We were made for each other

В ночные часы в Канкуне бывает прохладно — от +24 до +30 градусов по Цельсию. Поэтому рабочий персонал предупредил, прихватить с собой ветровки на всякий случай. Но Джину она не к чему, он стоял у зеркала, любуясь своим отражением, дожидаясь Тэхёна. Решив ещё на две пуговицы расстегнуть свою кипельно белую блузку, чтобы его чёрный чокер был заметен. — Ну наконец-токи… Оу! Да ты красавчик. — вышел Тэ в своём темно-вишнёвом смокинге, изящно подчёркивающий его фигуру, под которым виднелась рубашка, фиксирующая галстуком в косую полосочку. — Ты настолько прелестно выглядишь, что сто процентно повалишь всех там наповал. — Ой, на комплимент напрашиваешься? — ухмыльнулся Тэхён, дилаво поправляя галстук. Оба посмеявшись, поспешили в арендованный для них клуб, в котором всей группе требовалось собраться для празднования совместно Нового года. В клубе интерьер украшен разноцветными яркими атласными лентами. Сочетания цветов здесь самые смелые. Вероятнее, чем больше цвета — тем лучше! Используют яркую посуду. Перец чили — символ мексиканской кухни, поэтому его обязательно используют для декора: украшая перчиками салфетки, в которые завёрнуты столовые приборы. Длинный стол, протянувшийся на пол зала, накрыт разнообразием знакомой и традиционной едой Мексики: фаршированная индейка, манчамантелес — жаркое из свинины, бакалао — сушеная треска, бунуелос — своеобразные пирожки и не только. Перцы, начиненные сыром и креветками, с приправой гуакамоле. Праздничные роллы с лососем — рулетики с копченым лососем и сыром внутри особенно вкусные, сделанные на лепешках-тортильях, добавив свежие помидоры и салатные листья — больше всего понравилась Джину. Запихивая очередную закуску себе в рот, омега замечает, как в зале, набитом знакомыми лицами, появляются альфы, которых Джин рад видеть больше всех остальных. Отличаясь одеянием в своей простоте: Джун одет в светлую одежду, поверх футболки красуется пёстрый элемент — зелёная грубая рубашка расписанная непонятным декором. Чонгук же антонимично — в чёрном худи, в котором Тэхён видит его божественно привлекательным, он просто безумно красивый, в любом виде, во чтобы он не оделся. Чонгук знает, что Тэхён здесь. Знает, что он его. Видит свет, яркий свет его желания. Желание кого: «обними меня крепче». И кажется что только свет любви Тэхёна между ними. Он попивает из красивого фужера изумрудного цвета коктейль, бдительно поглядывая на людей. Как жаль, что Чонгук стоит там, на стороне. Очень хочет к нему прикоснуться, а не может. Но ночь способна всё начать с нуля. И Тэхён продолжит верить в чудо. Время близилось к полночи, все стояли, замерев в молчании. Тэхен сосредоточившись, крепко держит рукой бокал, медленно дрожь касается его губ и снова ловит Чонгука взгляд спустя минуту. — А разве мы не должны были виноградинки есть? — подходит растерянный Джин к столу с выпивкой, где находится Тэ. — Джи-ин, ты один читал традиции Мексики. Мы отмечаем Новый год так как умеем. — (по традиции: в полночь встречают его с 12 виноградинами, которые надо съесть за 12 секунд.) — Ну и что. Нам же нужно придерживаться традиций страны в которую приехали, какая бы она ни была. — возмущался омега, жанглируя руками перед Тэхёном. — Да, ладно тебе. Держи, попробуй. Здесь она пользуется особой популярностью — протягивает стакан текилы. — Фу… Что за… горько, — ритмично машет рукой возле рта, скаля зубы от терпкости ощущений, корчит лицо. — Фу, как ты это пьёшь? — Тэ невинно подняв плечи, ушёл в глубь клуба. Джин надувшись, что его покинул весь мир, схватился за рюмку, решаясь глотнуть ещё чуть-чуть