на ноги, Тэ направился к выходу из аудитории, уверенно шагая в ту сторону, встряхнув головой, будто несколько минут назад ничего и не было и совершенно неизвестно, зачем же здесь столпилось столько народу. Просто поглазеть. Быть в курсе событий. Смутившийся Чонгук был растерян. Озадачен. Он рассчитывал, что услышит что-то вроде «спасибо» от Тэхёна, как бы это наивно не звучало, но никак не эти слова, которые показались ему грубыми и неуместными. Этот омега, что пахнет лесными ягодами, совершенно не внушает грубости. Только мягкость. Но внешность бывает обманчивая, и это тот случай. Ещё две пары проходили спонтанно и скучно. Кто-то пытался себя развлечь любым, что ни на есть, способом, Тэхён же пытался вникнуть в эти нудные слова, что говорил преподаватель, но он всё отвлекался, чувствуя настойчивый взгляд за спиной. На него смотрят, давно. И это напрягает. Повернувшись назад, Тэ столкнулся с каменными и задумчивыми глазами альфы, что были устремлены на него. Всё это время. Омега нервно поёрзав, также посмотрев на Чона, отвернулся, давая понять — хватит смотреть на меня, но Гук, отводя взгляд и отвлекаясь на что-то, всё равно возвращался к Тэхёну, продолжая сверлить его взглядом. Он был задумчив, пытался понять парня и как ему поступить. Он просто не мог отвести взгляд. Почему-то. Тэхён приковывал, а Чонгук сам не понимал себя, но хотелось как-то помочь. Узнать его. Хотя зачем ему это надо? Джин же, сидящий на противоположном ряду, даже не думал скучать. У него и так в жизни печальней некуда. Куда ещё. Сидя где-то в середине, среди одногруппников, омега пригорюнившись, лёг на свои скрещённые руки, закрыв глаза. Он обдумывал свою дальнейшую жизнь, вспоминал слова родителей, Намджуна, совершенно не обращая внимание на происходящее вокруг.

〽️

— Зачем ты это сделал?! — подлетел всполошённый Тэ к альфе, вцепившись за воротник его кофты и разворачивая того к себе. — Что? — парень смотрел в глаза омеги, различая в них нотки страха и раздражения. Он не пытался убрать чужие руки с одежды, давая тому выплеснуть накопившееся. — Зачем ты рассказал ректору о случившемся?! Кто тебя просил?! — ещё сильнее вцепился в кофту, оттягивая её на себя. Чонгуку ощущалось его тяжёлое дыхание, будто тот бежал и сейчас готов дышать пламенем, испепеляя альфу, который взял и просто рассказал то, что Тэхён никогда не раскрыл бы. Нет, не из-за того, что боится. Просто это бесполезно. Он уже с этим сталкивался, не раз и знает, к чему приведёт. — Меня спросил ректор. Почему я должен был промолчать? Тебя чуть не задушили. Ты хочешь, чтобы это осталось, как есть? И чтобы эти беспредельщики продолжали дальше вытворять подобное? Тебе что, мало было позора? Решил сам разобраться? Ну как, вышло? — начинал уже повышать голос Чон, видя, что омега до сих пор в ярости. — Не нужно было. Этого делать. Зря только время потратил, — отстранился Тэ, делая шаг назад и отпуская кофту. Наклонив голову вниз, он опечаленно вздохнул, поднимая глаза на альфу и смотря в них долго неотрывно и пытаясь понять. «А может быть он прав? И всё изменится?» Но почему этот парень, с которым Тэ знаком всего лишь день, так себя ведёт? Норовит помочь… Как будто хочет спасти от внешнего мира… Защитить. Просто. Но как бы то ни было — это настораживает. Привыкший к трудностями не может с лёгкостью довериться кому-то.

