We were made for each other

После новогодней ночи, Джин стал себя тише вести, казалось он вернулся на круги своя. Тогда он проснулся после обеда, в той самой блузке с оторванными пуговицами одетый неряшливо в штаны. Тело безумно ломило и встать с постели было тяжело, почти невозможно. Он задавал тысячи вопросов «Что случилось?» «Что было ночью?» мучая Тэхёна. Позже всё же встав, у зеркала в уборной комнате увидел несколько багровых пятен на своей шее. И тогда все его домыслы сошлись: его запах смешался с феромоном Намджуна. Но он чувствовался как-то по-другому. Склонив голову, омега уткнулся носом в своё плечо, втягивая сладкий запах, чужой запах, грецкого ореха. Джин неглупый, он понял в чём причина. Пытался вспомнить что же было той ночью, чтобы подтвердить, что все домыслы — ложь. Ему никак не хочется с этим соглашаться, но увы, чрезмерное количество выпитого алкоголя не давала сознанию прийти в порядок, подводила память и вспомнить нужное очень трудно, начинала раскалываться голова. И Тэхён, как назло ничего не знал, только и погружался в ступор, когда слышал от Джина пугающие его вещи, что с изнеможденным лицом пытался выведать хоть что-нибудь. Все оставшиеся дни курорта он не выходил из своего номера. Ни капельки не соглашаясь на уговоры Тэхёна развеется, продолжал, укутавшись в одеяло, сидеть на кровати и таранить взглядом стенку. Тэхён же бывало поддерживал состояние Джина, и всё равно, он нередко проводил время валяясь на шезлонге или плавая в бассейне. Чонгук боялся задерживать взгляд на Тэхёне, во имя избежания неправильно понятых действий. Не хотел давать омеги повода, чтобы тот подошёл к нему. Они знали что у них странные отношения, но всё равно ничего не предпринимали, чтобы что-то изменить. Вернее Гук не позволял этому произойти. Приехав домой Джин вёл себя как мышь, бесшумно ходил по дому, пытался избегать встречных взглядов с Джуном, пытаясь снизить их столкновения с друг другом и с масштабами дома — это вполне возможно. Ну вот кушать всей семьей за одним столом избежать никак нельзя, иначе родители что-то заподозрили бы, а этого очень не хотелось. Джун замечал странное поведение младшего, но делал вид что всё нормально и продолжал наблюдать со стороны. Прошла неделя. Джин захотел познакомить Чонгука с родителями. Уговаривая альфу, который по началу отнекивался, не желая чувствовать неловкость перед ними. А потом и вовсе считал их эгоистами. — Раз родители установили меня как они могут быть эгоистами? Мне кажется они не были осведомлены о том что у меня есть родной брат и я, точно, не знаю как так вышло. Директор сказал, что ты был тяжело болен и в то время находился в больнице. Может из-за этого посчитали не отдавать тебя в руки родителей. — с неловкостью произносит Джин, высказывая своё мнение. — Прости. — За что? Ты не виноват ни в чём передо мной, не извиняйся. — смутился Гук, сдерживая желание обнять омегу. Их единственный протяжённый диалог наедине прошёл не очень складно. Затрагивая тему детдома, поддаваясь своим собственным порывам. Эмоциям, что несдержанно громыхали среди ясного неба. — Я не мог вынести, что моего друга довели до слёз. И заступившись за него, тогда подрался с таким же, кажется по возрасту альфами, что задирали слабого омегу. Но в тот раз они оказались сильнее и вытащив меня в скрытое от воспитателей место избили. Возвращаясь, я падал, много раз, сцепляясь с собаками по пути, не знаю откуда они там взялись, но от них было не отвязаться, видимо тоже голодные и злые. Хорошо, что я успел добраться до крыльца, прежде чем потерял сознание. Много времени прошло, кажется чуть меньше месяца. И вернувшись обратно я не мог найти того самого мальчика — Чонджина, которого считал другом и слабым омегой, нуждающимся в моей защите. Тогда я даже подумать не мог, что на самом деле моя привязанность сыграет со мной злую шутку. Я был мал поэтому считал тебя другом, не зная что ты мне брат. — озвучивал детские воспоминания, которые остались из того самого места, что называть противно (детский дом номер восемь) — После прошло довольно много времени и я всё считал тебя предателе, который оставил меня одного среди всех этих злых людей. Которые во время обеда или любого приёма пищи не забывали закидать меня отходами. Во время прогулки, выкидывали из строя, пинали. Я частенько злился из-за несправедливого отношения, так как когда меня обижали эти ублюдки не видели, что блять это не игра нахрен вам какая-нибудь, а жёсткое обращение. Приходилось всё брать в свои руки и кулаки, знаешь они были у меня наточенными, но как только кто-то из моих обидчиков получает по заслугам, меня замечают и ругают, наказывая, шлёпая тростью по заднице. — альфа замолкает, замечая, что у омеги напротив наворачиваются несдержанные слёзы, он начинает винить себя за тот что так вышло. — Продолжай, продолжай. Я хочу знать, что было дальше. — Джин вытирает слёзы ладошками. На что Гук коротко кивнул, недоверчиво смотря на омегу, у кого второй подход слёз виднеется в глазах. — И как-то я подрался с теми же альфами уже в осознанном возрасте, вовлекая всех тех кто был недоволен, даже вожатого ударил, это вышло случайно, но сильно. Тот парень явно меня недолюбливал и влепил мне серьёзную пощёчину, от чего у меня ещё долго след не отходил, боль была жуткая. Это вещь, которую я не забуду уж