Синергия

      Сила течет сквозь него спокойно, без малейших возмущений, слишком спокойно, будто вся жизнь в Галактике замирает. Так всегда ощущается его слабость. Рен вынужден признать безуспешной миссию по поиску очередного древнего артефакта, который хотя бы гипотетически может быть полезен в их проблеме. Он и так слишком задержался.       Новая Галактическая Империя, которую, впрочем, никто никогда не называет Новой вслух, не имеет столицы. Нет никакой необходимости давать какой-то одной территории особый статус, когда все значимы по-своему, исполняя отведенную в мироустройстве роль. Легкий шаттл Императора быстрый и простой в обслуживании даже для одного всегда в движении от системы к системе, от одной выявленной вовремя проблемы к другой блестяще решенной задаче. В мире, жители которого ценят превыше всего порядок, все еще взрываются сверхновые, излучают в опасном диапазоне малоизученные туманности, и на многих планетах слишком суровые условия для разумных форм. Но совместные усилия ради общих ценностей способны преодолеть и не такое. Отдавать им должное, поощрять и воодушевлять — отныне единственная публичная обязанность Императора Галактики. Его присутствия теперь требуют разве что события вроде приближающейся к завершению эвакуации целой планетарной системы около нестабильной двойной звезды. Условия проживания в ней признаны неприемлемыми только после того, как им уделено больше внимания, чем объемам добычи здешних редких минералов. Заслуги астроклиматологов, обнаруживших проблему, уже признаны Империей в свое время, теперь очередь простых работников, тех, кто организовывал потоки переселенцев, и тех, кто в кратчайшие сроки возвел полностью автоматизированные рудники, получить благодарность лично от Императора. Хакс старается поприветствовать каждого, но не слишком отвлекать их выполнения распределенных функций, чтобы все планы были реализованы в срок. Теперь лучше, что он может сделать для жителей Галактики — улыбаться и не мешать.       Рен оставляет стандартный транспорт на выделенной площадке и бежит через ангар, игнорируя размеченные дорожки для прохода. Он — единственный во всей Галактике, на кого не распространяются общеизвестные правила, правила безопасного перемещения в ограниченных пространствах в том числе. И он точно знает, что ищет взглядом среди громоздких контейнеров и снующих по своим делам дроидов. Они оба сменили черную форму военного времени на неприметный гражданский серый. Почти забытый, но когда-то родной для Рена. Символ равенства перед порядком — для Хакса. Он бы так и носил только практичный китель без знаков различия, вполне подходящий для выстроенного мира, но быть Императором значит быть больше концепцией, чем человеком. Поэтому, каким бы нелепым он себе не казался в зеркале, он каждый день надевает длинный белый плащ с громоздкими застежками на плечах и тонкий металлический ободок с осколками кайбер-кристалла, почти теряющийся среди седеющих волос. Тщательно подобранный методом многочисленных проб облик, каким-то не до конца очевидным способом закрепляющий систему, созданную им в сознании каждого жителя Галактики.       Появившийся из-за поворота Хакс едва успевает улыбнуться перед тем, как Рен прямо посреди коридора подхватывает его на руки и целует. Потому что может, потому что, зачем иначе быть тем единственным, кто свободен от всех правил.       — Я тоже скучал по тебе, — Хакс давно уже не возмущается подобным обращением с Императором, и даже глубокие тени под глазами немного разглаживаются еще до того, как его ноги снова касаются твердой поверхности. — Но ты не обязан постоянно гоняться за мной по Галактике, ты ведь нужен в Академии, там всегда много дел, и постигающие Силу нуждаются в своем наставнике, — иногда у Императора особенно хорошо получалось быть настолько же невыносимо, раздражающе рассудительным, как в первые недели их знакомства.       — С тех пор, как к Силе остался только один путь — найти внутри и взрастить свою личную тягу к порядку, с него, знаешь ли, проблематично оступиться, — Рен не то чтобы намеренно игнорировал необходимость подготовки вновь выявляемых чувствительных к Силе детей, перекладывая эти заботы на дряхлых джедаев, пересидевших в своих безвестных захолустьях не одну смену режима, но вернувшихся в мир по зову нового порядка в Силе. Но среди его приоритетов работа в Академии была значительно дальше пребывания рядом с Императором, ведь это он во многом ответственен за происходящее.       