〽️

Джин, абсолютно уставший и измученный этим днём, пришёл домой под вечер. В таком убитом состоянии он совершенно не из-за того, что день был забит разными лекциями, учёбой в колледже, а просто не видит смысла что-либо делать. А подобное изнуряет. День становился всё длиннее и мрачнее. Опустошён. Пытается взять себя в руки, но всё бестолку. Просто крутится в голове «зачем?». Раньше он всегда делал что-то для кого-то, но жить нужно для себя, и не важно при каких ситуациях. Нельзя опускать руки и ставить на жизни крест. — Сокджин-и! — прозвучал звонкий голос папы из кухни. — Что? Что-то случилось пап? — подойдя, он устало встал в проходе между кухней и коридором, устремляя такой же ничем не различный взгляд на старшего омегу, сидящего около стола, опираясь локтем и слегка покачиваясь, держа в пальцах стеклянный стакан с бронзовой жидкостью. — Где же твой брат опять шаболдается? Что с ним твориться в последнее время? — он перевёл взгляд на часы, на которых было уже начало девятого. Наивно размышлял старший, продолжая думать и надеяться, что у детей всё хорошо, но это совсем не так, и дело не в том, что родитель не замечает этого, а он просто даёт возможность разобраться самостоятельно. Считая, что это лучше, чем вмешательство другого в их личные разногласия, пытаясь подтолкнуть друг к другу. — Где он может быть? Ты знаешь? — знает, но как Джин ответит? Ведь только от того, что его называют братом, пробегает табун мурашек и уж совершенно не от счастливой неожиданности. От страха к опасному бросает его в холод, будто передёргивает. — Я бы не волновался, Джун же уже взрослый мальчик. Да ещё и альфа. Просто знаешь, Джин-и, такое чувство у меня неспокойное из-за него. В последнее время я его редко вижу, хотя и живём в одном доме. Вот и задал такой глупый вопрос, — сжал губы старший омега, расплываясь в недовольной улыбке, переводя взгляд то на сына, то на стакан, долго задерживая его на последнем и задумчиво рассматривая. — Мы же ещё завтра рано утром уезжаем в командировку, хотел предупредить. Ну что же, вы не маленькие, сами разберётесь. Тогда иди ложись спать. Не буду тебя мучить расспросами, как день прошёл. Видно, что ты измотан, — осушив стакан, он поцеловал в макушку своего сына и, обойдя его, с надеждой направился в душ, напевая свою любимую песню. Думая, что план наивно беспокоящегося родителя сработан и чуткий Джин не захочет терзать душу. Тем самым ускоряя процесс пойдёт в направленное место. Это странно, но слова папы насторожили. Может, правда, с Намджуном что-то случилось? Но это не должно его волновать, а ведь волнует. И почему это, не должно? Он же брат, даже пусть не родной. Столько лет жили, не задумываясь об этом, а сейчас отстранились. Они хуже, чем просто знакомые. Они — враги. Накинув второпях кожанку и обувь — чёрные ботинки, он вышел из дома со словами «я за Намджуном, не ждите. Ложитесь спать». Свежий ночной воздух будто бы отрезвил ум, и усталость куда-то испарилась, оставляя после себя капли растерянности. Соображать стало гораздо свободнее. Пораскинув мозгами, Джин вспомнил пару мест, в которых чаще всего бывал Намджун. Он решил проверить каждое, о котором только припоминал. Это мучительно долгая и кропотливая работа — находить того, кто по-настоящему нужен. Проведя в поисках несколько часов и осматривая каждый вспоминающийся клуб, он все-таки нашёл Джуна. Тот расположился на кресле, выпивая из горла бутылки крепкую жидкость. Вокруг него ходят омеги, как бы случайно задевая его. Один расположился на коленях Намджуна, что-то шепча тому на ухо, на что альфа не обращает никакого внимания, только слегка ухмыляется, продолжая наслаждаться атмосферой и алкоголем. Джин почему-то думал, что альфа ни за что не тронет такого омегу, что ползает на нем, но, видимо, он ошибся. Джун быстрым движением накрывает одной рукой половинку задницы омеги, сильно сжимая, от чего тот наверняка сейчас расплывается в улыбке. Наконец подействовало. Омега начинает ёрзать на коленях, прижимаясь