точно. — Продолжай, продолжай. — машет рукой призывая Гука рассказывать дальше, вытирая, вновь вступившие слёзы другой рукой. — Ты уверен? — сомнительно посмотрел на зареванное лицо мягкосердечного омеги. — Да. — кивнул он, криво улыбнувшись. — На меня не могли найти никакой управы. Я был слишком вспыльчив и неуправляем. Мне даже казалось они меня боялись. Они всё время говорили, что я какой-то монстр, веду себя по зверски, ужасный — это больно слушать но я не мог ничего сделать так как они сами сделали меня таким. Но не осознавали этого. Меня отправляли в клинику, к психиатрам, в госпиталь, куда меня только не отправляли. И решение моего поведения никто не мог найти. Порой казалось, когда причина выявлена и диагноз поставлен, выписаны таблетки и доктор пообещал, что будет всё хорошо, спустя время я начинал вести себя также по их словам дико, быть ещё агрессивнее. Я и сам замечал в себе такое. Замечал, но не знал, что с этим сделать, раз врачи уж не могут найти решение этого. Я положил на себе крест и думал, что мне придется с этим жить до конца жизни. Ну хотя это и есть так на самом деле, но…- Джин взглянул с надеждой в глазах, но всё продолжал потирать неугомонные слёзы. — Когда меня собирались выгнать на улицу, одна женщина усыновила меня. Она нашла мне хорошего врача, который помогает мне, до сих пор, справляться с агрессией. Его результаты были заметны с каждым посещением, он правда мне помог. Я смог контролировать себя. Но весь контроль испарился, когда я встретил Тэхёна. — О, вот в чём дело. — шмыгает носом, и покрякивает после продолжительно долгого заливания слезами, что для организма стресс. Глаза пощипывает от соленых капель, которые прекратились минуту назад, предотвращая потоп. — А где тогда та женщина? — Она умерла. — продолжая смотреть в глаза Джина спокойно произносит альфа. — А… Ой, прости. — опустил виновато взгляд, уставившись в пол. Тогда Джин и узнал о состоянии Гука. О том каков его, всеми силами скрываемый, вид. Причина чьего — накопившиеся страдания за всё время. И то что он альфа и то что всюду один, дало мрачный эффект от проживания там. Даже в собственный мир не пускали с такими сдвигами. Чтобы замкнуться там и не показываться. А в аду бы было слишком легко, но он не знал, как до туда добраться. И то что они в двое стоят в центре большого шикарного дома, в гостиной, уже говорит, что Гук согласился. И не пожалел: родители и правда очень интересные и отзывчивые люди, с ними было уютно и комфортно вести беседу. Сидя за столом, где по одну сторону сели отец с папой, а по другую: Джун с Чонгуком, смущая между друг другом находящегося Джина. — Сокджин наш сын, а раз ты брат Джина значит, ты наш сын. — рассуждал папа улыбаясь, — Дорогой! У нас теперь в семье трое сыночков… Какие они все у нас милашки, правда?! — умилялся он, положив голову на плечо своему альфе. Позволяя ему довольно улыбнуться от, порой случающихся с ним, забавных выходок. — Но ты, Чонгуки-и, не стесняйся! Если что спрашивай, мы тебе обязательно поможем. — резко дернулся, вспомнив, что он заботливый папа. — Да, конечно же. Ты теперь наш член семьи. — согласно кивнул отец, поддерживая мужа. — Можешь к нам переехать, если хочешь! — вспомнил старший омега. — Нет. Пожалуй, откажусь. У меня есть свой дом и он вполне крепкий. — смутившись выступил Гук. — Дело не в этом. Вдруг тебе одиноко. — не понаслышке зная, и сочувственно произнося спокойным тоном. — Па-ап, с этим он скоро, обязательно разберётся. — слегка коснувшись плеча Чонгука, посмотрев в его смутившиеся глаза. — Ну тогда я не переживаю. Но будь готов, мы должны прийти к тебе в гости и посмотреть, хорошо ли живёт наш сыночек. — не утомлялся старший омега, продолжая навязывать свою милую заботу. В общение за столом, активное участие принимал в основном папа, да Джин, который почувствовал себя расслабленней, позволяя быть расскрепащённей. Намджуну же самому казалось, что его не видят и он там призраком сидит, наблюдая за всеми впритык. Альфа особо и не против такому распорядку, если на то пошло, то его никто здесь насильно не держит, но ему хочется быть здесь и смотреть на Джина. Следить за каждым его движением, не упуская ни малейшей детали.

〽️

Тэхён, раскинувшись, лежал на кровати в своей комнате. Его глаза таранили потолок, а вид излучал раздражение. Он никак не мог понять смысл слов доктора. То что он хотел этим ему сказать. «Почему он сказал это мне?» Слова доктора Пака, у кого омега успел побывать сегодня. Дожидаясь его свободной минутки, разговор о ком растянулся гораздо больше, почему и пришлось заплатить как за сеанс. — Один из самых смелых решений, которые вы можете принять — наконец отпустить то, что причиняет боль вашей душе. — рассудительное лицо, что маньячело перед глазами, выдаваемое своими мыслями, постукивая карандашом по поверхности своего рабочего стола, жутко бесили Тэхёна, не имея ответа. «Что мне причиняет боль?» «И что я должен отпустить?» «Какое блядь смелое решение, к чёрту я могу принять?» «Хрень всё это! Не понимаю, что он имел в виду.» «Чонгук. Определённо речь о Чонгуке. Что-то абсолютно связано с ним, но блин, как?» — Что за хрень вообще? — всё к чему приводили его мысли. Долго раздумывал он, но к выводу так и не пришёл. Потратив весь день, делал только, что валялся в постели, перекатываясь с одной стороны в другую, и себе голову ломал.