текилы, и в этот раз она точно должна показаться вкуснее. Он последнее время изменился, стал более раскрепощенней себя вести. Показывал желания. Не стремился спрятаться от всего неприятного ему. Наблюдая осторожны, Джун замечал каждое движение Джина, видел то, чего раньше бы не случилось, «правда стал другим». Снял очки, с которыми никогда раньше не расставался, и было сложно его когда-нибудь увидеть без них. Искренне выражал свои эмоции. Будто теперь он не боится показывать себя. «Вот он — я, какой есть.» Но что сделало его таким открытым? Почему он позволил себе быть раскованней? На это ответ знает лишь сам Джин. Ну если бы он заметил эти самые изменения, то бы несомненно начал в себе рыться, ища причину. Что погрузило бы его обратно в собственную тьму. Может к нему пришло осознание, что нет ничего страшного в этом мире. Всё можно исправить. По крайней мере, сейчас, ему очень понравилось находится среди алкогольных коктейлей и той самой текилы, что уже не казалась мерзостью. Контроль после часу ночи, со стороны старших, ослаб, и может быть они разошлись по своим номерам. И среди всех складывалось ощущение, что лишь Джин с усердием налегает на этот столик с алкоголем. — Оу, какие люди, что пришли? — немного пошатываясь, воскликнул не своим голосом омега, протягивая Тэхёну розовый с глазированной вишней коктейль. — Я оценил. Он божественный. — показывая пальцами одобрительный знак, когда Тэ принял удлинённый стакан с напитком. — Ты что все уже попробовал? — Да. — Когда ты успел? — Тебя целых два часа не было! Как-будто здесь все виды выпивки мира… — недовольно подкатил глаза Джин — А кстати, где ты был? — Нигде. — Если бы ты был нигде, я бы тебя видел. А так значит, что ты где-то был. — здраво рассуждал омега. — Ты такой милашка, когда выпьешь. — мнёт щёчки Джина, умиляясь. — Возможно. Но ты уходишь от ответа. — тыкает указательным пальцем в его пиджак. Тэхёну не уйти от этого приставшего со смазливым личиком алкоголика (это громко сказано, но сейчас он выглядит именно так). — Дай угадаю: дело в Чонгуке. — Как ты понял? — серьёзность в голосе, казалось, будто он намаялся уже от происходящего. — Пфь… Да зная тебя это легко. — цедит омега, — Ну давай, рассказывай уже! — Ну… Я заметил, что Чонгук с каким-то омегой уходят из зала, и я увязался за ними. Мне было интересно что… что будет дальше. — было трудновато выговаривать и вспоминать о том, что думал на тот момент. — Они дошли до маленькой комнатки, которая была открыта, и… — по щекам Тэхёна потекли слёзы, быстрые слёзы, что испугали Джина. Он обвёл рукой его голову, чуть надавливая на затылок, желая чтобы омега уткнулся лбом ему в плечо. Успокаивая Тэхёна, в незнании что же произошло дальше, но с его слов вырывается лишь один исход. Джин не мог поверить, что на такое способен Чонгук, но эмпатичная слеза побежала и у него. — Я не знаю, что сказать Тэхён. — горько, очень горько признавать в действительности. — Скажи кто это был, мы его найдём и закопаем. — Зачем? — шмыгнув носом, Тэ выпрямился. — Как зачем? Ну… П-потому что. — не может произнести перед Тэхёном таких слов. — Чонгук же с ним разобрался и дал понять, что ничего не может быть. — невинно поднял глазки на Джина. — Так нахрен ты плакал тогда? — Я и сам не знаю. Не сдержался. Как подумаю, что он мог мне изменить, хоть мы и не встречаемся, но это очень больно. А потом подумаю, что он хранит мне верность. В обоих случаях сердце сжимается до невозможности. — расписывает Тэхён, не понимая почему злится Джин, даже не чувствуя, что какое-то время назад он шатался от алкоголя. — Но знаешь, я всё равно безумно хочу чтобы он