Синергия

      В организации, ставящей порядок на первое место, на любой случай имеются протоколы и Хакс знает их все. И на случай внезапной пропажи офицера тоже. Слишком многих в первые годы после падения Империи находили покончившими с жизнью в своих каютах от разочарования в деле всей жизни. А еще сроки обязательного выхода на связь, нелепо растянутые еще с тех пор, когда пьянство несовместимое с исполнением обязанностей было обычным делом среди тех, кто остался, чтобы поддерживать существование ее осколков, лишенное надежды и цели. С тех пор, когда дисциплина была только еще одним словом из устава.       И все-таки даже настолько устаревшие формальности не позволяли Хаксу и дальше откладывать неизбежное. Только его уровень допуска позволял осуществить вторжение в личные покои верховного лидера Рена, необходимое для исполнения протокола. И все же он долго слушает писк вызываемого коммуникатора под дверью его каюты перед вызовом медицинского дроида, который должен оценить состояние затворника и оказать возможную помощь или засвидетельствовать смерть. Незаинтересованный и беспристрастный свидетель, с бесперебойной связью с медицинским центром, чтобы не возникало соблазна подделать данные, например, прикрывая свою причастность или дезертирство. Вот только происходящее с Реном невозможно уложить в рамки даже подробнейших имперских протоколов.       Потеряв весь свой рыцарский отряд в самоубийственной миссии по уничтожению Скайуокера и его ученицы, Кайло Рен, кажется, полностью лишился устремлений и аффектов, окончательно закрывшись в своей воображаемой реальности. Верховный Лидер вряд ли знал или хотя бы задумывался о количестве баз, боеспособности флота и численности армии. В его реальности любая сила была единой, неделимой и бесконечной как Сила, столь же доступная для подчинения воле. И пока что Хаксу удавалось удерживать ее в том же безотказном состоянии, несмотря на потери. В конечном счете, между редкими деструктивными операциями, порученными Верховным Лидером, вся эта машина пропаганды и насилия работала на достижение его цели, и ему совершенно некуда было спешить, особенно учитывая его новое знание о том, насколько аккуратным он должен быть.       После разгрома очередной «последней» базы Сопротивления и подрыва их джедайского основания, Хакс получает недвусмысленное указание оставить преследование и сконцентрировать силы на излишне самонадеянных торговцах среднего кольца, задерживающих поставки. И вот все корабли, не занятые в наращивании защитных укреплений в центральных регионах, месяцами гоняются за мелкими транспортами торговцев. Он лично вынужден был отправиться сюда в сектор Митаранор для обсуждения безопасности торговых путей. Главнокомандующий крупнейшей армии в Галактике часами просиживает за столом переговоров, выслушивая невнятные заикания переводчика, продираясь через сплетения местных традиций и самомнения недалекого консула этого сектора. И только потому, что «это очень уважаемые граждане, они совершенно точно не сочувствуют Сопротивлению и никого не укрывают, если найдете общий язык с ними, сможете рассчитывать на новые поставки боеприпасов».       Эта мышиная возня деморализует личный состав и скоро окончательно обесценит все лозунги про новый порядок. Давно пора стряхнуть с них пыль и небольшой, но идеально спланированной операцией зачистить какое-нибудь приграничное захолустье, попадающее в сферу интересов только самых неблагонадежных из сенаторов. Но прямо сейчас ему нужно поманить уставших и отчаявшихся стариков с высокими рангами чем-то хорошо им знакомым, чем-то привлекательным пообещать реставрацию Империи, если понадобится. И эта Империя в их мечтах, конечно, не может обойтись без загадочной, но вездесущей личности Императора, того, кто превосходит по мощи всех их с их армией и флотом, но правит из глубокой тени, не снисходя до личных указаний. Который совершенно очевидно не ведет переговоров с торговцами средней руки. Им нужен не человек, а миф.       