Оставшиеся формальности отнимают немного времени, так что спустя считанные часы Рен в привычном кресле пилота выпендрежно закрученным маневром выводит Императорский шаттл за пределы опасной зоны для гиперпрыжка. Что бы там не говорил Хакс про удобство и управляемость, все-таки пилотом надо родиться. Открытие новой подпространственной магистрали требует их присутствия в центральном регионе Галактики, так что они хоть ненадолго наедине без протоколов, обязанностей и титулов.       — Напомни, Рен, какую идею мы пытались транслировать на всю Галактику? — он обращается к отражению за своей спиной с неискоренимой иронией, — Там было что-то про рациональное устройство общества, эффективное распределение ресурсов и единый для всех порядок. В какой момент среди этих простых и нужных вещей появился неотъемлемый гарант и защитник установившегося порядка — новый Император Хакс?       Рен сам затруднился бы ответить, когда именно эта идея навсегда сплавилась в его сознании с представлениями о всегалактическом порядке. Может быть, в тот вечер после одной из первых попыток, когда их главный поставщик оружия без малейшего сопротивления передал контроль над производством. Они еще были бесконечно далеки от окончательной победы, и передышка могла очень дорого им обойтись, но Хакс замечает его рассеянность от затянувшегося недосыпа и увлекает его за собой на не расправленную постель. Наверное, его аргументация в пользу нескольких часов сна была очень убедительной, но все, что Рен слышит в умиротворяющем голосе, — власть, которой хочет подчиняться до конца дней. Или все это случилось полжизни назад, когда он впервые увидел восхищение в светлых глазах строгого юного офицера.       — Ты ведь не хочешь сказать, что это я недостаточно отчетливо представлял мир, функционирующий по всем правилам? Систему, работающую вне зависимости от меня или кого бы то ни было еще? — он никогда не прекратит спорить по этому поводу, но это совершенно не важно, пока он накрывает руки Рена, пытающиеся справиться с застежками на плаще, своими.       — Ты нужен им сейчас, нужен как образец и напоминание, что правильно — происходящее в их голове, а не то, чем все жили раньше. Слишком многое изменилось в самых обыденных вопросах за считанные дни, — Рен забросил бы снятый плащ на спинку кресла, будь это его плащ и его кресло, но в покоях его Императора у каждой из немногочисленных вещей только одно допустимое место, так что приходится отвлечься на раздвижные двери шкафа всего на секунду. — Для следующего поколения ты станешь легендой, а через тысячу лет — богом этого мира.       Хакс даже не пытается спорить с ним, только не моргая смотрит в молчаливую бесконечность за многослойным стеклом, и, кажется, опять не дышит. Связь с Силой, установленная поспешно и грубо, без должной осторожности, утягивает его все дальше от жизни в физической форме. Рену известно, что в его отсутствие эти приступы случаются тяжелее и чаще, но он не может оставить поиски, а его ученики еще не скоро будут в состоянии справляться с защитными системами древних храмов. Фактически для человека, даже столь одаренного, даже, если он не один, невозможно покончить с хаосом, оставшись невредимым. Рен раздробил единственный действительно подходящий ему кристалл, вплавил в корону и собственными руками надел на его голову, чтобы хоть как-то помешать ему соединиться с Силой, но этого недостаточно. Только пропуская через себя ее течение, ему удается отвоевывать еще немного времени. Он укладывает оцепеневшее тело на край кровати и, не встретив ни малейшего сопротивления, проскальзывает в сознание, чтобы восстановить истончающиеся заграждения. Его нестабильности и незавершенности достаточно для двоих. Только когда в его голове мягкий голос произносит: «Я в порядке», Рену достает самообладания открыть глаза. Он не заслуживает и никогда не заслуживал такого снисхождения и принятия, но еще может очень постараться. Еще множество легенд о владыках прошлого, искавших бессмертие, требуется проверить, так что для отчаяния нет времени.       В конце концов, если в Галактике не станет его Императора, все, на что она будет пригодна, — сгореть.