меня обнял. — Я тоже. — завороженно смотрит в сторону, куда и Тэ — Но я могу тебе с уверенностью сказать о чём думает Чонгук. — устремив взгляд в глубь толпы, где стоял альфа о чём-то разговаривая с Джуном. — Он не уверен в том, что делает всё правильно, но он делает так потому что боится. Хотя по нему не скажешь, да? И знаешь, что? Он тоже хочет тебя обнять. — смело заявляет Джин, говоривший серьёзно и честно считая так. В смятении смотрит Тэхён перед собой на омегу, находясь как будто в ужасе от этих слов. Сомнительно переводя взгляд. Сладко зевнув, Джин предложил пропустить по стаканчику, звонко чокнувшись. Тэ не знает, сколько уже в этого омегу влито алкоголя, но он продолжает поглощать содержимое этих стаканчиков и рюмочек, будто алкоголь вливается и выливается, не успев коснуться стенок его организма. Но не так то уж здесь всё и просто. Джин промямлив что-то вроде: «я тоже кое-что хочу». Ставя с грохотом рюмку на стол, отдаляется от стола, чувствуя, что вот-вот упадёт. Он схватился за рядом стоящего Тэхёна, что среагировав начал поддерживать его за руки, плечи. — Всё прекрасно. Мне кое-куда надо. Ты тоже время зря не теряй. — загадочно сладко проговорил Джин. Выровнявшись и твёрдо встав на ноги, пошёл в глубь клуба, пробираясь сквозь танцующую толпу. — Боже, он всё страннее и страннее становится. — схмурив брови кинул в след уходящему Джину. Тэхён допив свой коктейль, продолжил любоваться, что же сейчас выкинет этот омега. Ожидая, что он сейчас взорвёт танцпол своим танцем и устав, упадёт на пол, судорожно смеясь, что его потом придётся поднимать и относись в комнату для отдыха. Сгорая от стыда, Тэхён уже представил эту картину, но его представления не оправдались. Джин уверенно идя, скрылся за людьми и взору Тэхёна теперь ничего не видно. Не видно, как Джин стоит на против Намджуна и молча смотрит на него, как заставляет его волноваться и спрашивать «что-то не так?» Но омега продолжает стоять и смотреть прямо в глаза. — Чего ты ждёшь? Целуй меня. — Что? — средь всего шума, может и послушаться. Джин хватает альфу за руку, заставляя идти за собой. Они спускаются в одну из прикреплённых к этому клубу комнат, где включены две тусклых лампы, чего хватает для того чтобы увидеть обстановку вокруг и друг друга. Он молча толкает Джуна в грудь на стоящий там сложенный диван из жёлтой искусственной кожи. Тот в сидячем положении, облокотившись о спинку, внимательно смотрит на Джина. От кого чувствуется сильный запах алкоголя, даже не разобрать, что он пил, покрывающий истинным ароматом сливочного ириса и до безумия сладкой ванили. Омега смело садится на широко расставленные ноги Джуна, согнув свои в коленях, забравшись лицом к лицу. — Я хочу сделать тебя своим. — лёгкий шёпот разносит слова по небольшой комнате, касающиеся Джуна. Он сглотнув, настороженно посмотрел на омегу. Этот парень не шарит хорошо или плохо. Говорит то что считает правильным. И делает в таком состоянии только то, что поистине хочет. И в наглую добивается своего, нужного. — Я и так уже твой. — губы альфы складно шевелятся, в полумраке кажется, что они поблескивают. Это завораживает. И Джин оставляет ожог от поцелуя на этих сладких губах. Он зажимает Джуна крепче в своих руках, обвив ими его шею, запускает пальцы в волосы на затылке, даря будоражащие ощущения. Снова прильнул к губам, жадно оттягивая нижнюю, насыщает поцелуй языком. Омега чуть привстаёт с Джуна, уперевшись коленями о диван, начинает ёрзать, изводясь желанием, но продолжая поцелуй. Альфа проводя руками по телу, останавливается на бёдрах, крепко цепляясь пальцами в кожу. Пьянел от его