Он не может сейчас освободить Рена от этого бремени. Его затворничество и безразличие пришлись очень кстати, если бы только еще его метания было проще выдавать за план, непостижимый для простых исполнителей. Его безмолвное присутствие на совещаниях помогало охладить даже самый непримиримый спор. Он никогда еще не был ближе к мистифицированному образу своего деда, к которому стремился так долго. Но все же Империей управлял не Вейдер, страх внушаемый Императором другого рода. Император, по единодушному мнению хроник и очевидцев, был чистой идеей, интуитивно понятной каждому, властью без примеси слабостей. Но у него было достаточно времени, чтобы дождаться своего расцвета. Через тридцать лет, возможно, и Рена перестанут воспринимать исключительно взрывным мальчишкой, одаренным, но опрометчивым, только сейчас у них нет тридцати лет, возможно, нет даже года. Предыдущий Верховный Лидер не слишком много внимания уделял долгосрочным перспективам ордена сам и скрывал ключевую информацию о его функционировании от тех, кто мог быть в этом заинтересован.       Их двери снова напротив, как было в Академии, и большинство вопросов, не требующих публичности, обсуждаются здесь, в аскетичном кабинете Хакса. Здесь решаются назначения, стратегии и партнерства, и однажды, им придется поднять вопрос, почему во время этих встреч Рен чаще стоит, опираясь на плечи Хакса, чем занимает принесенное им самим дополнительное кресло, как не сталкиваться пальцами, указывая в одно и то же место голопроекции, и в котором часу после отбоя уместно выгонять Верховного Лидера из своей каюты. ***       За три стандартных дня до этих событий у них с Реном состоялся один из тех разговоров, вскоре после которых весь режим функционирования Первого Ордена приходилось перестраивать, чтобы воплотить новую идею, которой одержим их Лидер. Когда он снял шлем при входе в кабинет главнокомандующего в этот раз, то выглядел воодушевленным впервые за долгое время. Будто он придумал себе и Ордену новую цель.       — Я планирую погрузиться в Силу для поиска других чувствительных и мне нужно, чтобы меня не беспокоили некоторое время, — наверное, уже давно никто кроме него не видел Рена без шлема и не слышал его голос таким, неровным, немеханическим.       — Ищешь подходящий материал для обучения? — Хакс ожидал, что рано или поздно Рен начнет восстанавливать свой личный отряд, но, даже если бы это было возможно, толпа хаотичных, не вполне контролирующих свой контакт с Силой, новых молодых лиц на борту их флагмана никак не вписывалась в его планы ни сейчас, ни в самой отдаленной перспективе.       — Это не значит, что я мечтаю кого-то обучить, но сейчас время играет против нас. Несогласных присоединиться к нам скорее всего придется уничтожить. Не бывает чувствительности только к одной стороне Силы. Все они могут пополнит ряды врага. Кто знает, сколько еще в Галактике древних джедаев, отщепенцев, ради поиска собственного пути покинувших орден задолго до его падения и не попавших в списки Империи. В следующий раз нам может не повезти так, как со Скайукером и этой девчонкой.       Хакс тогда отметил про себя, что, пожалуй, это даже более вероятно, чем предполагает Рен. Всякий раз, когда это необходимо для восстановления паритета, в самом глухом захолустье обнаруживается еще один всеми забытый джедай, которого можно разместить на плакатах Сопротивления. И весь его опыт буквально кричит, что это не случайность и не их недоработка.       — И Силу недостаточно чувствовать, ее проявления непосвященные часто путают с одаренностью иного рода. Именно поэтому только учитель может найти ученика, но никогда наоборот.       — Я могу дать тебе не слишком много времени на это, но после мы должны вернуться к обсуждению моего плана. Сохранять в узде целый орден долгое время без побед становится все тяжелее. Устроим представление для высших чинов: повздорим на ближайшем совещании, и ты проткнешь меня моим же мечом в одном из этих твоих приступов. Обойти программу меддроида тебе вполне под силу, а я обеспечу чистоту в документах. Потом оплачешь, в свете последних событий никто не усомнится в глубине твоего горя, и вернешь к жизни. Все в выигрыше: тебе слава темного владыки, пренебрегающего естественным ходом вещей, которому смерть не препятствие, мне — роль скромного мученика, пожертвовавшего ради установления порядка не только тысячи жизней подчиненных, но и свою. И всеобщее представление о том, что я перед тобой в неоплатном долгу.       — Ты не знаешь, о чем просишь. Пропаганда дает тебе отсрочку, но она не разобьет наши оковы. Идеи извне очень медленно закрепляются в сознании людей. Насилие друг против друга скорее преумножит наших врагов, полагающихся на разлад внутри руководства. Мы сможем наладить управление на основе ресурсов Силы как во времена расцвета джедаев, дай только время, — иногда оптимистично настроенный Рен вреднее для стратегического планирования, чем безразличный. ***       И все-таки их время уже почти на исходе, как можно требовать от офицеров вовлеченности в дела Ордена, когда сам Верховный Лидер демонстрирует безразличие к ним. Оправдывать его игнор становится практически невозможным, особенно сейчас, когда требования «уважаемых граждан» становятся все более категоричными, а нападения пиратов — дерзкими из-за сбоев в системе защитных вооружений. Хакс кивает дроиду, чтобы разделить хоть немного свое беспокойство, и разблокирует дверь совершенно идентичную его собственной.       Все свободные поверхности в каюте Верховного Лидера завалены слабо светящими кристаллами и в этом сиянии он, сидящий на возвышении в центре комнаты, больше похож на проекцию или призрака. Дроид, повинующийся скупому жесту, сканирует пучком лучей неподвижное тело и спустя одну стандартную минуту световую мешанину перебивает один чистый зеленый светодиод. Хакс с недоверием пробегает глазами по выведенному на экран отчету, кажется, теперь он даже заявления дроидов должен ставить под сомнение, потому что все известные дроиду показатели сигнализируют об идеальном состоянии объекта. Будто он только несколько минут назад уснул и еще не провалился даже в глубокое забытье. Проще поверить во взлом медицинской базы всего Ордена, чем в то, что Рен просидел так трое суток, игнорируя вызовы коммуникатора и даже не меняя позы. Хакс в два широких шага походит вплотную к нему и наклоняется, стягивая перчатку, пытаясь проверить пульс и дыхание без использования утратившей доверие техники. Убедившись в том, что жизни Рена ничего не угрожает, он дает волю раздражению. Неважно, потерял он там в своей Силе счет времени или только прикрывается поисками, чтобы не заниматься текущими делами, но его определенно следует привести в чувства.       Он замахивается для пощечины и даже не сразу осознает, что за препятствие встречает его руку. Не открывая глаз и, кажется, не шевелясь вовсе, Рен останавливает его ладонь, движущуюся на этот раз достаточно быстро, чтобы это можно было счесть за агрессию. Он отшатывается, выводя Рена из равновесия и почти инстинктивно ловит его за плечо свободной рукой, но почти не удивляется, обнаруживая, что тот всего лишь ровно стоит напротив и совершенно не намеревается падать. Выпутать пальцы из захвата Рена не сложно, нужно только обойтись без резких движений.       После еще нескольких неудачных попыток добиться от погруженного внутрь себя Лидера хоть какой-то нерефлекторной реакции и пары кругов шаг в шаг по комнате Хакс решает, что даже в таком состоянии он может быть полезен. Он выравнивает на голове Рена шлем, найденный поблизости, и закрепляет застежки. Даже после стольких раз, когда он снимал этот шлем, впервые надеть его оказывается не слишком просто. Грозный образ, непроницаемый в своей маске и не вступающий в препирательства с подчиненными, безропотно следующий за главнокомандующим, возможно, выиграет ему еще немного времени. Даже если придется за руку вести его через все палубы.       Один из последних оплотов дисциплины еще держится — когда они заходят в зал для совещаний с опозданием на пару минут Хакс отмечает, что все подчиненные уже собрались. Он занимает свое место в кресле, не разжимая руку Рена, и с совершенно непроницаемым лицом перекладывает его ладонь на свое плечо. Он выжидает, скользя взглядом по перекошенным лицам присутствующих, но никто так и не озвучивает неприемлемость столь вопиющего нарушения субординации.       