ближе, нетерпеливо вдалбливается в губы, страстно желая, на что Намджун пафосно отвечает, продолжая поглаживать буйного омегу. Джин, что стоял поблизости и лицезрел эту картину, был абсолютно шокирован. Он не решался подойти ближе, но и уйти не мог. Остолбенел, смотря на брата, которого теперь не узнаёт, но внезапно он поймал на себе взгляд Джуна. Разъяренный. Бешеный. Будто готов съесть, иль что похуже. Перед Джином не тот альфа, какого он знал раньше. Его взгляд. Стал совершенно другим. Это был сон или помутнение рассудка. Парень, что сейчас требует не называть его братом, не тот, казалось бы, беззаботный и добрый мальчишка. Это в прошлом. Этого не вернуть. Как только их глаза столкнулись, внимательно изучая друг друга и не отводя взглядов, альфа тут же подрывается с места, оставляя всё на потом и направляется к Джину. В нетрезвом состоянии он видит только его и никого больше, думал это глюк, но нет — это правда, что замороженно стоит в памяти. Омега начинает медленно пятиться назад, быстро ощущая при этом, как тёплая рука хватает его за кисть и тащит за собой. Выйдя из шумного места, Джун завёл его за клуб. — Зачем ты здесь? — слышится напор альфы, что готов метать молнии, но ответа не последовало. Джин никак не мог отойти от увиденного. Ему не верится, что это и вправду Намджун — он может с жадностью схватить и не отпускать. Не верил. Пока не увидел. Как бы да, он знал и морально готовился, что у его брата вскоре появится омега, а у него альфа, с которыми они свяжут свою жизнь, но это было раньше. — Ро-родители. Завтра уезжают в командировку, — прозвучало еле слышно из уст омеги. Джин пытается хоть как-то оклематься и сосредоточиться на важном. На Намджуне. Чьё присутствие становится агрессивным. — Ты только за этим пришёл сюда? Что бы сказать мне это? — развернулся полубоком тот, высмеивая эту несвязную речь младшего. — Нет, — мялся омега, всё так же продолжая смотреть куда-то замороженным взглядом, не поднимая глаза на Намджуна. Что очень напрягало. И это чувствовалось. — Почему ты мямлишь? Разве ты не умеешь разговаривать? — небрежно схватил за подбородок омегу, грубо сжимая его в пальцах, тем самым позволяя смотреть только на него. Никуда иначе. — Больше не приходи в этот клуб и не ищи меня, если ты за этим. Я не пойду домой, — шепчет он в губы Джина, смотря в глаза, в которых находил страх и разочарование, что очень не хотелось чувствовать. Отстранившись от Джина, он было хотел развернуться и уйти, оставляя омегу в этом состоянии, считая, что всё сказал. — Но как же, — растерянно всхлипнул младший, не решаясь шелохнуться и не желая отпускать брата вот так просто. Не в коем случае. Чтобы он пошёл в этот же клуб, к той же омеге? Джин сделав шаг, схватился за футболку парня, нервно сжимая её. Боясь. Но всё же делая. Неуверенные движения навстречу. Шаг ближе. — Разве ты меня не понял? Я говорю, что не пойду никуда с тобой! И чтобы ты не приходил сюда больше! Ты этого не слышал?! Я не могу с тобой долго разговаривать и пережевывать тебе каждое слово! Пойми, ты мне никто! И я тебе тоже! Так значит, иди отсюда и не попадайся мне на глаза! Ты мне противен! — он вывалил свою злость, что пытался сдерживать, небрежно отцепив чужие руки от своей футболки, указывая в сторону и показывая направление Джину, чтобы тот, не медля, ушёл, не заставляя альфу жалеть о сказанном. Омега теперь чуть ли не плачет, пытаясь стерпеть, переждать. Он в быстром темпе уходит, сдавливая ком всё нарастающих слёз. Боли. Хоть бы не расплакаться перед Джуном на виду. Его грубые слова в порыве гнева и алкоголя смешались. Вышла неотразимая правда, какую он и хотел сказать. Обидно. До боли обидно, что все прожитые вместе, под одной крышей, года испарились. Исчезли и воспоминания о счастливом прошлом. Тоже испарившись, как пепел. Всё пропало и появились только ненависть и гнев. Они всё нарастают. Становятся грубее. Но как можно променять тёплые и добрые воспоминания? Заменив их на холодные, душераздирающие, омерзительно-противные?