поцелуев. Джуна манили его руки. И его улыбка, позволяющая сойти с ума, так загадочна. Джин начал стаскивать с альфы его рубашку. Становилось жарко. Всю запертую комнату насыщали феромоны и тяжёлое дыхание. Омеге хотелось поскорей прикоснуться к торсу Джуна, спеша снять с него футболку, что произошло довольно беспрепятственно и быстро, так как ему тоже очень хотелось раздеть Джина. Не зная уж как это возможно. Но это явь. Что казалось альфе сном. Намджун выпил всего пару спиртных стаканчиков и эта ночь обязана остаться у него в памяти. Такое не забыть. Такого Джина уж точно не забыть. Посадив омегу себе обратно на колени, разорвав рубашку, что осталась висеть заправленная в брюки. Принявшись зацеловывать омегу. Касаясь губами его бледной груди, проводя языком, он чувствует, как Джин несдержанно привстаёт, не в силах спокойно наслаждаться, когда прикусывают его соски. А Джун безумно хочется ещё поиграть с ним. Он меняет расслабленного омегу местами, заставляя лечь на диван, сам наваливается сверху, чтобы у него была беспроигрышная возможность насладиться омегой. Оперевшись локтями о диван по двум сторонам от Джина, лицо которого красное, то ли от алкоголя, то ли от смущения. Целуя того в носик, проводя языком по пухлым, насыщенным цветом, губам, проходя вдоль подбородка, касается за ушком, спускаясь вниз, оставляя на шее засосы, с желанием дышать омегой, щекоча кожу, вдыхая природный аромат. Это безумство — он так сладок. Спускаясь всё ниже, оставляя на пути багровые пятна, сдерживая себя, чтобы не поставить метку. Так хочется сделать его своим навсегда. Касаясь соска, что тут же твердеет, водит вокруг языком. Наслаждаясь реакцией, замечая мурашки что появились на теле, проводя по ним языком. Такое чувство, что омега вот-вот растает в его руках. Вырывается изнеможенный стон, какие-то звуки, пытаясь связать слово, но не выходит, что служит сладкой мелодией для альфы. Джун стягивает с омеги штаны, отбрасывая в сторону, одаривая оголённую паховую область поцелуями. У Джина начинают бабочки в животе порхать и выбиваться наружу. Он в смущении прячет глаза рукой, зажевывает губы, кусая. «Вот он — тот самый Джин.» Альфа убирает руку, что закрывает ему лицо, улыбнувшись. Садясь на диван, уже успев снять с себя всю оставшуюся одежду, и возвращая омегу в начальное положение. Он аккуратно насаживает Джина на свой член, придерживая его за задницу. Войдя сразу во всю длину, у омеги глаза на лоб полезли, выдыхая глубокий стон. Накрывает приятной болью, что заставляет их медленно двигаться. Джин упирается руками о широкие плечи вдавливая альфу в спинку дивана, когда тот придерживая за бёдра, помогает двигаться ритмичней. Эти погружения в друг друга с головой, стирают сомнения. С каждым толчком чувствуя всё глубже, всё сильнее. Жар двух тел и любое касание возбуждению не даёт исчезнуть так просто. Хочется продолжать слушать дыхание друг друга. Чувствовать несносное биение сердец. Омега выгибается в спине, чувствуя всё с излишней тонкостью, его тело как натянутая струна, когда прикасаются к его возбуждённому пенису, безжалостно начиная скользить по нему рукой в такт движений, которые он не разрешил прекратить, продолжая придерживать Джина. Чувствуя невероятно приятное ощущение и переживание. Средь несдержанных стонов и сбитого шумного дыхания, проявляется взрывной разряд напряженности в высшей точке полового возбуждения. И кажется, в небе зажигаются яркие звёзды. Грохочет салют — сердец стук, не отпуская жаркого огня. Шум притухает, охватывая в наслаждение. Омега без сил рушится на Джуна, не в состоянии встать, обняв его за шею, он прикрыл глаза.