Насколько можно судить по смутному отражению в перегородке напротив, Рен, не всегда сдерживающийся от напряженного вышагивания вдоль стола во время таких совещаний, сейчас совершенно неподвижен за спинкой его кресла. Иногда Хаксу начинает казаться, что нажим ладони на плече ослабевает, и беспокоясь о его состоянии, он накрывает ее своей, не задерживая, впрочем, надолго. Одновременно с этим он коротко кивает докладчику, прикидывая, можно ли принять такое их взаимодействие за тайный код, или уже настало время разыграть вспыхнувшую вновь влюбленность и выяснить, кто из присутствующих попытается воспользоваться воображаемой утратой бдительности.       Он сидит неподвижно до тех пор, пока последний из собиравшихся не скрывается за скользящей дверью. Обратный путь к управленческому крылу будет еще более унизительным, чем первый. Слухи о прогуливающихся за руку Верховном Лидере и главнокомандующем распространились не хуже гиперсвета, и теперь в каждом коридоре, холле и лифте их провожали любопытные насмешливые взгляды. У всех этих людей здесь определенно было недостаточно много работы. ***       Он опускается на колени у самой кромки кровати и обхватывает Рена обеими руками за плечи. Если разум не в состоянии достучаться до Рена, а его прикосновения только и могут добиться отклика, что ж, нет никаких причин этого не сделать. Его жизнь — тоже частичка Силы, и может быть маленький мерцающий огонек его сердцебиения послужит Рену путеводной звездой в бескрайнем океане, остающемся для Хакса узкой голубой полоской на горизонте. Он гладит Рена теплыми пальцами по узкой полоске кожи над воротником и шепчет, касаясь губами уха: «Вернись ко мне».       Возможно, для Рена лучше навсегда остаться в Силе, воссоединиться с теми, кто в состоянии понять его могущество, и оставить позади бесконечную гонку за одаренными, но он абсолютно незаменим здесь, незаменим для подчинения всей Силы порядку и совершенно точно незаменим для него. Хакс отстраняется в отчаянной надежде выцепить хоть небольшое движение в безмятежных чертах Рена в его дыхании, слишком медленном даже для спящего. Он зажмуривается и целует губы Рена настойчиво и жарко, будто он ответит в то же мгновение, обнимая сильнее по собственной воле. Будто для них это все еще обычное дело. ***       Рен ставит пустой стакан на пол рядом с кроватью.       — Я не мог отступить, я должен был найти хоть кого-то, — говорит он глухо, будто разучившись пользоваться голосом от долгого молчания, — Я должен был погрузиться так далеко, как смогу, дальше, чем мог когда-либо раньше. Но среди знакомых призраков и неизменных далеких голосов никто не отзывался. Я стал одним из них, время и пространство обратились в ничто, я чувствовал все неживое и живое сразу, стал частью потока силы без конца и начала, я забыл, кто я и зачем.       Хакс лежит за его спиной и прожигает взглядом потолок. Рен в этот момент жалок, как и его оправдания.       — Я не хотел возвращаться, я забыл, что такое «возвращаться», если бы не этот сигнал. Я не слышал никого в Силе так отчетливо с тех пор, как Учитель нашел и позвал меня. Но тогда это был голос, голос ничем не похожий на мой собственный, сейчас я слышал только пульс то громче, то тише, но он не был в Силе, он был внутри меня. Я вспомнил, что у меня есть пульс, у меня есть тело, у меня есть жизнь и цель. Я вспомнил, что я не один их них, не часть Силы, что у меня есть воля и желания. И я почувствовал, что нужен. Я искал так далеко и не искал рядом.       — Теперь, когда мы знаем наверняка, нужно учесть это при разработке планов. Возможно я смогу стать более эффективным, если научусь управлять этим, — если Хакс когда-то и мечтал приобщиться к возможностям Силы, то даже тогда не стал бы выстраивать вокруг этого свою единственную стратегию.       — Тебе не придется. Пока я был там, я понял еще кое-что. Я ощутил, как Сила на самом деле пронизывает все, касается каждого сознания. Ты учил меня, помнишь, что порядок неизбежен в Галактике, если каждый живущий от центра до самых удаленных регионов поверит в его необходимость. Я думаю, что смогу поделиться твоей убежденностью со всеми, я стану твоей линзой, рассеивая твою волю до всего, чего касается Сила. Только не дай мне потеряться снова.       — Очевидно, просто не пытайся объять Галактику целиком, — Хакса по-прежнему раздражают лозунги о всемогущей Силе, но больше — собственная неэффективность и непоследовательность, ему следовало опробовать все варианты, возможно, он еще успевает минимизировать последствия своих последних решений, — В любом случае этот непростой день еще не близок к завершению. Посмотри записи совещаний, сработает твой план или нет, но ты должен быть в курсе сложившейся за последние дни обстановки. Пойду пока пригрожу собственноручными расстрелами тем, кто сливает информацию о проблемах у нас на борту «партнерам». ***       Рен улыбается, встретившись взглядом с Хаксом, когда за тем закрывается дверь. Он все еще в его каюте, все еще в его постели.       — Мне не хотелось бы признавать это, но все приемлемые варианты уже исчерпали свою полезность. Надеюсь, непредсказуемость твоего плана окажется преимуществом. Как это будет? — Хакс расстегивает пуговицу на воротнике и садится рядом.       — Ты скажи. То, что у тебя получилось, — даже не техника в полном смысле, вряд ли кто-то практиковал это намеренно, потому что, ну, кому такое могло потребоваться. К тому же для джедаев самоконтроль был единственным допустимым путем, а воссоединение с Силой не случается спонтанно.       Хакс закатывает манжеты, растирает ладони и касается запястий Рена.       — Физический контакт, и это было ненамеренно, — он переводит взгляд со своих рук в сторону своего недопитого стакана на столе.       Рен сосредоточенно жмурится, переплетая их пальцы, после молча перемещает ладони Хакса себе на шею, пытаясь повторить состояние, в котором он очнулся.       — Я чувствую твое присутствие, но едва могу коснуться сознания, будто ты очень далеко.       — Да, нам нужно быть еще ближе, — Хакс, наконец, смотрит прямо в глаза напротив, не выражающие гнева или разочарования, только спрашивающие: «Что я делаю не так?». Когда Рен накрывает его губы своими он почти готов к этому.       Сквозь рушащийся барьер между сознаниями прорывается горячая волна надежд и мечтаний, слишком горячая для того, кто выгорел от потерь и провалов. Сила духа его Лидера гораздо больше, гораздо прочнее, чем он когда-либо мог представить.       — Не думай обо мне, — Рен отстраняется едва ли на расстояние выдоха, он просит, хотя совершенно очевидно, он мог бы приказывать, одним только словом подчиняя население целых секторов, — думай о порядке. Не сосредотачивайся слишком, твоей веры в возможность наилучшего устройства мира достаточно для любого разума.       В голове Хакса разворачивается новый мир, устроенный наиболее рациональным образом, мир, где порядок — единственный необходимый закон для каждого. Перед тем как отключиться, он чувствует, что парит в пустоте. ***       Он приходит в себя посреди ночи. Освещение еще не включилось на уровень начала нового дня. Только пищит коммуникатор, оповещая об экстренном сообщении. Хакс не слышал этого сигнала со времен последнего открытого столкновения с Сопротивлением, когда опасность нового нападения была его ежедневной рутиной. Но с тех пор, особенно после изменений в руководстве Ордена он получал отчеты даже о самых серьезных происшествиях исключительно по запросу у дежурного офицера, нередко с большим опозданием, а добиться информации от ночных смен было сложно вдвойне. Аккуратно выбравшись из-под руки Рена, он встает и направляется к столу. Возможно счет идет на минуты, но он все равно прежде чем открыть сообщение садится в кресло и отпивает из оставленного днем, полдня, а не полжизни назад, стакана.       Совет Митаранора обращается к нему за помощью в том, чтобы справиться с наплывом добровольцев и предлагает свои ресурсы для починки турелей. Они крайне настойчивы и затребовали немедленной передаче сведений на самый высокий уровень. Но не меньше содержания сообщения его удивляет оформление с указанием времени и частоты получения сообщения, с отметками связиста и переводчика.       Рен обнимает его сзади за плечи, заглядывая в экран.       — Я тоже ощутил, что сработало. Похоже один сектор за один раз — вполне безопасно, пока ты со мной.       Хакс поворачивается в кресле, чтобы заглянуть в глаза с крошечными отражениями светящегося экрана и убедиться, что это не чья-то жестокая шутка и в сообщении не кроется подвох.       — Нам каждый раз теперь придется делать это? — он заправляет прядь за ухо Рену и задерживает ладонь на его щеке, — Я не против.