Тот самый губернатор д'Ожерон

Полный самых радужных надежд, Бертран д’Ожерон вернулся в родной город и, не тратя времени понапрасну, сразу же стал готовиться в новый поход. Родственники капитана д’Ожерона были в полнейшем отчаянии. Они только утешились, увидев его живого и здорового, как он опять стремился покинуть отчий дом. Но сделать с упрямцем они ничего не могли. Ни слёзы матери, ни мольбы сестёр не могли заставить Бертрана отказаться от своей мечты. Собрав последние деньги, он закупил груз вина и бренди и отправился к берегам Эспаньолы, чтобы выгодно сбыть свой товар. Увы, его опять ждало разочарование. По-видимому, не одному ему пришла в голову светлая мысль торговать спиртными напитками в этих краях, и его предложение не нашло спроса. Он снова опоздал. Ни на Эспаньоле, ни на Ямайке он так и не смог продать алкоголь по хорошей цене. В довершение бед, он свёл знакомство с неким негодяем Клеманом де Плэнвилем, который обманул капитана, украв у него и судно, и товар. И снова капитан д’Ожерон вернулся домой ни с чем. Другой человек давно опустил бы руки от стольких неудач, но только не упорный Бертран. В голове его уже созрел план третьей экспедиции, и лишь полное отсутствие денег не позволяло тут же воплотить его в жизнь. Друзья и родные капитана, устав от прежних прожектов, категорически отказались выделить на его новую авантюру хотя бы одно экю, и это обстоятельство приводило д’Ожерона в исступление. Наконец, над ним сжалилась одна из его сестёр и одолжила Бертрану приличную сумму в размере 20 тысяч ливров. Этого вполне хватило, чтобы зафрахтовать небольшую шхуну «Ла Нативите», приобрести кабальных слуг и завербовать свободных переселенцев, вместе с которыми он надеялся основать французскую колонию в Новом Свете. Капитан д’Ожерон не стал придумывать себе лишних сложностей, и пошёл уже известным маршрутом, держа курс на Эспаньолу, в гавань Леоган – ту самую, которая однажды уже сослужила ему добрую службу, приютив после памятного кораблекрушения. Невозможно представить себе удивление буканьеров, с которыми он расстался несколько лет назад, и которые, что вполне естественно, не ждали когда-нибудь снова увидеть его в своём логове. – Друзья мои, - обратился д’Ожерон к собравшимся на берегу людям. - Я прибыл сюда, чтобы при вашем содействии основать здесь процветающее поселение. Мы будем выращивать индиго, сахарный тростник и табак, чтобы вести торговлю с другими островами. Мы построим сильный форт, способный защитить нас от набегов испанцев. Вы получите отличный шанс заработать хорошие деньги и значительно улучшить условия жизни. Я не заставляю вас. Я не посягаю на вашу свободу. Кто не пожелает быть с нами заодно, могут жить сами по себе. Я даже не напрашиваюсь в вожаки или начальники. Но я обещаю, что если вы поможете мне, то я помогу вам. Причём совершенно законно! При этих словах он развернул перед буканьерами бумагу, украшенную королевской печатью. Это была концессия, дающая полномочия месье Бертрану д’Ожерону де ла Буэр вести торговые дела в Новом Свете и основать в этом регионе французскую колонию. При каких именно обстоятельствах д’Ожерон получил этот документ, доподлинно не известно. Не исключено, однако, что этому поспособствовал его давний знакомый Жан Батист Кольбер, министр иностранных дел Его Величества, весьма влиятельный и незаурядный человек, признававший таланты д’Ожерона и наверняка замолвивший за него словечко перед королём. Если бы подобное предложение поступило буканьерам от любого другого наглеца, осмелившегося ступить на их берег, они бы высмеяли и так запугали его, что он побледнел бы от ужаса и убрался поскорее восвояси. Но д’Ожерон был одним из них. Он делил с ними кров и пищу, никогда не отказывал в помощи, слыл надёжным и верным товарищем. Кроме того, в его словах было столько уверенности и оптимизма, что грубые сердца этих отверженных людей дрогнули. Один за другим они выразили согласие помогать смелому анжуйцу, который стоял, скрестив руки на груди, и выражая всем своим видом решимость и твёрдость намерений. И д’Ожерон не подвёл их! Он выполнил все свои обеты, и сделал даже больше, чем обещал. Бывший офицер, купец и буканьер, месье Бертран д’Ожерон превратился теперь в успешного плантатора и главу французской колонии на Эспаньоле. Но, занимаясь благоустройством своего поселения, он ни на минуту не забывал о прекрасной девушке, которая находилась в каких-нибудь двухстах лье от него. Он несколько раз наносил визиты своему другу месье ле Фишо на заветный остров и виделся со своей возлюбленной. Первое время девушка была холодна, но постепенно несомненное обаяние месье д’Ожерона возымело своё действие, и она согласилась стать его супругой (разумеется, с одобрения «дяди») с единственным условием, что они уедут жить в Париж, ибо островная жизнь порядком ей надоела. Он с готовностью согласился, однако попросил дать срок, чтобы подыскать подходящего заместителя, который сможет управлять колонией вместо него.