〽️

Может, вот и время заплатить слезами за радость? Время уходить, время падать? Тэхён знает, что хуже не будет, но не будет и лучше. Надоело бояться. Лучше просто взять и уйти? Глупые слёзы они не от боли, а от пустоты. Омега долгое время стоял и наблюдал за Чонгуком, попивая из трубочки коктейль, цедя его целую вечность. Людей уже здесь поубавилось, но всё равно толкучка, появились даже незнакомые или Тэхён уже людей забывать на лица начал. Оставляя свой взгляд на Гуке, он сметает руками, наклоняясь, со стола всю посуду, в которой оставались остатки еды. Создавая грохот бьющихся тарелок и звон осколков фужеров. Забравшись на него, он встал во весь рост. Сосредоточив взгляд лишь на Гуке. И пусть все люди считают его безрассудным. Он знает, что счастье любить — безрассудно. «Ты мой единственный, вот в чём истинна!» — Всё что больше любви я не требую! — взгляд Чонгука, среди ошарашенной толпы, успокаивал. — Просто скажи, что тоже жить без меня не можешь. — все завороженно смотрели на Тэхёна, который казался таким искренним, у них даже не возникло желание прервать его, тем кто страдает от неразделенной любви. — Я на полжизни кажется повзрослел, но ты всё ещё в памяти моей. Скажи уже: любишь меня или нет? Сердце забыть готово все мучения просто услышав, лишь одно твоё слово «люблю». — в словах Тэхёна лишь чистота, лишь искренность. Ему безумно хотелось заплакать, но он старался быть сильным, не показывать свои слабости. Смотря на Чонгука, ему казалось будто он не может понять его искренности. Его взгляд, казался бездушным, непонимающим. Так тяжело передать груз который испытывает сейчас омега. — Почему ты молчишь? — сглотнув ком слез, в его глазах за серебрилась. — Ну же обними меня скорей. Проходя сквозь толпу, Чонгук, направляясь к столу, смотрел лишь в те самые глаза. Протянув руку Тэхёну, омега в сомнениях подал свою в ответ, наблюдая как он закрывает свою ладонь с его пальчиками, крепко сжимая. Тэ послушно слезает со стола. Всё бы безупречно, если бы он не запутался ногой в скатерти, опускаясь на пол. И это чувство успело бросить в холод перед тем, как стоящий сзади Чонгук, не дал падению осуществится. Может это и было как в заядлых романтических манхвах, (возможно Тэ сам бы так посчитал, будь он трезв и одинок), но случай другой. Тэхёну, сейчас, этого касания безумно не хватало. Он чувствовал, что рука альфы лежит на его поясе, завороженно смотрел в его глаза, чуть заметно улыбаясь. Но Гук не дал насладиться моментом подольше. — Как же сильно нас тянет к друг другу. Но мы избегаем друг друга. — Тэ останавливает Гука словами, не давая так быстро уйти, приведя его в номер. Альфа оборачивается и смотрит на Тэхёна, не зная, что сказать. Хотя нам всегда есть, что сказать. Просто мы молчит, не желая обидеть человека. — Я прошу не уходи. Обними и я твой. Сколько можно мучить? — Ты пьян. — сквозь тишину прорезается голос альфы. — Я не пьян. — опустив голову, машет Тэ, капля слёз стекает по его коже. Чонгук подходит ближе. Долго подсознательно решаясь на этот шаг. Он вытягивает руку. Ложит ладонь на щеку, направляя его глаза на себя. Заводит безымянный палец за ухо, а большим ведёт по щеке. И кажется, всё происходит так медленно в этой хрустальной тишине, слышно лишь сбитое дыхание омеги. Вытирает слезу, заглядывая в глаза. Замирают на мгновение. Чувствуя друг друга. И хочется сказать что-то утешающие, но они молчат. Тэхён повернув слегка голову в сторону руки Чонгука, касается его запястья губами, прикрывая глаза, оставляя лёгкий поцелуй. Омега возвращает голову в прежнее положение, смотря уверенно в глаза на против. После чего Гук спокойно убирает руку. Продолжает, неразрывный зрительный контакт. Стоит и смотрит на него. На такого красивого и безумного омегу, готового всегда во все оружия. В глазах кого снова поблескивают нахлынувшие слёзы. Тэхён не может спокойно смотреть на Чонгука, боясь, что тот сейчас уйдёт. Ему хочется показывать своё желание, он не в силах сдерживать всё в себе. Он слаб. Феромоны, что окружали вокруг, альфе всегда получалось противостоять этому сильному напору. Тэхёна же огорчало, что он не реагирует и не позволяет своего запах прочувствовать во все оружия. И только его слёзы способны пробить бронь Чонгука. Каплями насквозь. Пробивая крепкую бронь на любовь. Он обвив его рукой, касаясь спины, прижимает крепко ладонью к себе, соприкасаясь грудью, чувствуя биение сердца. Омега начал несдержанно рыдать, не стесняясь своих слёз. Крепче прижав Гука к себе, обхватив руками его спину. Крепко накрепко, чтобы хотя бы, в это короткое мгновение — сейчас, он был как можно ближе к нему. «Не подлежит лечению рана моя! Теку по течению, но так хочу тебя.» — мысли, что не скромно касаются сознания.